Чтение онлайн

Денвер берет меня за руку.

– Возможно, это заставит тебя, наконец, смириться с тем, что его больше нет.

Хочется сказать, что мне предстоит пережить еще четыре стадии горя, прежде чем я смогу принять это, но, возможно, он прав. Это может стать шагом вперед.

Я просто не знаю, смогу ли это выдержать.

– Может, я смогу прийти позже и постоять в конце зала. Не хочу привлекать к себе внимание. Я не хочу, чтобы мне пришлось держать себя в руках перед журналистами.

– Прощание будет проходить в саду. Я очень надеюсь, что у тебя получится. Ради тебя.
– Денвер наклоняется и, вставая, целует меня в лоб.
– Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?

Мне нужно забыть, но я не думаю, что даже Денвер имеет такую власть надо мной.

Когда Денвер уезжает, я заставляю себя встать и принять душ, на случай, если мне вдруг захочется пойти, но, как уже сказал Денверу, я могу попрощаться с Кэмероном, где бы я ни был. Мне не нужно быть там, где он.

Я не совсем религиозный человек - не верю в Бога, у меня нет веры, - но я верю, что после смерти человека его душа больше не с нами. Куда она уходит? Понятия не имею. Мне нравится идея загробной жизни, но в нее трудно поверить.

Кэмерону было бы наплевать, буду ли я на его похоронах. Он бы сказал мне выпить за него, помолиться, потому что был верующим человеком, и вернуться к работе.

И именно там, под теплыми струями душа Денвера, я, наконец, позволяю себе расплакаться - впервые с тех пор, как это случилось. Я проливал слезы, но до сих пор не рыдал по-настоящему.

Вспоминая последние полтора года, как он приезжал в Монтану, как звонил мне, как постоянно уговаривал вернуться, я вспоминаю голосовое сообщение, которое он оставил несколько недель назад после нашего делового ланча. Я прослушал сообщение, но не удалил его.

Я бросаюсь из душа искать телефон. Одетый только в полотенце, я выхожу на балкон Денвера, откуда открывается вид на Малибу, на воду вдалеке - вид, не сильно отличающийся от того, что я видел в Палос-Вердес. Может, это другой пляж, другой район, но это тот же самый чертов океан, и я испытываю то же чувство одиночества.

Сделав глубокий вдох, я прижимаю телефон к уху и слушаю, что говорит Кэмерон.

«Просто звоню сказать, что рад был тебя сегодня увидеть».

О, черт, может, я не в том состоянии, чтобы это слушать. У меня вырывается всхлип.

«Я так рад, что ты вернулся в Лос-Анджелес. Вы, парни, всегда были моей гордостью и радостью, когда я наблюдал за вами. Возможно, не все было гладко, но думаю, если ты дашь Харли шанс, то сможешь исправить все, что было не так. Тебе просто нужно дать ему шанс».

Последнее, о чем я сейчас думаю, это о возвращении в «Одиннадцать». Должен ли я это Харли? Должен ли я это Кэмерону? Я пытаюсь понять, чего на самом деле хочу от жизни, но, слушая голос мертвеца, все, чего я на самом деле хочу, это перестать страдать.

«Не забывай уделять больше времени старику, пока ты здесь. Я скучаю по всем вам, мальчики, и полон решимости собрать всех вас в одной комнате. Я просто знаю, что волшебство вспыхнет снова».

Черт возьми. Не думаю, что я что-то должен «Одиннадцать» или его фэндому, когда они все отвернулись от меня, но я обязан Кэмерону пойти и увидеть его в последний раз. Даже если не верю, что он там душой или чем-то еще.

Мне нужно пойти и попрощаться.

Гитара Денвера, на которой я пишу песни, манит, и я точно знаю, как проводить Кэмерона так, как он бы хотел.

Ебаный Кэмерон Верикас.

Последнее слово всегда остается за ним, даже когда он мертв.

***

Я опоздал, но здесь так много представителей индустрии, что в задней части сада негде устроиться. В толпе легко затеряться, и вряд ли кто-нибудь заметит, когда я подойду.

В Лос-Анджелесе стоит прекрасная солнечная погода, и у меня в голове всплывает старая песня. Песня о том, как ожидаешь дождя в такой печальный день.

Гости сидят по обе стороны зеркала бассейна, обрамленного фиолетовыми, желтыми и оранжевыми цветами. Все места заняты, и я замечаю еще четверых парней из «Одиннадцать» впереди, у алтаря.

На меня косо смотрят, когда я прохожу мимо людей, но почему они смотрят на меня странно: потому что я опоздал, потому что я Мейсон Нэш, или потому что я почти не похож на себя прежнего? По любой из этих причин или по всем одновременно. То, что на мне надето, вероятно, тоже не помогает. Не похоже на траурное одеяние. Я в черных джинсах, обтягивающей футболке и пиджаке от костюма, который Денвер заказал для меня, пока я пребывал в своем оцепенении, вызванном горем. Он мне не совсем по размеру, потому что я наугад промямлил свой размер. По-видимому, я похудел не так сильно, как думал. Игра на гитаре будет интересной. Если все швы пиджака не разойдутся и не развалятся на части, я буду удивлен.

Но сейчас мне все равно. Мне все равно, что обо мне здесь думают. Все, что меня волнует, это исполнение одного желания Кэмерона Верикаса. Кажется, я пришел в самый подходящий момент.

Человек похоронной службы просит Харли выйти вперед и поговорить. Мои ноги двигаются быстро, чтобы пройти мимо всех гостей и добраться до передней части зала, где стоит Харли. Он видит, что я приближаюсь с гитарой в руках, и его губы кривятся, но не как у Харли Валентайна. Еще печальнее.

Когда я подхожу к нему, он протягивает руки, и я обнимаю его так, как обнял бы в старые добрые времена на сцене - как будто мы братья. С гитарой это скорее объятия одной рукой, типа «приятно видеть», но в нем есть чувство.

– Ты добрался, - говорит он тихо, чтобы никто не услышал.

– Я знаю, чего бы хотел Кэмерон.

Я отступаю назад, оглядываюсь через плечо на остальных троих, а затем мой взгляд останавливается на Денвере.