Чтение онлайн

В знак своего благоволения и чтобы отделить своих последователей от всех прочих, показать, что они принадлежат ему, дьявол отмечал их видимым знаком, точно так же, как христианское крещение было невидимым знаком, указывавшим на особую близость человека с Богом. Метки дьявола заметно различались между собой по размеру и форме, а также по способу их нанесения, и, возможно, метки эти целиком и полностью изобрели охотники на ведьм, которые в XV веке начали брить обвиняемых с головы до пят в поисках отметины. Дьявол отмечал как мужчин, так и женщин, прикасаясь к ним пальцем или ногой, в результате чего на плоти оставалась бледно-красная отметина размером с горошину или больше. Ее могли обнаружить на руке, плече, под волосами на теле или в другом месте, либо это мог быть иссохший палец или другое увечье. Такая широкая трактовка, используемая как в светских, так и в инквизиционных процессах, позволяла обвинителям любую видимую физическую особенность считать печатью дьявола [472] .

Фамильяр, представитель мира низших демонов, духов и других умеренно враждебных существ, не был существенной частью феномена ведьм, но он упоминался в ряде судебных заседаний. Обычно фамильяр – это дух, который помогает ведьме и подначивает ее, а не властвует над ней. Иногда ему давали ласкательные имена – например, Галифас, Бара, Оберик, Крутли или Федервиш. Но растущая роль поклонения дьяволу в судебных заседаниях привела к путанице между фамильярами и дьяволом, поэтому в Барселоне в 1434 году женщину обвинили (и оправдали) в том, что она воздала поклонение (latria) своему фамильяру; в 1436 году духу по имени Мермет поклонялись как дьяволу, а Антуан из Анси почитал духа по имени Робине [473] , который часто председательствовал на ведовских пирах. Также использовали имена Иосафат, Рафас, Рагот и Робин [474] . И нигде не упоминается прирученное животное в качестве помощника ведьмы.

Из всех процессов над ведьмами в XV веке двумя наиболее типичными и интересными были суды над Пьером Валленом и Марией-целительницей.

Суд над Пьером Валленом начался 15 марта 1438 года в Ла-Тур-дю-Пен в Дофине [475] . Инквизиция особенно активно действовала в Дофине примерно с 1425 года и систематически преследовала как еретиков, так и колдунов, особенно в тех местах, где присутствие вальденсов было особенно заметно. Случай с Пьером Валленом, по-видимому, был первым в Дофине, на котором выдвигались обвинения в колдовстве, а не в сопричастности вальденскому реформизму. Возможно, инквизиция, как предполагает Хансен, следовала указаниям из булл папы Евгения IV 1434–1437 годов. Трактат Formicarius, написанный Нидером около 1430 года, также мог повлиять на ход судебного процесса. Но самое любопытное, пожалуй, заключается в том, что, хотя ведьм часто отождествляли с вальденсами и хотя инквизитор, который судил Валлена, сам имел большой опыт преследования этих еретиков, самого Валлена не обвиняли в каких-либо связях с вальденсами. Его единственным предполагаемым преступлением было колдовство.

Дело было впервые передано в суд под совместной юрисдикцией францисканской инквизиции и представителя архиепископа Вьенны Жана де Норри, в епархии которого находился Ла-Тур-дю-Пен [476] . Представителем инквизиции был Антуан Андре, викарий инквизитора Понтия Фужейрона, который долгое время активно преследовал как вальденсов, так и магов. Представителем архиепископа был Жан де Скалоне, специалист по каноническому праву и ризничий церкви Ди. Сотрудничество между инквизицией и архиепископской властью было здесь вполне нормальным, как и во всех областях, где инквизиторы действовали осторожно и не пытались посягать на епископскую власть.

Процедура расследования тоже была вполне типичной: обвиняемому (о жизни и личности которого нам почти ничего не известно) не давали права на защиту, все признания получали под пытками. В приговоре говорится, что он дал свои показания добровольно, но это просто означает, что после пыток его перевели в другое помещение, где предоставили выбор: либо добровольное признание, либо возвращение в камеру пыток. Согласно его признанию, он призывал своего «учителя» Вельзевула, перед которым преклонял колени и целовал большой палец его левой руки в знак уважения, а также ежегодно платил один лиард [477] в качестве дани. Валлен признался, что шестьдесят три года назад отдал себя Вельзевулу и всегда оставался ему верен. Он отрекся от Бога, растоптал и оплевал крест. Он принес свою дочь Франсуазу в жертву дьяволу, когда ребенку было всего шесть месяцев. С помощью дьявола он вызывал бури, совершал другие злодеяния и летал по воздуху на собрание ведьм. На этой «синагоге» он совокупился с Везельвулом, который принял облик двадцатилетней девушки, и присоединился к другим ведьмам, пожиравшим тела невинных детей. Судьи осудили его как еретика, идолопоклонника, отступника и вызывателя демонов. Он был передан в руки светской власти с ходатайством о снисхождении – обычная и совершенно бесполезная практика, предназначенная для того, чтобы смыть с рук инквизиторов кровь жертвы, гарантируя при этом, что кровь будет все равно пролита. Все имущество Валлена было конфисковано, и после того как вычли расходы на судебный процесс, треть оставшейся части была отдана архиепископу и инквизиции.

На следующий день, 16 марта, Пьер Валлен предстал перед судом светской юрисдикции, то есть перед судом леди Элинор Гроли, леди Турнон, чьим вассалом был Пьер. Судьей от имени леди выступил Этьен де Сен-Жорж; также присутствовал Франсуа Дюпон, кастелян замка леди Турнон. Допрос Валлена этим судом ничем существенно не отличался от допроса церковного трибунала, за исключением того, что суд леди Турнон отметил, что обвиняемый уже был осужден за магию (sortilegiis) в 1431 году, был оштрафован и ему угрожали сожжением, если подобное повторится. После допроса Валлена заставили выйти во двор и там публично признаться во всех своих преступлениях в присутствии судьи, кастеляна, нотариуса Ж. Марешаля и ряда других свидетелей. Кроме того, он назвал имена четырех сообщников, трех мужчин и женщины, которые были давно мертвы [478] .

Хотя Валлен просил освободить его от дальнейшего допроса и судья назначил дату официального вынесения приговора на 21 марта, вышестоящие власти не сочли его признания достаточно откровенными. Филипп Бэль, судья Вьенны и представитель высшей светской власти дофина, вмешался и приказал провести дополнительный допрос под пытками. Как отметили Хансен и Ли, тщательное расследование дела Валлена как низшими, так и высшими светскими властями показывает, что светские власти не всегда просто принимали осужденных из рук инквизиции и без дальнейших церемоний приступали к вынесению приговора и казни; иногда рвение, которое они проявляли, превышало рвение церковных судов. Что беспокоило Филиппа Бэля, так это отсутствие живых сообщников. По его прямому приказу Этьен де Сен-Жорж 23 марта отправился в замок, где держали Валлена, и возобновил допрос, настаивая на том, что просто не может быть такого, что за шестьдесят три года служения Вельзевулу Валлен смог вспомнить только четырех сообщников, которые уже умерли. Должны быть живые сообщники, имена которых дьявол приказал ему скрыть. После многочисленных пыток Валлен теперь смог вспомнить не только женщину, которая ввела его в соблазн и привела к Вельзевулу, но и многих других мужчин и женщин из всех слоев общества. Он также назвал по именам восьмерых мужчин и четырех женщин, некоторые из них на тот момент были живы. Они присутствовали на собраниях ведьм и прилетали туда на палках. Этьен де Сен-Жорж все еще был недоволен, и на следующий день, 24 марта, он снова допросил Валлена, настаивая на том, что он должен вспомнить других участников, не только бедняков, но и «священников, духовенство, дворян… и богачей». Но Валлен упорно отказывался этого делать, даже если, по его словам, они пообещали бы отпустить его в обмен на это, – необычайное мужество для человека, который уже более недели подвергался жестоким пыткам и постоянным угрозам пыток.

К сожалению, это все, что мы знаем о деле Пьера Валлена. Документы, относящиеся к светскому суду, были собраны, нотариально заверены Марешалем и отправлены в суд Дофине, который, как можно предположить, вынес окончательный приговор жертве.

Показания, полученные в ходе судебного процесса, в ходе которого свободно применяются пытки, не могут не вызывать у нас больших сомнений. Можно только догадываться, какая правда скрывается за этим разбирательством. До этого суда Валлена судили за колдовство восемь лет назад, и вполне вероятно, что он действительно практиковал какое-то колдовство, был своего рода еретиком и, возможно, даже каким-то образом поклонялся силам зла. Но несомненно, что, какая бы правда ни стояла за этими обвинениями, она систематически искажалась сначала епископальным, а затем и светским судом. Мотивы преследователей Валлена были более чем ясны: доказать свою собственную ортодоксальность, произвести впечатление на вышестоящих лиц своим рвением в искоренении ереси и как можно больше нажиться на конфискации. Конечно, имущество самого Валлена было конфисковано, но попытки Этьена де Сен-Жоржа, очевидно, под давлением Филиппа Бэля, представителя дофина, увеличить эту добычу путем обвинения в колдовстве аристократов и других состоятельных людей, якобы соучастников, были бы смехотворными, не будь они столь беспардонными.

В Кальчинато, что в брешианском диоцезе, 17 сентября 1480 года брат Антонио Петоцелли, доминиканский инквизитор, провел суд над простолюдинкой по имени Мария-целительница. Ее обвиняли в том, что она была ведьмой в течение четырнадцати лет и посещала собрания ведьм три раза в неделю. Она осознанно поклонялась своему покровителю, зная, что он является дьяволом. Придя второй раз на собрание, она отреклась от Бога и Христа и дала клятву поклоняться дьяволу как своему единственному Богу. Она приносила ему гомагиум, стоя на коленях обнаженной. Она часто призывала дьявола, которого называла Люцибелем, каждый раз подтверждая свое отречение от христианского Бога и свою веру в Люцибеля. Она принимала участие в мессах с зажженными свечами, которые проводились во имя Троицы, но на самом деле были посвящены Люцибелю. На собрании ведьм обычно устраивался пир, за которым следовала оргия, включавшая в себя как обычные половые акты, так и противоестественные сношения. Ведьмы совокуплялись как друг с другом, так и с Люцибелем. Мария заключила гласный договор с Люцибелем и приносила в жертву кровь детей или животных, обычно курицы, голубя, собаки или кошки. Эти подношения символизировали ее душу, которую она отдала ему, и во время подношений она произносила следующее: «Я предлагаю тебе, о господи боже мой, душу, которую ты создал и которую я обещала отдать тебе, и животное, которое ты создал».

Взамен Люцибель помогал ей в магии, особенно в лечении ее собственных болезней и болезней других людей, и научил ее, как лучше всего убивать детей. Ее чудесные исцеления, за которые она получила свое прозвище, проводились либо во время Троицы, подобно магическим исцелениям раннего Средневековья, либо при непосредственном вмешательстве Люцибеля. Мария, однако, могла не только лечить, но и убивать. Ее обвинили в том, что она околдовала по меньшей мере тридцать девочек и мальчиков из епархии, в результате чего половина из них умерли, но освободила другую половину (по неустановленным причинам) от своих чар. Она злоупотребляла таинствами, особенно святым миропомазанием, которое использовала в качестве афродизиака или намазывала на палочки, чтобы использовать их для нахождения кладов, зарытых в земле. Инквизитор, учитывая, что это был ее первый приговор и что она призналась и раскаялась, назначил необычно мягкое наказание в виде пожизненного заключения [479] .

В XV веке, в отличие от XIV века, было мало судебных процессов по обвинению в ведовстве, мотивированных политическими или экономическими причинами. Два самых громких политических процесса столетия – над Жанной д’Арк в 1431 году и над Жилем де Ре в 1440 году – действительно были связаны с обвинениями в колдовстве, но на самом деле оба эти случая были крайне второстепенными. Нередко утверждается, что Жанна д’Арк была сожжена как ведьма, и некоторые авторы, вслед за Маргарет Мюррей, всерьез полагают, что она действительно была ведьмой. Однако такие заявления необоснованны. Политический характер ее судебного процесса, стремление англичан и бургундцев покончить с Жанной, а также подлое и корыстное предательство Орлеанской девы ее собственным королем слишком хорошо известны, чтобы требовались разъяснения. Большинство обвинений, выдвинутых против Жанны, были преднамеренной фальсификацией. Но неуместность обвинения в колдовстве в ее случае этим не исчерпывается. Во время изнурительных и почти беспрерывных допросов были выдвинуты определенные обвинения, связанные с колдовством: что Жанна танцевала с феями, поклонялась им, вызывала демонов и заключила договор с дьяволом. Утверждалось, что голоса, которые она слышит, звучали вовсе не из уст святых и ангелов, а на самом деле принадлежат Велиалу, Сатане и Бегемоту. Итак, во-первых, эти обвинения, за исключением призывания демонов и заключения договора, были совершенно далеки от обычной ведьмовской традиции. Общение с феями или поклонение им было обвинением, заимствованным из старого фольклора, а не из тщательно разработанных традиционных представлений о ведьмах середины XVI века. Если бы обвинители Жанны действительно верили, что она ведьма, или если бы они даже хотели всерьез обвинить ее в колдовстве, обвинения были бы намного более полными, подробными и опирались бы на уже богатый опыт других процессов над ведьмами, а также на схоластические теории ведовства. Суд был настолько не заинтересован в этом аспекте дела, что полностью снял с нее обвинения в ведовстве и колдовстве. Жанну осудили как еретичку, и в приговоре не было ничего от обвинений в колдовстве. Суд над святой Жанной не заслуживает сколько-нибудь важного места в истории феномена ведовства.