Чтение онлайн

Я кинулся в отчаянную атаку, вложив в неё все свои умения и немалый опыт, обретенный за месяцы флибустьерства, и даже удалось потеснить имперца. Но не ранить его! Проклятье! Он снова контратакует, а я отступаю. Я попятился в сторону от реки, увидел неподвижно лежащего Тейвила.

Еще одна серия атак Герингена. Отбился, хотя и превеликим трудом! Имперец отскочил назад и, не сводя с меня взора, сплюнул. Геринген провел языком по пересохшим губам.

– Скоро прикончу тебя, - пообещал полковник, однако не нападал.

Он восстанавливает сбившееся дыхание! Возможности имперца тоже не безграничны, только отсчет мгновений на стороне моего противника. Я покосился на рану - кровь не останавливается, в моем распоряжении совсем немного времени. Нужно идти вперед! Но я поддался малодушию, не смея шагнуть навстречу графской стали.

– Все! Довольно!
– прогремел бас гнома.

Зависнув над лейтенантом, Барамуд то мял кушак, то запускал лапу во взъерошенную бороду. С широких плеч свисал мокрый плащ. Гном дважды пытался вмешаться в схватку, и, если в первый раз я чуть не подловил отвлёкшегося имперца, то при второй гномьей попытке едва не досталось уже мне. Тогда Барамуд отстал.

– Хватит!
– вновь потребовал гном.

– Чёрта с два, - хрипло рассмеялся имперец. Генрих указал мечом в мою сторону.
– Он мой!

Полковник глянул за спину Барамуда, и мерзкая улыбка сошла с его лица. На этот берег возвращались все остальные из нашего поредевшего отряда. Эльф, толстяк, церковник и орк вновь разделись и вошли в воду. Подняв над головой лук и колчан, первым ступал Крик.

А я прыгнул к Герингену, пока еще мог дотянутся до него. Меня прикончит если не сталь, то потеря крови. Нерешительность либо, если хотите, трусость становилась слишком большой роскошью.

– Ах ты ж!..
– зашипел огсбургец.

Мой напор оказался неожиданным для противника и на редкость удачным для меня. Имперец на один краткий миг потерял равновесие и, уворачиваясь от моего выпада, взмахнул левой рукой. Бракемарт рассек её с внутренней стороны, чуть выше запястья. Я увидел его кровь! Наши шансы почти сравнялись!

– Нравится?
– я ударил в лицо Генриха и чуть не поплатился, чудом уйдя от укола, нацеленного в сердце.

Натиск полковника возрос многократно. Бег времени исчез для меня, мир сузился до пяточка на песчаном берегу, где звенело железо, и, признаться, в эти мгновения я прощался с жизнью. Я сдерживал меч Герингена из последних сил!

Полковник вдруг отступил на насколько шагов назад. Я выставил перед собой саблю; пот, стекающий со лба, застилал глаза, и я не понимал, почему имперец взял паузу.

– Да чтоб вас!
– изливая поток брани, Геринген отходил назад, волоча правую ногу. Взгляд имперца как у загнанного зверя. В бедро Генриха вонзилась эльфийская стрела.

– Уймитесь!
– меж мной и графом появился Барамуд с зажатыми в лапах оружием - клевцом и секирой.

Схватка окончена - полковник более не неопасен. Забыв, что всего несколько секунд назад считал себя мертвецом, я боролся с искушением броситься вперед и добить Герингена. Однако Барамуд перехватил мой взгляд и махнул клевцом в сторону реки.

Эльф здесь, на берегу. Он в одной набедренной повязке, и новая стрела уже лежит на тетиве.

– Следующий выстрел для тебя, Гард, - произнес Барамуд, он не шутил.

– Дьявол с ним!
– вогнал бракемарт в ножны, я уселся прямо на песок. Жадно хватал ртом холодный воздух. Жив!

– Лови!
– Барамуд бросил мне невесть откуда взявшийся моток бинта.

Я не стал разматывать белые тканевые полоски и просто приложил их к разрезу на плече. Поморщился от боли - рана дала о себе знать.

– Спасибо, - пробормотал я, однако гном меня не услышал. Бородач осыпал проклятьями имперца, который пообещал проткнуть любого, кто приблизится к нему хоть на шаг.

– Сиди смирно, - вывалив пуд брани и успокоившись, гном велел имперцу не дергаться.
– Не то Крик вскроет тебе горло. Уж поверь, он делает это не хуже, чем стреляет. Бросай меч!

Генрих затравлено смотрел на приблизившегося к нему эльфа. Перворожденный улыбался, и от его улыбки веяло смертью. В руках покачивались два охотничьих ножа. Крик любит убивать людей, нашу расу он явно не жалует. Эльф ждал только повода, чтобы пустить ножи в дело; лик перворожденного потерял бесстрастность. Я видел его таким лишь единожды, когда Крик добивал раненных крысоловов на дороге в аббатство Маунт.

– Ну!
– рявкнул гном.

Генрих фон Геринген бросил оружие. Барамуд начал сноровисто бинтовать его руку, а после велел лечь на спину.

– Давай, Крик!
– гном вдруг навалился на устроившегося на земле графа, прижав того к песку.

– А-а!
– завопил полковник.

Эльф выдрал из его ноги стрелу. Вместе с мясом! И это не преувеличение!

– Проклятье!
– вырвалось у меня. Боль Герингена должна быть адской!

Перворожденный обратил взор в мою сторону и снова улыбнулся. Чтоб тебе провалиться! Не испытывая никаких теплых чувств к имперцу, я вовсе не желал ему пыток, а способ, каким извлекли стрелу, иначе не назовешь.

– Все, все, - бубнил гном, занявшись ногой графа, - не скули.

К чести полковника, он сцепил зубы и замолчал.

Глядя на гнома в мокрых одеждах и эльфа, разоблаченного практически полностью, я невольно поежился. Как они мёрзнуь? Однако ж и Барамуд, и его раб не обращали никакого внимания на холод.

– Гард!

Ко мне спешил отец Томас. На церковнике снова привычный наряд - темно-коричневая ряса поверх шерстяного камзола; над сердцем красный крест инквизиции.

– Держи, - монах протянул гостию.

– Зачем? Собираетесь литургию устроить?

Сказанное прозвучало довольно неуважительно к слуге Матери Церкви и её таинствам. Но, право слово, совершенно невдомек, зачем мне этот плоский белый кружочек из пресного теста, который священники кладут в рот прихожанам во время богослужения. Посиневшие от холода губы Томаса Велдона сжались, церковник смерил меня презрительным взглядом, который мог бы сразить верного раба Божьего. Только я вор, всего лишь вор.

– Не юродствуй!

– Но...
– я потерял много крови и сил, внутренне опустошен и не собираюсь демонстрировать лживую любезность.

– Это не гостия. Клади под язык и помалкивай, пока я не передумал. Я хочу тебе помочь!

– Лучше Ричарду!

– Ему ничем не помочь!

– Нет уж, святой отец, - сказанное инквизитором обозлило меня. Томас Велдон сильнейший маг-врачеватель и он попытается спасти лейтенанта, либо я неблагодарный ублюдок. Я не забыл, как Ричард встал за меня против людей Пола Губошлепа.

– Даже, если я залечу его раны, - заговорил холодным тоном инквизитор, - он обречен. После укусов упырей Тейвилу жить и быть человеком от силы три или четыре дня.