Чтение онлайн

– Так дайте Ричарду эти дни!
– огрызнулся я.
– Хотя бы один день! И исповедуйте его!

Церковник молчал, не находя, что ответить. Томас Велдон не мог отказать в праве на отпущение грехов перед смертью.

– Хорошо, - сказал он, соглашаясь, и, отведя взор, негромко добавил.
– Только лучше бы он был уже мертв.

– Святой отец, - мне крайне не понравилось произнесенное инквизитором, - что это значит?

– Мы не в аббатстве Маунт...
– священник осёкся.

– Мы в Запустении!

– Хватит разговоров!
– к отцу Томаса вернулась привычная непреклонность.
– Чем дольше мы спорим, тем больше ты ослабеваешь. Тем больше моих сил уйдет на твою рану, а, значит, Тейвилу может не хватить моих скромных возможностей. Но первым я буду исцелять тебя, Гард, и это мое последнее слово!

– Подчиняюсь вам, святой отец. Только прежде ответьте про Ричарда!

Я даже отступил от монаха.

– Хочешь знать?
– инквизитор побагровел от негодования; мое упрямство вывело его из равновесия.
– Он будет умирать и, когда умрет, обратится в нежить. Боюсь даже представить, каким будет новый облик лейтенанта, когда он представится в этих оставленных промыслом Божьим землях.

– А если он умрет сейчас? Тоже обратится?

– Если он умрет сегодня и до захода солнца, то представится ещё человеком, и у меня будет время упокоить его душу. Но завтра его смерть будет означать обращение! Еще раз говорю тебе, Николас Гард, мы не в монастыре Маунт. Там бы мы могли...
– инквизитор снова оборвал сам себя.
– Впрочем, мы не в аббатстве. Снова спрашиваю у тебя! Когда ему умереть? Сегодня или завтра?

– Завтра! И вы упокоите его душу!

– Хорошо, - сдался Томас Велдон.
– Я помогу ему. Он будет жить еще несколько дней. Ты это хотел от меня услышать?

Я кивнул. Я надеялся, что церковник ошибается, и Тейвил выкарабкается, если дать ему шанс.

– Теперь на колени!

Я подчинился, на сей раз не на словах, а на деле. Засунул под язык белую плоскую таблетку. Ожидал горечи во рту, однако она была лишена вкуса.

Монах возложил обе ладони на мои растрепанные волосы, зазвучала молитва. Я закрыл глаза; вернее они прикрылись сами собой, веки вдруг отяжелели. Голос Велдона доносился как будто издалека, приглушенно. Я потерялся во времени и, кажется, вот-вот лишусь сознания. Я поплыл...

Неожиданно белый кругляш под языком напомнил о себе. Рот наполнился необыкновенно резким кислым привкусом. Я заморгал, мозги прочистились, окатило волной бодрости.

– Аминь, - закончив с молитвой, отец Томас убрал руки с моей головы.
– Можешь подниматься.

Вставая, я осторожно пощупал здоровой рукой левое плечо. Рана полностью исчезла, через прорезь в одежде не нащупывалось даже шрама, и только залитые кровью рубаха, камзол и плащ указывали, что был серьезно ранен.

– Я бы мог достать частицу святого Креста и потребовать поцеловать реликвию, - инквизитор смерил меня суровым взглядом, - мог бы просить молиться во время каждой стоянки, но ты, Гард, ведь не будешь искренним.

– Не буду, святой отец. Хотя сейчас я благодарен вам за исцеление.

– Благодари не меня. Ты знаешь Кого благодарить, - церковник направился к Тейвилу, добавив.
– Скоро появится слабость, к утру она пройдет. На ужин много ешь. Тем более что, ртов у нас поубавилось.

Да уж, мы второй день, как идем посуху, а уже потеряли четверых, и это не считая Тейвила. Подобрав шляпу и пистоли, я заковылял к Ричарду. Рой и Манрок сняли с него упыря и перенесли Тейвила на пятачок пожухлой травы. Инквизитор осенял израненного лейтенанта золотым Распятием с частицей святого Креста внутри. Ричард был без чувств и едва дышал, но его грудь всё еще вздымается.

– Плохо дело, - мрачно изрек толстяк, когда я подошёл к нему.

Что сказать в ответ? Я лишь вздохнул. До замка рыцарей Грааля или, как их назвала Алиса, сиятельных три недели пути вдоль Тарты. Однако... Я оглядел место побоища. Теперь появились серьезные сомнения, что мы туда доберёмся.

В пяти шагах от нас церковник опустился пред Тейвилом, положил ладони на голову лейтенанта и взялся за молитву. Бледный, как снег, Морок встал на одно колено перед мертвым Ивуром. Вождь оказывал павшему воину высшую честь - свободный орк никогда не падает на колени; даже перед своими богами. Губы Манрока что-то беззвучно шептали.

Я смотрел на инквизитора и орка. Они олицетворяли два мира - новый, коленопреклоненный свет рабов Божьих; и старый, где смертные были детьми или братьями богов.

Эльф и гном приволокли сильно хромающего имперца: обезоруженного, с кляпом во рту и связанными за спиной руками, перебинтованного. Волосатая лапа Барамуда надавила на плечо полковника, заставляя того усесться перед горцем.

– Пригляди за ним, Акан, - обронил гном, - а мы с Криком притащим сюда Нарвага и тех двоих.

– Мугаша и Шоргота, - толстяк назвал имена обратившихся в упырей.

– Я с вами.

Ух, как не хочется лезть в воду, но не прохлаждаться же на берегу.

– Сами справимся, - отмахнулся гном, - все одно мокрые. А ты и тростинку скоро не поднимешь.

Барамуд словно знал. Только он смолк, навалилась невероятная усталость. Я даже покачнулся, ноги подкосились, и рухнул рядом с имперцем. Он таращился на меня полубезумным взглядом, мне же было совершенно наплевать на него. Таким выжатым, бессильным я никогда ранее не был.

– Вот она, Крик, новая лечебная магия, - многозначительно сказал эльфу Барамуд, и они направились к реке.

Как же перворожденный не мерзнет? И гном тоже в промокшей одежде.

– Лопай давай, - Рой принес мне сушенного мяса, ломоть подсохшего хлеба и флягу с водой.

Я с жадностью накинулся на еду. С каждым проглоченным куском понемногу возвращались силы.

Томас Велдон молился, его голос стихал только, чтобы перевести дыхание. Он молился долго, уже наверно с час; скоро смеркаться будет. Вспомнились слова Роя, что ночевка в эльфийском городе смертельна. Я с беспокойством огляделся.

Имперец лежал с закрытыми глазами и почти не шевелился. Толстяк задумчиво дымил трубкой. Гном и эльф натягивают на себя сухую одежду, они вытащили из воды мертвых и перенесли с того берега тело последнего упыря и оставшиеся мешки нашего отряда. Гном еще срубил на той стороне пять осиновых веток по дюйму в диаметре.

Три обезглавленных человекообразных тела лежат рядом с павшими сегодня Нарвагом и Ивуром. Все пятеро с одного клана. Их вождь негромко пел песнь об очищении от эльфийского проклятья душ и тел храбрых воинов - орочий обряд упокоения. Шестого следопыта унес водопад. Жаль, но Болга не найти.