Чтение онлайн

– Мне добавить нечего, - произнес отец Томас.
– Все сказал!

Я тяжело вздохнул. Чувствовалось, что распаляюсь и вот-вот взорвусь! Как будто они не понимают, что уготовано Тейвилу.

– Не кипятись, Николас, - на плечо легла ладонь толстяка.
– Удар милосердия сейчас не поможет. Ни ему, ни нам.

Я собрался возразить, я не думал сдаваться. Тогда Рой схватил меня за грудки и хорошенько встряхнул.

– Думаешь, мы, горцы, такие тупые, раз отдаем своих в аббатство Маунт?

– Ты о чем?
– я зашипел и отцепил от себя толстяка.

– Тебе ведь кажется простым и разумным упокоить Тейвила ножом или пулей. Почему же горцы не поступают также со своими? Отчего безропотно отдают их инквизиторам?

– Почем мне знать?

– Да потому, - Рой вплотную приблизил ко мне свою небритую физиономию, - что такое всегда сотворяло новую, ещё большую беду.

– Дух обреченного покидает тело, - заговорил монах, - но не обретает покой. Он преследуют того, кто проявил милость. Следует за ним неотступно, появляется каждую ночь и доводит самоубийства или сумасшествия. Одно спасение - не покидать намоленную церковь, только кто проживет остаток своих дней у алтаря? Может быть, ты Гард?

Я молчал, и Томас Велдон продолжил.

– Когда такой добряк, как ты, Гард, погибает или теряет разум, метущаяся душа становится гораздо сильней. Она получат возможность материализоваться и нападает на новых и новых несчастных. Десятки и сотни обреченных! Это вновь народившееся отродье Сатаны почти неуловимо!

– Черный призрак, - произнес Рой.

– Так их называют, - согласно кивнул инквизитор.
– Истинное проклятье земель к северу от Долгого хребта. Когда леса эльфов превратились в Запустение, появились и они. Святой инквизиции потребовалось более ста лет неустанной борьбы, чтобы изничтожить их всех, или почти всех. Поэтому я не позволю тебе сотворить нового!

– Но мы же убивали упырей! А та маленькая мертвая девочка! И никаких чёрных призраков потом!

– Когда мертвые нападают на живых, их влечет дьявольский голод, но не месть. Таких можно и нужно разить! Чтобы на время освободить несчастную душу от жуткой оболочки. Ненадолго. Но достаточно, дабы провести обряд упокоения.

– Выходит, с Тейвилом все иначе? Мы не можем ни спасти его жизнь, ни покончить с его мучениями. Мы даже рядом не должны находиться? Вдруг не заметим обращения, и новый упырь кинется на кого-нибудь из нас! Что тогда с ним делать?

– Помнишь, у Гнилого водопада, - монах исподлобья посмотрел на меня, с укором, - я просил смерти для Ричарда Тейвила?

– Помню, не забыл, - процедил я.

– Это хорошо. А еще вспомни, о чём глупый монах предупреждал. Там бы Ричард умер и встретился с Господом нашим, а теперь его смерть означает обращение. И даже нечто худшее, если ты прекратишь его мучения!

– Да что вам нужно от меня! Я все помню!

– Посему, ты уразумеешь, почему оставляем Тейвила на этой поляне.

Я пораженно смотрел на церковника, а он не сводил с меня свой тяжёлый, почти не мигающий взор. Его не переубедить.

Рой грязно выругался. В отличие от меня толстяк понял, к чему клонит инквизитор. Акан стоял рядом, понурив голову. Я услышал, что он бормочет себе под нос.

– Дурак ты, Рой! Старый дурак! О чём только думал!

Только сейчас до горца дошло, что ждет лейтенанта.

А что Барамуд и Крик? Гном закрыл глаза. Так, мол, как говорит инквизитор. Перворожденный снова холоден и отрешён. Я один на один с церковником.

– Святой отец! С вами частица святого Креста! С ней ваши молитвы сильней любого проклятья! Черный призрак не появится! А я возьму на себя еще один грех! Мы не можем взять и бросить Ричарда здесь!

– Прекратите спор!
– из-за спины отца Томаса послышался слабый голос Тейвила.
– Я все слышал.

– Слышал?
– переспросил я. Он слышал, как мы решали его судьбу!

– Полно тебе, купец, - на бледном осунувшемся лице Ричарда появлялась вымученная улыбка.
– Не донимай святого отца, он прав.

Ричард замолк на мгновение и продолжил.

– Я остаюсь... Вы уходите.

Слова давались арнийцу с большим трудом.

– Исповедуйте меня, святой отец.

Инквизитор опустился на колени рядом с умирающим. Я не успел даже слово сказать, чтобы хоть попытаться отговорить Тейвила.

– Пойдем, Гард, - толстяк обратился ко мне, - не будем мешать Ричарду и отцу Томасу.

Я кивнул. Единственное, что еще можем сделать для лейтенанта - это тайна исповеди.

– Поднимайся, доходяга, - Рой погнал имперца на противоположный край поляны, подальше от носилок.

Геринген искоса, нехорошо посмотрел на горца, однако повиновался. Толстяк частенько повторял, что отдаст графа эльфу, буде тот рыпаться, а гном каждый раз подтверждал, что Крик первостатейный мастер по задушевным беседам.

Мы остановились у высокого чуть обгоревшего пня, в двух шагах от которого начинался лес. Когда-то давно в росшую чуть поодаль от остальных ель ударила молния. Дерево загорелось и все, что от него осталось - вот этот чёрный торчащий на три фута из земли ствол.

– Падай, - рыкнул толстяк, - и чтоб не дергался!

Генрих фон Герингем снова подчинился. Крик и Барамуд отправились к реке. Если не считать имперца, рядом только Рой.

– Как же упокаивают в аббатстве Маунт?
– спросил я.

– Монахи не рассказывают. Но слухи ходят, - ответил Рой.
– В кельях для умирающих крепкие дубовые двери, внутри много икон и крестов и ложе с толстыми ремнями. Обращенный получает молитву святых отцов, осиновый кол и усекновение головы.

– А связать Тейвила и ждать мы, конечно же, не можем, - я сплюнул и раздраженно посмотрел на инквизитора.

– Кто знает, как оно, обращение, проходит.

– Что с этим делать?
– я указал на Герингена.
– Носильщик больше не нужен.

– Отдать эльфу и вся недолга.

Ох, не понравился мне взгляд Генриха. Я положил руку на рукоять сабли.

– Есть другая мысль.

Полковник с неприкрытой ненавистью уставился на меня. Он опасен, я убедился в этом на собственной шкуре в схватке у Чёрной речки. Демонстративно выдернул из кобуры на груди один пистоль и отступил на несколько шагов от пленника. Коль кинется, успею пальнуть в него.

Акан одобрительно хмыкнул.

– Так чего удумал с ним?
– спросил Рой. Теплых чувств к имперцу в нашем потрепанном отряде никто не испытывал.