Чтение онлайн

Известно, что в средние века сумасшедших часто считали одержимыми бесом. Все симптомы, которые мы только что перечислили, являются симптомами периодического психоза или циклотимии. Противником Филиппа-Августа был маньяк.

Размеры и характер настоящей книги не позволяют нам подробно описать все фазы крушения «анжуйской империи». Следует, однако, остановиться на феодальном конфликте, который мы находим в самом начале его. Именно жалоба баронов Пуату дала Филиппу-Августу повод призвать короля Англии к суду своей курии и отнять у него на законном основании те из его французских ленов, которые он мог завоевать.

Короли Англии с тех пор, как Филипп-Август владел Берри, имели надежное сообщение северной части анжуйской державы с Аквитанией только при условии, что они могут рассчитывать на верность сеньоров Марш, Ангумуа и Лимузена. Генрих II и Ричард Львиное Сердце вели беспрестанные войны с графами Ангулемскими и виконтами Лиможскими и наложили руку на графство Маршское, на которое заявлял притязания Ангулемский дом. Временами их союзником был один род из Пуату, прославившийся во время крестовых походов, род Лузиньянов, который так же требовал себе графство Маршское. Старая Алиенора и Иоанн Безземельный признали это графство владением Гуго Лузиньяна. Одемар, граф Ангулемский, и его брат Эмар, виконт Лиможский, со своей стороны, нашли поддержку в Филиппе-Августе. С апреля 1199 г. все трое подписали договор. «Я явился к сеньору королю, — заявляет Одемар, — и заключил с ним союз в том, что я каждый день буду помогать ему всеми своими силами и не покину его по своей доброй воле». Филипп, со своей стороны, обещал ему «оказать справедливость при помощи решения своей курии по делу о Маршском графстве» [574] . Но непостоянство Пуату недаром вошло в поговорку. Оба дома — Ангулемский и Лузиньяны — примирились. Гуго Черный Лузиньян и Изабелла, единственная дочь и наследница графа Ангулемского, обменялись обещанием вступить в брак («par paroles de present»), что предшествовало бракосочетанию. Таким образом, дом Лузиньянов соединил бы впоследствии Ангумуа и Марш. Советники Иоанна Безземельного заметили опасность и привлекли на свою сторону непостоянного графа Ангулемского. Внезапно, воспользовавшись отсутствием Гуго Черного и при содействии Одемара, Иоанн Безземельный женился на юной Изабелле 30 августа 1200 г.; его тесть должен был получить в награду графство Маршское. Иоанн обеспечивал, таким образом, за собой в будущем владение сеньориями, на которые рассчитывали Лузиньяны. Это был очень ловкий ход [575] . Надо было бы его дополнить и подкрепить, успокоив, Лузиньянов щедрым вознаграждением. Они его тщетно ожидали до пасхи следующего года, потом, — обратившись с жалобой к верховному сюзерену, королю Франции, они принялись воевать с Иоанном, который конфисковал их земли. Окруженный знатными молодыми людьми, которые подстрекали его тщеславие, Иоанн вывел из себя часть баронов Пуату своим вызывающим поведением. Филипп-Август, напротив, проявил много благоразумия и сохранял прочное положение, которое ему давало его звание сюзерена. Иоанн не слушал его советов и уклонялся от его вызовов на суд [576] . Мы не можем дать здесь подробности этой очень интересной процедуры [577] , но вот как Филипп-Август кратко излагает — ее для святого престола. Мы знаем эту версию французской курии из следующего письма, которое Иннокентий III написал Иоанну Безземельному:

«Когда ты отнял без основания и произвольно замки и земли у людей, относящихся к его лену, Филипп в качестве высшего сюзерена, побуждаемый жалобой ограбленных, потребовал от тебя, и не один раз, а многократно, чтобы ты дал удовлетворение; ты обещал, но ничего не сделал, и, ты, еще более угнетал угнетенных; он выносил это больше года, требуя и ожидая удовлетворения. Когда, посоветовавшись со своими баронами и со своими людьми, он назначил тебе известный срок, чтобы явиться в его присутствие для того, чтобы сделать без всяких оговорок то, что тебе предпишет право, ты не явился в назначенный день, хотя ты его человек, связанный присягой (son homme lige), и ты не прислал никакого уполномоченного, но ты совершенно пренебрег его приказом явиться. Вследствие этого он лично имел свидание с тобой и обо всем этом сделал тебе устное предупреждение [578] , так как он не хотел вести войны, если бы ты показал себя до отношению к нему таким, каким ты должен был бы быть. Ты не хотел дать удовлетворения. Тогда, хотя но совету своих баронов и своих людей он тебя вызвал и война началась, он тем не менее послал к тебе четырех своих рыцарей, чтобы через них узнать, не желаешь ли ты загладить то, что ты сделал против него; в противном случае он хотел, чтобы ты был извещен, что с этих пор он будет вступать в союз с твоими людьми везде, где сможет это сделать» [579] .

В утверждениях Филиппа-Августа, не вполне точных и искренних, нет речи собственно о приговоре. Современные историки и думали, что никакого решения курия Франции и не выносила [580] . Однако вызов (defi), упоминаемый в письме Иннокентия III, является торжественным разрывом, который следовал за осуждением виновного вассала, и с точки зрения юридической можно быть уверенным, что Иоанн Безземельный был осужден баронами, составлявшими курию Франции, 28 апреля, 1202 г. Но мы со своей стороны думаем, что это не было постановлением, вынесенным с соблюдением всех форм. Во всяком случае оно не было написано: бароны одобрили восклицаниями слова короля, предложившего отнять владения у мятежного вассала.

Один английский хронист, замечательно осведомленный, передает устную традицию, которую он, может быть, облек в слишком юридическую форму, но которая дает нам и мотивы, и самую сущность принятого решения. Он нам говорит:

«Курия Франции, собравшись, решила, что король Англии должен быть лишен всех земель, которые до сих пор он и его предки держали от короля Франции, на том основании, что они уже давно пренебрегали исполнением всех повинностей, которыми они были обязаны за эти земли, и не хотели дочти ни в чем повиноваться приглашениям своего сеньора» [581] .

Таким образом, Филипп очень ловко устроил так, что его бароны признали конфискацию произведенной на основании не тех фактов, которые относились специально к Пуату, а на основании отказа в вассальном повиновении Иоанна и его предков. Это был лучший способ взять под опеку без какой бы то ни было возможности оспаривать тот лен, который был главным объектом капетингских вожделений, — именно Нормандию.

В данный момент Филипп действительно имел намерение удержать все, что он мог завоевать в Нормандии (он еще не смел и думать о возможности захвата всей этой страны), и передать остальные лены Плантагенетов Артуру, обрученному с его дочерью Марией французской. Артур, нарушая ленную присягу (оммаж), принесенную им Иоанну, принес ее королю Франции за Бретань, Анжу, Мэн, Турень и Пуату (в июле 1202 года) [582] , и ему было поручено начать военные действия в Пуату; а в это время Филипп начал завоевание Нормандии. Но эта комбинация не удалась: благодаря удачному нападению врасплох Иоанн взял в плен Артура и Лузиньянов (1 августа 1202 г.). Артур был заключен в тюрьму; и с тех пор, как его перевезли в Руанскую башню, никто больше ничего и не слыхал о нем. Около 1206 г. Филипп-Август и его приближенные потеряли уже надежду на то, что он еще жив. Несколько лет спустя, приблизительно в 1210 г., узнали в точности правду, благодаря признаниям одного из соучастников Иоанна Безземельного, Вильгельма де Бриуз, который был стражем молодого пленника: 3 апреля 1203 г. Иоанн собственноручно убил своего племянника, так сильно он боялся, что тот убежит и сделается опасным претендентом на корону Англии. Впоследствии, в 1216 г., когда Людовик французский, призванный английскими баронами против Иоанна, вторгся в Англию, его агенты хотели заставить поверить, что Иоанн Безземельный был «осужден на смерть в курии короля Франции но решению своих пэров» как убийца Артура. Было вполне доказано, что это являлось смелой ложью [583] . Приговора о конфискации и о разрыве феодальной связи между обоими королями, произнесенного 28 апреля 1202 г., за год до таинственной трагедии в Руане, было совершенно достаточно для оправдания завоеваний Филиппа-Августа.

Феодальное право дозволяло Филиппу получить против своего вассала приговор курии об отнятии его владений; феодальный дух, которым проникнута была французская и английская знать, обеспечивал ему победу.

Как раз в тот момент, когда он вторгся в Нормандию, многие из его баронов отправились на Восток; но четвертый крестовый поход, лишив короля большого количества воинов, избавил его также от многих его беспокойных вассалов, в частности от Балдуина IX, графа Фландрского, который сделается потом Константинопольским императором. Те, кто остались, проявили верность. Герцог Бургундский и Рено де Даммартен, граф Булонский, тогда пользовавшийся его особенней благосклонностью, помогли Филиппу завоевать земли по Луаре. Когда Иннокентий III прислал во Францию легата, чтобы остановить начавшиеся враждебные действия, Филипп несколько раз собирал своих крупных вассалов: герцог Бургундский, граф Булонский, графини Шампанская, Блуаская, Сен-Кантенская, графы Сансеррский, Неверский, Бомонский, Суассонский, сир де Куси и Гюи де Дампьер торжественно обещали ему, что не дадут папе принудить себя к миру или перемирию с королем Англии [584] , и Филипп ответил тогда папе, что феодальное дело не касается святого престола [585] . Церковные бароны, держатели королевских епископств, заявили в свою очередь, что дело короля кажется им справедливым. Наоборот, Иоанн Безземельный был покинут, так как он сам подал пример этому. Раздраженные бездействием своего сеньора, который не исполнял своего долга защищать их, бароны и города Нормандии отпали от него, чтобы сохранить свои лены и свои привилегии. Иоанн со своими огромными средствами проиграл игру, так как не имел больше на своей стороне сердца своих людей; он мог оценить все значение слов поэта:

Покорение Нормандии заняло два года (с июня 1202 г. по июнь 1204 г.). Генрих II и Ричард, которые считали ее, и совершенно справедливо, лучшей жемчужиной в своей короне, сосредоточили здесь много укреплений, замки, постоянные отряды рыцарей, получающих жалование, банды наемников [587] . Невероятная инертность Иоанна отдала во власть Филиппа-Августа самую богатую область «анжуйской империи», из всех стран христианского Запада сделавшую наибольшие успехи в культуре материальной, социальной и духовной. С этого времени королевская власть Капетингов получала безопасность для своей столицы и делалась морской державой, а английская королевская власть теряла легкий доступ к западу и югу Франции [588] .

Феодальная система, державшаяся лишь личной связью и присягой на верность, носила в себе рядом с рыцарским духом элементы жестокой анархии и воинственного варварства, развитию которых могла помешать только сильная и всегда бывшая настороже монархия. Это было ясно видно в течение XIII в. на юге от Луары, где все время усиливался беспорядок, особенно после смерти энергичной Алиеноры, которая умерла восьмидесяти лет от роду 31 марта 1204 г. Филипп-Август прежде всего использовал неустойчивость и непостоянство баронов Запада. Он сблизился с двумя могущественными сеньориальными домами; чтобы укрепить завоевание Анжу и Турени, он сделал в них сенешалем Вильгельма до Рош, который когда-то изменил ему, но с тех пор сохранял верность [589] ; но Эмери де Туар, которого он взял в сенешалы Пуату, вернулся на сторону Иоанна Безземельного в 1206 г. В итоге Филипп-Август отнял у короля Англии не только Нормандию и Мэн, но и земли по Луаре и даже Бретань, которую позже (в 1213 г.) он вверил своему кузену Петру де Дрё; но он не мог завоевать Пуату, где продолжалась феодальная анархия и время от времени возобновлялись враждебные действия. Пуату покорит преемник Филиппа-Августа, Людовик VIII, благодаря союзу с Гуго Лузиньяном, графом Маршским. С этого времени Капетинги, владея Ла-Рошелью, Сен-Жак-д'Анжели и Ниором, будут иметь порт на берегу океана и важные торговые центры. Людовик VIII оставит графство Пуатье вместе с Овернью в удел своему четвертому сыну Альфонсу. Когда Альфонс, достигши совершеннолетия, явится в Пуату принимать оммаж от своих вассалов (в 1241 г.), бароны Пуату попытаются свергнуть владычество Капетингов и призовут короля Англии Генриха III; победы Людовика Святого при Тайльбурге и Сенте заставят Генриха III докинуть Пуату, и Капетинга утвердят здесь, наконец, монархический порядок [590] .

Вернемся к Филиппу-Августу. Он заключил в 1206 г. перемирие с Иоанном Безземельным. Но оно не соблюдалось. Время от времени на Иоанна находили припадки активности, и так как он не был лишен ни ума, ни средств, то Филипп-Август был все время неспокоен и готовился к борьбе. Приготовления к войне, работы по возведению укреплений, переговоры под шумок, попытки совратить баронов своего противника, наконец, обстоятельства, благоприятствовавшие образованию на Западе двух враждебных между собой систем союзов, — все это вело к общей войне. И она действительно разразилась и имела последствия чрезвычайной важности. Империя и папство также приняли участие в этом решительном столкновении; Франция, Англия, даже Германия были ею потрясены, и ход их политической истории изменился.

Филипп-Август и Иоанн Безземельный искали союзников повсюду [591] . Филипп вступал в соглашения с сеньорами вновь присоединенных областей, вел переговоры с недовольными английскими или гасконскими баронами, с уэльским князем Ллевелин-ап-Йовертом, в то время как Иоанн поддерживал тайные сношения с Нормандией и Пуату. Оба посылали агентов в сеньории, пограничные с империей, вплоть до самой Голландии и Тюрингии; поддержка, которую они могли там найти, была довольно шаткой: увертки Генриха I, герцога Брабантского, были типичны. Более важное значение имело то, какое решение примут два самых могущественных графа на севере Франции — Булонский и Фландрский.