Чтение онлайн

Филипп-Август во второй половине своего царствования сделал много уступок в этом отношении; что можно объяснить себе разве только необходимостью добыть деньги или политическими соображениями, которые точно нам неизвестны. Он не только редко отказывал в разрешении произвести выборы или в признании избранного, не только восстановил в Нормандии канонические выборы, но даже отказался от права давать разрешение на выборы в пользу Лангрского капитула и от пользования регалией во время вакантности кафедры в этом епископстве, а также в Аррасском, Оксеррском, Неверском и Маконском [725] . С другой стороны, он три раза предоставлял папе располагать очень важными кафедрами — в Сансе, Реймсе и Париже. Людовик VIII, Бланка Кастильская и Людовик IX настаивали на своих правах, по крайней мере, в теории, с большей твердостью, чем Филипп-Август [726] . Об этом свидетельствуют инструкции, оставленные Людовиком Святым своей матери при отправлении в Святую Землю [727] . Но на практике они бывали сговорчивы и великодушны. Возврат доходов, полученных в период регалий, стал обычным. Людовик VIII обещает это делать во вновь присоединенных землях по отношению к епископским кафедрам в Анжере, Ле Маисе и Пуатье под условием, чтобы вновь избранные епископы приносили королю присягу на верность в ближайшие сорок дней. Такие примеры становятся очень часты в царствование Людовика Святого, но право свое король все-таки оставляет за собой [728] . Более удивительной, на первый взгляд, является легкость, с которой Бланка Кастильская и Людовик Святой смотрят на то, как папа нарушает свободу канонических выборов, непосредственно назначая многих епископов. Так, кардинал де Сент-Анж, легат Григория IX, намечает (Нуайонскоге епископа в 1229 г. [729] . Иннокентий IV вступает в соглашение с Руанским архиепископом о назначении епископом в Эврё декана Сен-Мартен де Тур и назначает на кафедру в Нуайоне избранника меньшинства каноников — Петра Шарло. Не все это легко объясняется: в 1229 г. Бланка Кастильская не могла перечить легату, который защищал ее против мятежных баронов; декан Сен-Мартена был рекомендован папе Людовиком Святым, а что касается Петра Шарло, то это был незаконнорожденный сын Филиппа-Августа [730] . Из этих двух примеров не следует выводить заключение, что Людовик IX был лицемером. Он принимал участие только в достойных кандидатах и жил в такой глубоко интимной близости с церковью, что вовсе не думал, что в подобном случае совершает злоупотребление властью.

Отношения королевской власти со святым престолом в период с 1202 г. приблизительно по 1260 г. не так хороши, как с духовенством Франции. Не переставая расточать друг другу свидетельства любви и уважения, обе эти власти имели множество поводов для столкновений. Основательно обдуманная и упорная политика пап не могла сойти с намеченного себе пути. Обеспечить безопасность папы в Риме, не допустить императора к господству над Италией, не упускать случая подчинить королей сюзеренной власти святого престола, поддерживать мир среди христиан, освободить Святую Землю, истребить еретиков, одним словом, установить под главенством папы царство божие на земле — такова была программа, начертанная Иннокентием III. Мы видели, что он пребывал в почти непрерывном конфликте с Филиппом-Августом; дело о разводе с Изамбурой, как ни было оно важно с точки зрения канонического права, в конце концов уладилось; но внешняя политика Филиппа-Августа, игра, которую вел Иннокентий III, чтобы заставить Иоанна Безземельного признать его своим сюзереном, покровительство, которое с тех пор папа стал оказывать своему английскому вассалу, врагу короля Франции, — все это породило длительное недоверие между парижским двором и римским. Людовик VIII только тогда настоящим образом примирился с Гонорием III, когда согласился вести войско против альбигойцев.

Позиция, занятая Людовиком Святым в борьбе не на жизнь, а на смерть между Гогенштауфенами и папами Григорием IX и Иннокентием IV, была великодушной и честной, и если Карл Анжуйский в конце концов извлек пользу из ослабления обеих враждующих партий и получил себе королевство, незаинтересованность самого Людовика IX в этом отношении может не подвергаться никакому сомнению. Он поддерживал престиж короны Франции, и когда отправлявшиеся на собор в Рим французские прелаты были взяты в плен, он заставил Фридриха II освободить их (в 1241 г.)» Но он не старался воспользоваться обстоятельствами и наложить руку на Арелатское королевство или хотя бы на Лион, что было бы ему очень легко сделать. Он отказался от императорской короны за своего брата Роберта д'Артуа. Он считал, как все средневековые идеалисты, что и империя, и папство были учреждениями божественными и должны быть свободными от людской жадности и от духа мстительности. Когда Иннокентий IV, не чувствовавший себя в достаточной безопасности в Риме, перебрался через Альпы и поселился в Лионе, представители короля Франции явились умолять его проявить миролюбие: разве Фридрих II не предлагал подчиниться третейскому суду королей Франции и Англии? Иннокентий IV отказался от какого бы то ни было компромисса и объявил своего противника лишенным своих королевств (1245 г.). Людовик IX соблюдал равновесие: он продолжал дружественно относиться к Фридриху II; но когда, два года спустя, тот объявил о своем намерении идти на Лион, для того ли, чтобы захватить папу, или, может быть, повторить историю с Каноссой, король Франции велел передать Иннокентию IV, что защитит его от всякого насилия, и Фридрих отказался от своего намерения [731] .

Людовик Святой принял крест в 1244 г. и некоторое время надеялся на содействие папы и императора подготовлявшемуся им походу. Знал ли он, что ему изменили обе стороны? Знал ли он, что папа секретным распоряжением велел с 1246 г. прекратить начатую в Германии проповедь крестового похода, чтобы набирать себе там без помехи сторонников для борьбы с императором? Знал ли он, что Фридрих II известил султана египетского, своего друга, о намерении короля Франции предпринять поход в долину Нила? [732] Во всяком случае он перестал рассчитывать на примирение обоих противников и отправился на Восток в 1248 г. Он оставался там шесть лет.

В его отсутствие Фридрих II умер (13 декабря 1250 г.), Иннокентий IV вернулся в Рим, и скоро дело Гогенштауфенов стало поддерживаться лишь одним незаконнорожденным сыном покойного императора, Манфредом, действующим от имени Конрадина, внука Фридриха. Манфред, опираясь на войско сарацинов, прогнал папу из королевства Сицилии. По своем возвращении с Востока Людовик IX, смотревший на Конрадина, как на законного наследника, сохранял нейтралитет. Но Манфред, друг мусульман, внушал ему глубокое отвращение. С другой стороны, мысль о крестовом походе с этих пор всецело завладела его умом и направляла его политику. Стоило только, чтобы папский престол заняли люди, знающие как с Людовиком IX надо обращаться и как убедить его, и занятая им позиция могла измениться. И вот в 1261 г. папой стал француз с характером энергичным и упрямым, Урбан IV; тотчас же по своем вступлении на престол он сделал кардиналами трех советников Людовика IX; один из этих кардиналов, Гюи Фулькуа, интимный друг короля, сделался преемником Урбана под именем Климента IV (с 1265 по 1268 г.). Во время этих понтификатов союз между капетингской королевской властью и папами стал очень тесным. Со времени вступления на престол Урбана IV Людовик IX стал считать вопрос о Сицилии связанным с умиротворением христианского мира и освобождением Святой Земли [733] .

Один из королевских братьев, Карл, в связи со своим характером и своим прошлым, был намечен как орудие, могущее служить видам святого престола. Этот человек с оливковым цветом лица, с суровым и мрачным взглядом, более похожий на кастильца, чем на француза [734] , был наделен безграничным честолюбием. Его удельное княжество, Анжу и Мэн, мало его интересовало… Он мечтал о средиземноморской империи. Иннокентий IV содействовал его браку с Беатрисой, графиней Прованской, чтобы водворить в этой имперской земле человека, способного окончательно подорвать в ней обаяние Гогенштауфенов, которое еще могло там сохраниться. Знать и свободные города этой страны привыкли не иметь над собой господина, но Карл сломил сопротивление баронов и добился того, что восставший Марсель был отлучен рт церкви. Деятельный, решительный, имеющий склонность к администрированию и к бюрократическому порядку, он с жестокостью заставил их подчиниться своей власти. Воспользовавшись раздорами в Пьемонте, он даже распространил свое владычество на итальянские города и сеньории, искавшие защиты против Генуи и Асти [735] . Таков был человек, которому и Иннокентий IV, и Урбан IV один за другим предлагали королевство Сицилии. Людовик IX, очень уважаемый в своей семье, мог бы все это остановить своим veto. К тому же для завоевания Сицилии нужны были рыцарство и деньги Франции, чтобы одолеть Манфреда. Довольно быстро удалось убедить Людовика, что папа воспользовался лишь своим правом сюзерена, когда объявил Фридриха II лишенным своего сицилийского лева, вследствие чего Конрадин не мог его унаследовать. Но его продолжали мучить еще и другие сомнения: следовало ли пользоваться средствами Франции для завоевания Сицилии, в то время как папа и — Манфред могли помириться между собой и когда с Востока шли самые тревожные вести? Карл Анжуйский и эмиссары папы сумели, очевидно, доказать ему, что первым условием успеха будущего крестового похода является то, чтобы надежный человек царствовал в Сицилии, представляющей собой великолепную базу для снабжения крестоносцев продовольствием. Людовик дал себя убедить и взвалил на себя бремя ответственности за эту великую авантюру, которая должна была иметь столько последствий. Он взял в свои руки переговоры с Урбаном IV. Договор 15 августа 1264 г. был отчасти его творением. Он допустил, чтобы его подданные поступали в большом количестве на службу Карла и чтобы папа обложил огромными налогами французскую церковь. Карл Анжуйский, коронованный королем Сицилии в римском соборе Св. Петра 6 января 1266 г., в течение месяца завоевал свое королевство [736] . Благодаря поражению и безжалостной казни Конрадина торжество святого престола над Гогенштауфенами было окончательным.

Мы не знаем, что думал Людовик IX о терроре, при помощи которого его ужасный брат хотел утвердить свою власть. Он все больше и больше был поглощен своей мечтой; его последним словом будет «О, Иерусалим!» Он думал теперь только о том, чтобы приобрести мученический венец, сражаясь с мусульманами, или чтобы заслужить рай, обращая их в христианство.

Людовик дошел до той фазы своего существования, когда королевская власть являлась в его глазах орудием спасения его самого и других; в это время не могло быть и вопроса о конфликте между ним и святым престолом. Но не всегда было так.

Вернемся на несколько лет назад, к тому времени, когда Людовик IX тайно осуждал непримиримость папства по отношению к империи. Он открыто порицал вымогательства и злоупотребления властью, которые являлись следствием воинственной политики Иннокентия IV и от которых Франции приходилось страдать. В 1246–1247 гг., в то время как полемика между Иннокентием IV — и Фридрихом II достигла высшей степени своего развития, король Франции дал волю своему неудовольствию. Сам он был очень щепетилен в деле раздачи бенефициев, и те, которыми он располагал, он давал только людям самым достойным и избегал накопления их в одних руках. А Иннокентий IV держал в Лионе пышный двор, и образ жизни его окружающих возбуждал пересуды; кроме того, ему нужно было много средств для того, чтобы поддерживать свою политику, и своими требованиями он очень раздражал и духовенство; и короля. Он хотел располагать местами каноников, архидиаконов, архипресвитеров, деканов, священников на основании апостольского права, чтобы раздавать их клирикам, оказавшим ему какие-нибудь услуги, или просто своим протеже и своим родственникам, при этом независимо от того, французы ли они, итальянцы или испанцы, и без обязательства пребывать на месте службы. Впрочем, совместительство, которое он допускал, делало это и невозможным. Из его регистров мы видим, что, например, его капеллан, метр Стефан, был наделен многими каноникатами и пребендами в разных областях Франции и двенадцатью бенефициями в Испании. Десятина, принятая французским духовенством для крестового похода, взималась в течение пяти лет подряд папскими сборщиками, начиная с 1245 г., и часто с большой жестокостью, с угрозами отлучения от церкви; а собранными таким образом суммами располагал папа, раздавая их тем из крестоносцев, которые пользовались его расположением. Сверх того, папа требовал денег и на свои собственные нужды. В то время, когда он думал, что в Лионе ему угрожает Фридрих II, Иннокентий IV пожелал брать с церковного имущества, в частности в Бургундии, в виде налога седьмую и даже пятую часть доходов; мало того; он предложил французскому духовенству прислать ему войско [737] .

Без всякого сомнения, эти злоупотребления и эти наглые требования возбудили сильное раздражение во Франции. Папство, во время своего пребывания в Лионе, было очень непопулярно во всех классах французского общества. Спрашивали себя, почему Иннокентий IV отвергал все предложения Фридриха II о примирении и о третейском суде, и самые горячие ревнители крестового похода сердились на него за его высокомерное упрямство. Передавали из рук в руки письма Фридриха II «всем, которые из королевства Франции» (от 22 сентября 1245 г.), где он предлагал, чтобы Людовик IX выступил в качестве третейского судьи в этом споре, соглашался исполнить все, что король Франции постановит, и потом отправиться вместе с ним в крестовый поход; в громовом вступлении этих писем мы слышим отзвуки старинного спора Иннокентия III с Филиппом-Августом:

«Мы думаем с полным правом, что римские первосвященники, прежние и теперешние, причинили нам большой ущерб, нам и другим королям, князьям земли и знатным людям… тем, что против бога и справедливости они присваивают себе власть, право и авторитет сажать на престол и свергать и изгонять из их империи, из их королевств, из их княжеств и из их сеньорий королей, князей и магнатов, по-мирски проявляя по отношению к ним светскую власть, освобождая их вассалов от присяги, которой они связаны со своими сеньорами, и вынося приговоры об отлучении от церкви против сеньоров…, и тем, что когда возникает спор между сеньорами и вассалами, вышеупомянутые первосвященники, по требованию одной только стороны, навязывают свое мирское вмешательство и требуют, чтобы приняли их третейский суд…» [738]

Мы видели, что в следующем году французские бароны объединились в союз против церкви; но их делом было только остановить захваты церковной юрисдикции. Протестовать против превышения власти святым престолом было уже делом короля и самого французского духовенства. И действительно; 2 мая 1247 г. в Лион прибыл Ферри Пата, маршал Франции, один из тех дипломатов, которыми Людовик IX охотно пользовался, и вместе с ним уполномоченные от епископата и от всего французского духовенства. Они жаловались Иннокентию IV на злоупотребления, которые мы перечисляли выше. Их обиды были изложены в обширной записке, представленной папе в июне одним королевским эмиссаром. В ней сказано, что у короля уж не хватает терпения, и что его бароны в собрании, недавно состоявшемся в Понтуазе, упрекали его за то, что он допустил разорять королевство. В то время, как всеми доходами французской церкви должен располагать король для защиты королевства, папа желает пользоваться ими для своих нужд. Что же касается бенефициев, то он раздавал их иностранцам. «Дело дошло до того, что епископы уже не в состоянии одарять ни своих образованных клерков, ни уважаемых людей из своей епархии, и этим наносится ущерб королю, как. и всем знатным людям королевства, сыновья и друзья которых до сих пор одарялись церквами». Богатства королевства уходят за границу, и вера умалилась. А ведь церкви Франции должны иметь возможность помогать королю совершить крестовый поход и иметь еще достаточно чтобы прийти на защиту королевства. Папа обещал произвести расследование, сделал несколько маленьких уступок, но этим дело и ограничилось [739] .