Чтение онлайн

Я бросила трубку на рычаг с такой силой, что едва не сломала аппарат.

– Вот мерзавец! Мало того, что преследует меня в идиотском маскарадном костюме, так еще и обвинить пытается! Будто это не он целовал меня так, что я готова была забыть обо всем на свете... Дурочка доверчивая!
– я начала всхлипывать, с ненавистью глядя на телефон.
– Зачем, вообще, изображать из себя насильника? Неужели, чтобы запугать? Конечно! Когда у меня неприятности, я иду к благородному Валечке, который разыгрывает из себя рыцаря, спасает бедную Катю, решая ее многочисленные проблемы. А если проблемы иссякнут, что тогда делать "рыцарю"? Устроить новые!

Придя к данному заключению, я успокоилась. Если эта версия верна, то попытка изнасилования была задумана, как попытка, а не как изнасилование. Ну, а меня он получал при таком повороте дел в качестве награды доброму и бескорыстному спасителю. Умно и... противно. Зачем разыгрывать спектакль, когда я и так в него влюбилась. А вдруг это не спектакль? Вдруг Валентин псих, получающий удовольствие только от извращенной формы секса? И потом... не один он. Бандиты, доцент - все они вели себя со мной странно. Может, я выгляжу как-то странно?

Я подошла к зеркалу, скептически глядя на свое отражение. Всклоченные рыжие волосы густой копной рассыпались вокруг лица. Тонкий, чуть курносый нос, большие светло-голубые глаза, внешние уголки которых немного подняты, отчего взгляд чем-то напоминает кошачий. Лицо бледное, овальное и... испуганное. Значит, таков портрет потенциальной жертвы насилия? У меня что, табличка на лбу высвечивается с призывом для озабоченных кретинов всего города? Почему? Зачем? За что?

Телефон снова затрещал, требуя обратить на него внимание. Схватив трубку, я истерично заорала:

– Не звони мне больше! Не звони!

Я замолчала, слушая тишину. Никто не отвечал, но и не отсоединялся. Мне стало не по себе.

– Кто это?
– в ответ - тишина и едва уловимое дыхание.

– Кто Вы?!
– я повысила голос, последовал легкий смешок.
– Валентин, прекрати!
– рявкнув это, я бросила трубку на рычаг.

Через пару минут снова раздался звонок. Та же история - загадочное молчание на другом конце провода. На третий, четвертый... восьмой и девятый раз, я не подходила к аппарату, накрыв голову подушкой, чтобы не слышать надоедливый звук. На десятой трели мое терпение кончилось. Я резко встала с постели, и, подойдя к противному громкоголосому телефону, выдернула провод. Больше меня никто не беспокоил, я даже смогла заснуть, убедив себя, что это безобразие - дело рук Быстрова.

В шесть часов затрещал будильник. Я подскочила и с перепугу кинулась к телефону, мысленно удивляясь, как он может издавать какие-либо звуки, если я его вчера отключила? Наконец, до моего окончательно, проснувшегося сознания дошло, что дело вовсе не в безмолвной трубке, которую я держала возле уха, а в истерично вопящем будильнике, оглашавшем на всю квартиру подъем.

– Совсем крыша съехала, - удрученно пробормотала я, укоряя себя за отсутствие сообразительности.
– Правда, с такими событиями еще и не то случиться может!
– это прозвучало, как оправдание, которое я подкрепила следующей фразой.
– К тому же со сна трудно разобрать автора оглушительных звуков. Особенно после ночных звонков.

Окончательно восстановив свое доброе имя, я гордо прошествовала в ванную, мимо довольно потягивающегося Лари, быстро смекнувшего, что с ним скоро пойдут гулять. Поднявшись на все четыре лапы, пес важно двинулся вслед за мной, но я предусмотрительно закрыла дверь перед его носом, зная, что мой питомец не равнодушен к тюбику с зубной пастой. Последние два "Аквафреш" погибли смертью храбрых, найдя свой конец в зубах радостно пережевывающей добычу овчарки. Поэтому доступ собаки в ванную теперь строго воспрещался, что, впрочем, не очень-то устраивало Лари, о чем свидетельствовало тихое поскуливание под дверью, которому аккомпанировал скрежет когтей по уже ободранным обоям.

Завтракать я не хотела, решив отложить эту процедуру на более поздний срок, так как до похода в университет, у меня была масса времени. С выгулом пса я тоже думала повременить, но его довольная морда, держащая в пасти поводок, изменила мои планы. Быстро одевшись, я отправилась на улицу.

Вокруг еще царила ночь, заботливо укутавшая тёмным покрывалом начинающий просыпаться город. Снегопад кончился, и на черном небе кое-где появились яркие звезды. Я полной грудью вдохнула морозный воздух, ощущая его прохладное прикосновение к своей коже. Отпустив Лари, я прогулочным шагом двинулась за ним, наблюдая, как резвится мой питомец, нырявший с разгону то в один, то в другой сугроб. Весело бегая кругами, овчарка постепенно продвигалась к гаражам, где мы обычно с ним гуляем по утрам, если, конечно, я не веду его в парк. Сегодня, получив свободу практически возле подъезда, пес решил, что местом выгула будет территория за домом, туда-то он и отправился. А я, соответственно, поплелась за ним, значительно отставая, так как не могла поспеть за быстрыми собачьими лапами, с бешеной скоростью мелькавшими впереди. То ли мы слишком рано вышли, то ли поздно, но собачников почему-то не было видно. Возможно, они ушли в парк, а, может, еще только собирались вывести своих питомцев. Во всяком случае, сейчас, кроме нас с Лари, здесь никого не было. Хотя... нет. Вдалеке показалась женщина с пуделем, увидев которого мой пес радостно подпрыгнул и со всех ног кинулся на встречу другу, оставив меня тоскливо смотреть ему вслед. Из-за поворота вынырнула какая-то машина с ярко зажженными фарами, ослепившими меня в момент ее появления. Я прикрылась рукой, недовольно отворачиваясь, и побрела за овчаркой.

Синие Жигули с тонированными стеклами медленно проехали мимо меня и остановились в нескольких метрах, прижавшись к обочине. Я шла, всматриваясь в силуэты играющих возле дальнего угла дома собак, которые усердно носились вокруг хозяйки пуделя, прижимавшей к груди поводок своей собаки. Лари явно был неравнодушен к кудрявому песику, забавно тявкающему на своего большого друга. Я улыбнулась, наблюдая, как огромная лохматая овчарка испуганно отпрыгивает от кучерявой крохи, изображающей злобного пса. Это была игра, обычная собачья игра.

Хлопнувшая дверца машины привлекла мое внимание. Я, практически, поравнялась с автомобилем, который, остановившись, не стал почему-то заглушать мотор. Наверное, кого-то ждал, чтобы быстро уехать, как только нужный человек подойдет. Когда я увидела вышедшего мне навстречу водителя, в голове возникла одна лишь мысль:

"Я и есть нужный человек".

Но легче от этого открытия, увы, не стало. Мои ноги самопроизвольно попятились назад, а к горлу поступил ком, мешавший закричать. Поблизости никого не было. Женщина и собаки находились слишком далеко, чтобы придти мне на помощь. Рука облаченного в до боли знакомый, "полосатый шлем" мужчины держала острый нож, лезвие которого ярко сверкало в свете фар его Жигулей. Прорезь в самопальной маске была слишком узкой, и я, к своему огромному сожалению, не могла рассмотреть глаза незнакомца, хотя внутренний голос мне подсказывал, что они серые. Сделав еще пару шагов в противоположном от маньяка направлении, я остановилась, собирая всё своё мужество, чтобы заговорить с тем, кто неотвратимо приближался ко мне.

– Зачем тебе этот маскарадный костюм?
– наконец, выдавила я из себя, безуспешно стараясь придать голосу побольше уверенности.
– Может, решим наши разногласия без ножей и дырявых шапок?

Он отрицательно покачал головой, продолжая надвигаться, отчего я снова попятилась, надеясь, что это поможет увеличить между нами расстояние, которое неумолимо сокращалось.

– Я знаю, кто ты!
– громко выкрикнула я, переходя в наступление, так как побег вряд ли принес бы желанный результат: неизвестный был сильнее меня и проворней, к тому же у него в руке опасно поблескивал перочинный ножик, чем я, увы, похвастаться не могла.

Следовательно, силы оказались неравными, а точнее, наблюдался явный перевес преступника, настроенного совсем не миролюбиво. Он замер, прекратив наступление. Минуту мы стояли напротив друг друга, затем насильник резко бросился вперед и, воспользовавшись моим замешательством, схватил меня за плечи, прижав спиной к себе. Тем самым мужчина блокировал любые попытки сопротивления с моей стороны. Я испугалась. Колени задрожали, а в голове все закружилось, мешая соображать. Не зная, что говорить, я начала нести какую-то чушь про отсутствие с моей стороны чувств к Андрею. Зачем я это говорила? Сама не понимаю. Наверное, думала, что если меня пленил переодетый Валентин, то данная оправдательная тирада его разжалобит. Однако ничего подобного не произошло. Мое обессилевшее от страха тело продолжали упорно тащить к размеренно гудевшей синей машине, внимательно наблюдавшей за происходящим своими круглыми безразличными фарами - глазами, свет которых больно слепил глаза.