Французская демократия
Шрифт:
Но, скажутъ мн, разв мы не можемъ прибгнуть къ принципу взаимности, чтобы согласить и примирить ассоціаціи, не сливая ихъ?…
Давно бы такъ! взаимность уже является какъ Deus ex machina. Узнаемъ же, чему она насъ учитъ, и прежде всего заявимъ, что взаимность вовсе не то, что ассоціація, и что, одинаково любя свободу и сочетаніе, она равно чужда и прихоти, и нетерпимости.
Мы только что говорили о раздленіи труда. Результатъ этой экономической силы состоитъ въ томъ, что, порождая спеціальности, она создаетъ столько средоточій свободы, что ведетъ за собою раздленіе предпріятій, то есть какъ разъ противное тому, чего добиваются и защитники коммунистическихъ ассоціацій, и основатели ассоціацій капиталистовъ. Соединяясь потомъ съ закономъ естественнаго распредленія населенія по полосамъ, кантонамъ, общинамъ, кварталамъ, улицамъ, раздленіе труда приводитъ къ слдующему ршительному результату: всякая промышленная спеціальность не только призвана развиваться и дйствовать въ полной и совершенной независимости, при условіяхъ взаимности, отвтственности и обезпеченія, которыя составляютъ общее условіе общества, но, кром того, тоже распространяется и на промышленниковъ, изъ которыхъ каждый въ томъ округ, гд живетъ, служитъ своею личностью представителемъ какой нибудь спеціальности труда: въ принцип эти промышленники должны оставаться свободными. Раздленіе труда, свобода, конкурренція, политическое и общественное равенство, достоинство человка и гражданина не допускаютъ подчиненія, какое влечетъ за собою патронство конторъ. Шестьдесятъ членовъ говорятъ въ своемъ манифест, что они не хотятъ кліентства, а патронство конторъ есть обратная сторона этого кліентства: въ сущности это все одно и тоже.
Изъ этого слдуетъ, что въ ассоціаціи принципъ взаимности состоитъ въ томъ, чтобы люди составляли общества только тогда, когда того требуютъ самое производство, дешевизна продуктовъ нужды потребленія, спокойствіе самихъ производителей, когда становится равно невозможнымъ ни публик полагаться на частную промышленность, ни частной промышленности брать на себя всю отвтственность и одной нести весь рискъ предпріятій. Тогда людей соединяетъ уже не система, не разсчетъ самолюбія, не духъ партіи, не пустая сантиментальность; ихъ соединяетъ самая сила вещей, и такъ какъ, соединяясь такимъ образомъ, они повинуются только сил вещей, то могутъ сохранить свою свободу даже въ ассоціаціи.
Эта сторона идеи взаимности, которая ясно вытекаетъ изъ общихъ принциповъ, заявленныхъ въ манифест Шестидесяти, можетъ своимъ значеніемъ привлечь къ новой демократіи самыя живыя симпатіи мелкихъ буржуа, мелкихъ промышленниковъ, мелкихъ торговцевъ.
Когда дло идетъ о производств мануфактурномъ, металлургическомъ, морскомъ, о разработк рудника, то здсь ассоціація, конечно, умстна: этого никто не станетъ оспаривать. Точно также умстна она въ тхъ обширныхъ предпріятіяхъ, которыя носятъ на себ характеръ общественнаго дла, напримръ въ желзныхъ дорогахъ, кредитныхъ учрежденіяхъ, докахъ и т. д. Въ своемъ мст я доказалъ, что въ силу закона взаимности изъ этихъ предпріятій должна быть устранена всякая выгода капиталовъ, и они должны быть отданы въ руки общества, которое одно иметъ право пользоваться ими и содержать ихъ. Въ этомъ случа опять таки до послдней степени ясно, что ни монопольныя компаніи, ни общества, состоящія подъ покровительствомъ государства и производящія работы отъ имени государства и на его счетъ, не могутъ поручиться за хорошее исполненіе и дешевизну. Такое обезпеченіе могутъ дать только свободные члены обществъ, связанные съ публикою взаимностью, а между собою обыкновенною ассоціаціею.
Но когда дло идетъ о многочисленныхъ отрасляхъ ремеслъ и торговли, которыхъ такъ много въ городахъ и даже въ деревняхъ, – я уже не вижу необходимости и пользы ассоціаціи. Я тмъ мене вижу здсь пользу отъ ассоціаціи, что результатъ, котораго можно было бы ожидать отъ нея, пріобртается, помимо ея, совокупностью взаимныхъ обезпеченій, взаимными страхованіями, взаимнымъ кредитомъ, рыночною полиціею и т. д. Скажу больше: какъ скоро эти обезпеченія приняты, обществу гораздо безопасне имть въ подобныхъ случаяхъ дло съ однимъ предпринимателемъ, чмъ съ компаніею.
Кто не видитъ, напримръ, что мелкая торговля неизбжно должна существовать, потому что иначе крупныя компаніи были бы поставлены въ необходимость, ради удобства своихъ покупателей, всюду открывать магазины и конторы? Сверхъ того, въ порядк вещей, основанномъ на взаимности, вс мы, въ отношеніи другъ къ другу, – кліенты, подчиненные, слуги. Въ этомъ то и состоитъ наша солидарность, которую авторы манифеста провозглашаюсь на ряду съ правомъ на трудъ, свободою труда, взаимностью кредита, и т. д. Система поглощенія, на которой основаны вс большія компаніи капиталистовъ и люксанбурскія общины, обрекаетъ человка на вчное подчиненіе, на вчную наемщину; неужели было бы худо, еслибы онъ сталъ свободнымъ продавцемъ, благодаря систем взаимности, гд ажіотажъ немыслимъ? Назначеніе торговца состоитъ не только въ томъ, чтобы продавать и покупать, имя въ виду исключительно свою личную выгоду; оно должно возвыситься вмст съ общественнымъ порядкомъ, часть котораго оно составляетъ. Прежде всего торговецъ есть раздаватель продуктовъ, качество, изготовленіе, производство, цнность которыхъ онъ долженъ знать въ точности. Потребителямъ своего округа онъ долженъ сообщать свднія о цнахъ, о новыхъ предметахъ, о предстоящей дороговизн, о возможности паденія цнъ. Здсь необходима постоянная работа, требующая ума, усердія, честности; но, повторяю, при новыхъ условіяхъ, въ которыя насъ ставитъ система взаимности, дло продавца ни мало не требуетъ гарантіи (сомнительной, замтьте,) большой ассоціаціи. Для общественнаго спокойствія въ этомъ случа достаточно всеобщаго преобразованія нравовъ путемъ принциповъ. Поэтому, спрашивается, зачмъ пропадать экономическому индивидуализму? Зачмъ намъ мшаться въ это? Организуемъ право, и пусть лавка длаетъ свое дло. Благосклонность публики обратится на того, кто будетъ всхъ честне и всхъ прилежне.
Вотъ въ чемъ, если не ошибаюсь, должны заключаться элементы союза между мелкою, промышленною и торговою буржуазіею и рабочими классами, того союза, который громко провозгласили и котораго требовали авторы манифеста.
«Безъ насъ, говоритъ они съ глубокимъ предчувствіемъ истины, буржуазія не можетъ основать ничего прочнаго; безъ ея содйствія наше освобожденіе можетъ быть замедлено очень на долго. Соединимся же для общей цли – для торжества истинной демократіи».
Повторимъ и мы за ними: здсь не можетъ быть рчи объ измненіи уже упроченныхъ положеній; дло идетъ просто о томъ, чтобы, посредствомъ уменьшенія платы за наемъ капиталовъ и квартиръ, посредствомъ облегченія и удешевленія учетной таксы, искорененія тунеядства, уничтоженія ажіотажа, надзора за складами и рынками, посредствомъ сбавки цнъ на перевозъ, приведенія цнностей въ равновсіе, высшаго образованія рабочихъ классовъ, посредствомъ окончательнаго перевса труда надъ капиталомъ, справедливой доли уваженія къ таланту и къ должности, посредствомъ всего этого, говорю я, возвратить труду и честности то, что несправедливо отнято у нихъ капиталистами; увеличить всеобщее благосостояніе, упрочивъ существованіе каждой отдльной личности; предупредить точностью сдлокъ раззоренія и банкротства; воспрепятствовать, какъ грабительству, возникновенію огромныхъ богатствъ, лишенныхъ законнаго, дйствительнаго основанія; короче – положить конецъ всмъ аномаліямъ и безпорядкамъ, которыя здравая критика всегда считала хронической причиной нищеты и пролетаріата.
Но къ чему спорить о словахъ и терять время въ безполезныхъ препирательствахъ? Чтобы ни говорили, народъ вруетъ въ ассоціацію, онъ утверждаетъ, предчувствуетъ и предсказываетъ ее, а между тмъ нтъ другой ассоціаціи, кром устава товарищества, опредленнаго въ нашемъ уложеніи. Чтобы не измнить ни даннымъ науки, ни народнымъ стремленіямъ, скажемъ въ заключеніе, что ассоціаціи, формулу которой искали современные нововводители (какъ будто въ закон о ней ничего не сказано) и которой никто изъ нихъ не могъ опредлить; которую артистъ, мистикъ и пророкъ Фурье назвалъ Гармоніею, сказавъ, что ей долженъ предшествовать періодъ Гарантизма; которая должна охватить все общество и тмъ не мене сохранить неприкосновенными вс права личной и корпоративной свободы; которая вслдствіе этого не можетъ быть ни общиною или всеобъемлющимъ обществомъ имуществъ и барышей, признаннымъ сводомъ гражданскихъ законовъ, осуществленнымъ въ средніе вка, обобщеннымъ сектою Моравскихъ Братьевъ, отождествленнымъ съ политическимъ союзомъ или государствомъ въ ученіяхъ Платона, Кампанеллы, Мора, Овена, Кабе, и т. д.; ни торговыми товариществами на вр и анонимными, на паяхъ; къ которой рабочая демократія не перестаетъ взывать, какъ къ спасенію отъ всякаго рабства и къ высшей форм цивилизаціи; – что эта ассоціація есть ничто иное, какъ ВЗАИМНОСТЬ и не можетъ быть ничмъ инымъ. И дйствительно, что же такое взаимность, которую мы старались обрисовать въ краткихъ чертахъ, какъ не общественный договоръ по преимуществу, договоръ политическій и въ то же время экономическій, обоюдосторонній, обнимающій за разъ личность и семейство, корпорацію и городъ, продажу и покупку, кредитъ, страхованіе, трудъ, образованіе и собственность, всякое ремесло, всякую сдлку, всякую службу, всякое обезпеченіе, и выражающій все это самымъ простымъ образомъ? По своему высокому преобразующему значенію онъ клонится къ уничтоженію эгоизма, тунеядства, произвола, ажіотажа, всякой распущенности. Но вдь въ этомъ и заключается та таинственная ассоціація, о которой мечтали утописты, которая была неизвстна философамъ и юрисконсультамъ и которую мы опредлимъ двумя словами: договоръ взаимности. [15]
15
Почтенные граждане, принявшіе въ послднее время подъ свое покровительство развитіе рабочихъ обществъ, депутаты, журналисты, банкиры, адвокаты, литераторы, промышленники и т. д., надюсь, признаютъ, что, замнивъ слово ассоціація выраженіями взаимность, ученіе взаимности и т. д., въ смысл общей формулы экономической революціи, я руководствовался не мелочнымъ тщеславіемъ, а, напротивъ того, интересами научной точности. Во первыхъ слово ассоціація слишкомъ спеціально и неопредленно; оно неточно, говоритъ скоре чувству, чмъ разсудку и не иметъ того всеобъемлющаго значенія, которое необходимо въ подобномъ случа. Не говоря уже о томъ, какъ выражается одинъ изъ писателей ассоціаціи, что въ настоящее время существуетъ между рабочими три рода обществъ, между которыми надо отыскать связь: общества производства, общества потребленія и общества кредита, – существуютъ и другія общества – вспомоществованія, страхованія, обученія, чтенія, трезвости, пнія и т. д. Прибавьте къ этому общества, опредленныя сводомъ законовъ: общества гражданскія и торговыя, общія товарищества имуществъ и барышей или общины; товарищества на вр и анонимныя общества. Это все вещи разныя, и писателю, который захотлъ бы писать объ ассоціаціи, слдовало бы прежде всего постараться отыскать принципъ, которымъ можно было бы привести къ одной общей формул эти безчисленныя ассоціаціи; но тогда этотъ принципъ сталъ бы выше принципа самой ассоціаціи.
Очевидно, что три четверти, если не четыре пятыхъ такой націи, какъ наша, – собственники, земледльцы, мелкіе промышленники, литераторы, артисты, чиновники и т. д. – не могутъ считаться живущими въ обществ; стало быть или надо объявить ихъ отнын стоящими вн реформы, вн революціи, или надо допустить, что слово общество, ассоціація не удовлетворяетъ наук; надо найти другое слово, въ которомъ съ простотою и энергіею соединялась бы широта принципа. Наконецъ, мы показали, что въ новйшей демократіи политическій принципъ долженъ быть тождествененъ съ принципомъ экономическимъ: а этотъ принципъ уже давно названъ и опредленъ; это принципъ федераціи, синонимъ взаимности или взаимной гарантіи, не имющій ничего общаго съ принципомъ ассоціаціи.
Бросимъ послдній взглядъ на этотъ новый договоръ въ томъ вид, какъ онъ представляется въ наше время въ несовершенныхъ, но полныхъ надеждъ попыткахъ рабочей демократіи, и обратимъ вниманіе на самыя характеристичныя черты его. Въ начал ассоціація, основанная на взаимности, кажется какъ будто ограниченною въ числ членовъ и въ срок дйствія, спеціальною по предмету, измняемою въ своемъ устав. Но она способна развиваться съ такою неудержимою силою, что стремится подчинить себ и присоединить къ себ все, что ее окружаетъ, пересоздать по своему образцу все общество и государство. Этою способностью къ развитію ассоціація. основанная на взаимности, обязана высокой нравственности и экономической плодотворности своего принципа.
Замтьте, что въ силу свойственнаго ей принципа, ассоціація открыта всякому, кто, узнавъ ея духъ и цль, пожелалъ бы вступить въ нее: она никого не отвергаетъ, и чмъ больше ростетъ, тмъ становится выгодне. Стало быть, въ отношеніи къ личному составу своему она неограничена по самой своей сущности, чего не бываетъ во всякой другой ассоціаціи.
Тоже самое можно сказать и объ ея предмет. Общество, основанное на взаимности, можетъ имть спеціальною цлью какое нибудь промышленное предпріятіе. Но въ силу принципа взаимности, оно стремится завлечь въ свою систему обезпеченій сперва т промышленности, съ которыми стоитъ въ непосредственной связи, а потомъ т, которыя относятся къ ней дальше. И въ этомъ отношеніи ассоціація, основанная на взаимности, неограниченна; ея поглощающая сила безконечно могущественна.
Говорить ли о ея прочности? Можетъ случиться, что члены ассоціаціи, основанной на взаимности, потерпвъ какую нибудь частную, случайную, личную неудачу, будутъ принуждены расторгнуть свои условія. Но при всемъ томъ, такъ какъ ихъ общество было основано прежде всего на иде права съ цлью экономическаго приложенія этой идеи, то по сущности своей оно стремится къ непрерывному существованію, точно такъ же, какъ мы видли, оно стремится стать всеобщимъ. Когда рабочія массы пріобртутъ ясное понятіе о принцип, который волнуетъ ихъ въ настоящую минуту, когда сознаніе ихъ проникнется этимъ принципомъ, когда он громогласно провозгласятъ его, – тогда всякое измненіе въ установленномъ ими порядк вещей сдлается невозможнымъ: иначе было бы противорчіе. Взаимность или общество, основанное на взаимности, есть справедливость; а въ справедливости, какъ и въ религіи отступать назадъ невозможно. Посл того какъ евангельская проповдь обратила міръ въ монотеизмъ, разв люди могли снова вернуться къ многобожію? Разв Франція могла бы вернуться къ феодальному порядку въ то время, когда Россія уничтожаетъ у себя рабство? Такъ и новая реформа: по своей сущности договоръ взаимности неотмнимъ во всякой ассоціаціи. Чисто матеріальныя и вншнія причины могутъ расторгнуть такого рода общества въ ихъ спеціальности; но сами по себ и по своему основному устройству они стремятся создать новый порядокъ вещей и не подвержены прекращенію. Заключивъ между собою союзъ, основанный на добросовстности и чести, люди не могутъ сказать другъ другу, разставаясь: «Мы ошиблись; теперь мы снова сдлаемся лгунами и плутами; это будетъ выгодне!…»
Вотъ наконецъ послдняя характеристичная черта: взносъ капитала перестаетъ быть необходимымъ въ обществ, основанномъ на взаимности; чтобы быть членомъ общества, достаточно сохранять въ сдлкахъ взаимную честность.
Говоря вкратц, по опредленію существующаго законодательства, общество есть договоръ, заключенный между извстнымъ числомъ лицъ, обозначенныхъ по именамъ, ремесламъ и званію (Сводъ гражданскихъ законовъ, ст. 1832) и имющій цлью частную выгоду, которая должна быть раздлена между членами общества. (Тамъ же.) Каждый членъ долженъ внести или деньги, или имущество, или свою промышленность (ст. 1833). Общество составлено на опредленное время (ст. 1965).