Чтение онлайн

Ассоціація, основанная на взаимности, проникнута совершенно другимъ духомъ. Будучи взаимною, она допускаетъ всхъ и стремится къ всеобщности; составляется не прямо съ расчетомъ на выгоду, а въ виду обезпеченія; взносъ денегъ, другихъ цнностей или собственной промышленности считается необязательнымъ; единственное необходимое условіе составляетъ врность взаимному обязательству; составившись разъ, эта ассоціація по сущности своей стремится къ обобщенію и къ безконечности.

Разсматриваемая какъ революціонное орудіе и какъ правительственная форма, коммунистическая ассоціація тоже хочетъ стремится быть нерасторжимою и всеобъемлющею; но она не признаетъ за членами никакой собственности, – ни денегъ, ни другихъ имуществъ, ни ихъ труда, ни ихъ таланта, ни ихъ свободы: это-то и длаетъ ее невозможною.

Когда законъ взаимности преобразуетъ поколнія, тогда, какъ теперь, будутъ безпрепятственно составляться частныя ассоціаціи, имющія каждая своимъ предметомъ разработку промышленной спеціальности или какое нибудь предпріятіе, въ видахъ собственной выгоды. Но эти ассоціаціи, которыя могутъ даже сохранить свои теперешнія опредленія, будутъ подчинены, и другъ передъ другомъ, и передъ публикою, долгу взаимности, будутъ проникнуты новымъ духомъ, и тогда между ними и временными, соотвтствующими имъ ассоціаціями не будетъ ничего общаго. Он утратятъ отличающій ихъ эгоистичный и разрушительный характеръ, но въ тоже время сохранятъ вс выгоды, которыя имъ даетъ ихъ экономическое могущество. Это будутъ своего рода частныя церкви въ ндрахъ вселенской, и он будутъ способны воспроизвести вселенскую церковь, если бы она пала.

Я очень желалъ бы представить здсь взаимную и федеративную теорію собственности, которую я разбиралъ 20 лтъ тому назадъ. Но обширность предмета заставляетъ меня отложить до другаго времени обсужденіе этого важнаго вопроса.

Въ третьей части этого тома я буду говорить о свободномъ обмн, о свобод союзовъ и о нкоторыхъ другихъ вопросахъ политической экономіи, которые могутъ быть разршены только принципомъ взаимности.

Теперь намъ понятно, что экономическое право, о которомъ я не разъ говорилъ въ своихъ прежнихъ сочиненіяхъ, или, другими словами, справедливость въ политической экономіи состоитъ во взаимности. Вн учрежденій, свободно основанныхъ по принципу взаимности на разум и опыт, экономическія отношенія представляютъ путаницу противорчій, вызванныхъ случайностью, обманомъ, насиліемъ и кражею.

Изъ экономическаго права само собою вытекаетъ общественное право. Правительство есть система обезпеченій; тотъ же принципъ взаимной гарантіи, обезпечивающій каждому образованіе, работу, безпрепятственное развитіе своихъ способностей, занятіе своимъ ремесломъ, пользованіе своею собственностью, обмнъ продуктовъ и услугъ, – точно также обезпечитъ всмъ порядокъ, справедливость, миръ, равенство, умренность власти, добросовстность должностныхъ лицъ, общую взаимную преданность.

Подобно тому, какъ сама природа раздлила землю на разные поясы и части, которые въ свою очередь раздробились на участки между общинами и семействами, точно такъ же работы и производства распредлились по закону органическаго раздленія и въ свою очередь составили опредленныя группы и корпораціи.

Такимъ же образомъ, явится, при новомъ договор, правильное распредленіе политическаго самоуправленія, гражданскихъ учрежденій и корпоративныхъ отношеній въ областяхъ, округахъ, общинахъ и другихъ частяхъ. Благодаря этому распредленію, повсюду станетъ царствовать настоящая свобода.

Уничтожается старый законъ единства и поглощенія. И вотъ, съ той минуты, когда различныя части государственнаго организма начинаютъ дйствовать въ силу новаго договора и взаимнаго соглашенія, – везд появляются свои политическіе центры дйствія. Каждая группа или этнографическая разновидность, каждое племя, говорящее своимъ языкомъ, сохраняетъ независимость развитія; каждый городъ, обезпеченный въ своемъ самоуправленіи, живетъ по–своему, совершенно самостоятельно. По праву, единство удерживается и выражается путемъ взаимнаго общанія, которое даютъ другъ другу вс независимыя политическія группы, а именно: 1) заключать договоры съ сосдями, на извстныхъ принципахъ; 2) защищаться сообща противъ вншняго врага и домашняго деспотизма; 3) входить въ необходимыя соглашенія касательно экономическихъ интересовъ и помогать другъ другу въ случаяхъ повальныхъ бдствій. Для надзора же за исполненіемъ общаго договора и въ видахъ общаго благосостоянія, составлять народный совтъ изъ выборныхъ отъ каждой политической группы.

И такъ, то самое, что на экономическомъ язык называется нами «взаимностью или взаимнымъ обезпеченіемъ», въ политическомъ смысл выражается словомъ – федерація. Этими двумя словами опредляется вся реформа наша въ политик и общественной экономіи.

Я не стану боле распространяться о выводахъ ученія взаимности, о тхъ самыхъ выводахъ, которые такъ ясно изложены въ Манифест Шестидесяти по поводу корпоративной реформы, примненія всеобщей подачи голосовъ и провинціальныхъ и городскихъ правъ. Довольно того, что, въ силу логики и на основаніи фактовъ, я утверждаю зависимость политики отъ экономіи, которыя въ рабочей демократіи должны об слдовать одному и тому же методу и подчиняться однимъ и тмъ же принципамъ. Отсюда прямо слдуетъ, что въ будущемъ и единая республика, и конституціонная монархія, также мало соблазнятъ народъ, какъ и торговая анархія или икарійская община.

Безспорно, что подобное воззрніе еще не успло въ настоящую минуту стать общимъ: только немногіе избранные мыслители признаютъ его врнымъ. При всемъ томъ, основаніе заложено, смя брошено, и оно разовьется непремнно силою народной логики и естественнымъ теченіемъ событій. Dabit Deus incrementum. Съ глубокимъ убжденіемъ можемъ мы сказать теперь: хаосъ соціализма 1848 года разсялся; что общаетъ онъ въ будущемъ – разгадать не берусь, но вижу и знаю только то, что зародышъ соціализма развился и созрлъ вполн. Клевета и невжество не уничтожатъ его, потому что онъ долженъ жить, и задача его жизни ршена. Отнын революція демократическая и соціальная не шутя обращается въ систему обезпеченія, которая не замедлитъ восторжествовать.

Идея взаимности, вн которой, какъ мы убждаемся со дня на день, нтъ для народа спасенія, нтъ для него возможнаго облегченія, эта самая идея при своемъ появленіи въ свтъ вызвала, однако, нкоторые упреки. Противъ нея возстали съ двухъ сторонъ такія партіи, которыя, не смотря на вншнее несходство воззрнія и характера, въ сущности совершенно одинаковы: я разумю старую демократію и буржуазію. Съ одной стороны, старые демократы стали опасаться, что ученіе взаимности уничтожитъ національное единство, то есть ту силу общественной связи, которая придаетъ народу значеніе и славу. Съ другой стороны, буржуазія заявила подобное же недовріе: она увидла въ систем взаимности стремленіе къ анархіи и, во имя самой свободы, стала протестовать противъ зврства личнаго права и непомрнаго притязанія личности вообще!!

Поводомъ къ такому протесту послужило отчасти то обстоятельство, что въ сред боле здравомыслящихъ, чмъ благоразумныхъ писателей нашлись люди, которые въ послднее время особенно сильно нападали на центральную власть за ея стремленіе захватить все въ свои руки. Надо знать, что во Франціи, въ теченіе уже двнадцати лтъ, господствуетъ общее отвращеніе ко всякому движенію, и потому, въ конц концовъ, посл всевозможныхъ споровъ, раздоровъ и противорчій, большинство отстаиваетъ такъ называемый «порядокъ» и возстаетъ противъ свободы.

И такъ, волей–неволей, рабочая демократія должна показать, какимъ образомъ, слдуя своему принципу взаимности, думаетъ она осуществить девизъ буржуазіи 1830–го года – «Свобода–Общественный Порядокъ» или то самое, что республиканская демократія 1848–года охотне выражала словами: «Единство и Свобода.»

Здсь представляется намъ удобный случай видть все величіе значенія и характера той верховной идеи, въ силу которой торжественно заявляется политическая способность рабочихъ классовъ.