Чтение онлайн

Странное дло: при иниціатив нсколькихъ личностей, въ транспортной торговл принципъ взаимности можетъ установиться прочне и въ боле обширныхъ размрахъ, чмъ во всхъ другихъ предпріятіяхъ. Еслибы преобразовался порядокъ обращенія, то этимъ самымъ была бы перестроена вся система. Но таковъ рокъ, управляющій человческими длами: компаніи судоходства никогда не понимали этого простаго условія; они никогда не предлагали его, и, кажется, публика съ своей стороны, едва ли согласилась бы принять его. Публика похожа на компаніи: она любитъ рискъ, ажіотажъ. Еслибы компаніи перевозокъ водой и главные коммиссіонеры принялись дйствовать такимъ образомъ съ 1840 года, то тарифы ихъ были бы приняты за maximum, пріобрли бы законную силу, и въ наше время перевозъ обходился бы стран съ человка и съ километра 5 сантимовъ за первое мсто и 2 с. за второе; за товары, съ большою и малою скоростью, приходилось бы, какъ по вод, такъ и по желзной дорог, отъ 1 1/2 до 5 сантимовъ.

Вмсто того судоходство было почти повсемстно покинуто, a компаніи желзныхъ дорогъ по тарифамъ, составленнымъ для нихъ недальновиднымъ законодательствомъ, берутъ:

Съ пассажировъ: 10 сантимовъ, 5, 7. 7, и 5. 7 съ человка и на километръ.

Съ товаровъ: 9, 12, 14 и 21 сант. съ тонны и километра.

Съ хлба, съ котораго при неурожа слдовало бы платить не боле 2 сантимовъ, платятъ теперь 5; – съ устрицъ, съ свжей морской рыбы и т. п. товаровъ, требующихъ самой скорой доставки, платятъ 55 сантимовъ. Знаете ли, какое вліяніе иметъ этотъ тарифъ на цны припасовъ? Когда въ Бордо и Макон дюжина хорошихъ персиковъ продавалась везд по 10 сантимовъ, въ Париж ихъ нельзя было достать дешевле 15, 20 и 50 сантимовъ за штуку.

Если бы правительство Лудовика Филиппа, порожденное идеями 1789 года, было мене ослплено своими идеями іерархіи и власти, если бы еще въ 1842 году оно успло убдиться, что оно не боле какъ представитель или органъ отношеній взаимности и солидарности всхъ родовъ, какіе только существуютъ и съ теченіемъ времени все боле и боле развиваются между гражданами, – то въ постановленіяхъ о желзныхъ дорогахъ ему представлялся единственный случай создать и дешевизну перевозовъ, и торговую и промышленную взаимность, т. е., другими словами, положить основаніе экономическому праву. Оно сказало бы себ, – а это превосходно понимаетъ самый послдній работникъ, что такое общественное дло, какъ желзныя дороги, не можетъ быть предоставлено въ пользованіе одному классу общества; не должно быть превращено, въ ущербъ масс, въ источникъ доходовъ для полчища акціонеровъ; понявъ это, оно организовало бы перевозочную коммисію или, по крайней мр, основываясь на принципахъ взаимности и экономическаго равенства, поручило бы ее рабочимъ артелямъ.

Кто сомнвается въ наше время, что и безъ помощи анонимныхъ компаній французскій народъ могъ бы устроить у себя желзныя дороги и, будучи въ одно и то же время и возщикомъ, и отправщикомъ, упрочить за собою навсегда возможную дешевизну сообщеній? Но видамъ правительства вовсе не соотвтствуютъ желзныя дороги, которыя выстроены и которыми пользуются по принципу взаимности; которыя требуютъ за свою службу только сумму, равную издержкамъ на устройство и содержаніе ихъ; которымъ, въ силу юридической аксіомы, что нельзя быть рабомъ своей вещи, Res sua nuli servit, не пришлось бы возвращать затраченнаго на нихъ капитала; акціи которыхъ не вызывали бы ни повышенія, ни пониженія, потому что не было бы ни уступокъ, ни акціонеровъ; которыя, благодаря своей крайней дешевизн, принесли бы пользу только одной націи, не обогащая дармодовъ; – нтъ, такія желзныя дороги не соотвтствовали бы желаніямъ правительства. Двсти милліоновъ – приблизительная сумма чистаго годоваго дохода, приносимаго желзными дорогами –, оставаясь въ торговл, земледліи, промышленности, послужили бы немаловажнымъ пособіемъ для развитія общественнаго богатства [12] . Но правительство и палаты Лудовика Филиппа разочли, что гораздо лучше положить ихъ въ карманы своихъ друзей, финансистовъ, предпринимателей и акціонеровъ. Народъ имлъ привычку оплачивать все, даже то, что длалось для него, на его же собственныя деньги; что же было бы, если бы ему вдругъ сообщили, что, такъ какъ дороги выстроены на его счетъ, то ему слдуетъ платить за провозъ только то, что стоитъ ихъ содержаніе, а о процентахъ и рчи быть не можетъ? Кром того были не прочь способствовать развитію зажиточнаго и тунеядствующаго класса, увеличить число приверженцевъ правительства, создать интересы, преданные власти, которая съ каждымъ днемъ слабла отъ наплыва народныхъ интересовъ. И ныншнее правительство во всхъ этихъ отношеніяхъ такъ плохо понимаетъ свой истинный законъ, что посл Крымской и Ломбардской войнъ прибавило къ тарифамъ желзныхъ дорогъ еще военную десятину; такимъ образомъ по безразсудной алчности оно сдлалось сообщникомъ паразитной эксплуатаціи промышленности, которая, по самой сущности своей, не должна приносить никому ни ежегодныхъ доходовъ, ни выгодъ и тмъ производительне должна быть для всхъ.

Милліоны и милліарды – вотъ во что ежегодно обходится націи нарушеніе экономическаго права, презрніе закона взаимности. Быть можетъ, вы воображаете, что желзныя дороги были выстроены на капиталы компаній? Нтъ; компаніи внесли только самую малую часть затраченнаго капитала, какъ будто для того только, чтобы имть потомъ предлогъ заявить притязанія на весь доходъ. Въ силу закона 1842 на счетъ государства падаютъ расходы по вознагражденію за отнятыя земли и постройки, а также на устройство насыпей, искусственныхъ сооруженій и станцій. Что же остается длать компаніямъ? Прокладывать рельсы и поставлять матерьялъ. А какая же доля приходится государству изъ дохода? – Нуль; что я говорю? государство не только не беретъ никакого дохода, но еще гарантируетъ компаніямъ минимумъ дивиденда. Такимъ образомъ можно сказать, что въ желзныхъ дорогахъ, построенныхъ на основаніи закона 1842, самые крупные расходы ложатся на счетъ государства, т. е. страны, а когда дло доходитъ до длежа дохода, государство отступаетъ передъ компаніями. Ни одна ошибка правительства не давала такого полнаго торжества анархическому торгашеству. Я сказалъ, что орудія общественнаго обращенія создаются страною и должны быть отданы стран въ даровое пользованіе. Правительство 1830 года отдало ихъ за безцнокъ компаніямъ, которыя берутъ за нихъ большія деньги; оно ни боле ни мене какъ ошиблось въ адрес.

Идея взаимности – одна изъ самыхъ простыхъ идей, но до нея никогда не додумывались ни аристократія, ни монархія, ни теократія, словомъ, ни одно правительство. Средства сообщенія – вотъ та область, гд личная иниціатива всего удобне могла бы совершить эту великую реформу; но чтобы осуществить ее только въ желзныхъ дорогахъ и каналахъ, необходимъ цлый экономическій переворотъ во всей стран.

Слово кредитъ вошло во всеобщее употребленіе и ежеминутно произносится людьми всхъ сословій, но, несмотря на это, остается для большинства двусмысленнымъ. Народъ по большей части придаетъ ему такое значеніе, какого онъ не иметъ ни въ длахъ, ни въ политической экономіи, ни, слдовательно, во взаимности. Это происходитъ оттого, что экономическій языкъ составился не такъ, какъ языкъ Химіи и Права; надъ нимъ трудились не ученые, а практическіе люди, лишенные познаній и философіи, принимавшіе за благодяніе то, что слдовало считать разсчитанной сдлкой, смшивавшіе такимъ образомъ самыя противоположныя понятія и наконецъ усвоившіе себ нчто боле похожее на воровскую терминологію, чмъ на разумную рчь.

Кредитъ есть искаженное латинское слово crеdit-us или credit-um, страдательное мужеское или среднее причастіе отъ глагола credo, который значитъ врить или доврять. Продавать въ кредитъ – испорченная латинская фраза, которая значитъ продавать тому, кому вришь, или продавать по доврію, т. е. надясь на общаніе покупателя, что онъ впослдствіи заплатитъ. Давать въ займы въ кредитъ значитъ точно также давать не по поручительству и не подъ залогъ, но въ надежд, что данное будетъ возвращено. Стало быть, кредитъ есть довріе: прежде слово это иначе и не понималось.

Теперь дло другое: кредитъ вовсе не выражаетъ доврія, что ни толкуй объ этомъ современные лихоимцы. Кредитъ превратился въ операцію по преимуществу торгашескую и корыстную, гд личности, называемыя капиталистами или купцами, даютъ свои капиталы или товары нуждающимся людямъ, которыхъ называютъ покупщиками или должниками. Но когда что нибудь дается такимъ образомъ, безъ немедленной уплаты, то это длается вовсе не на слово и не даромъ, какъ думаетъ народъ; даютъ подъ залогъ движимаго или недвижимаго имущества, по поручительству, и получаютъ за это премію, которая часто платится впередъ, вычитается и которую называютъ процентомъ: все это совершенно противоположно тому, что обыкновенно понимаютъ подъ словомъ кредитъ.

Въ принцип, заимодавецъ не довряетъ никому: онъ вритъ только залогу. Можетъ статься, что по добродушію, какъ человкъ и другъ, онъ одолжитъ другого, въ честности котораго не сомнвается; но въ длахъ кредитомъ называется вовсе не то. Если банкиръ ведетъ свои счеты осторожно и правильно, то не запишетъ въ своихъ конторскихъ книгахъ на имя своего друга сумму, которую далъ ему на слово; онъ запишетъ эту сумму на свое имя, потому что ее нельзя требовать въ назначенный срокъ, и потому что, давая въ долгъ такимъ образомъ, порукою онъ былъ самъ; а это значитъ, что въ подобномъ случа на самомъ дл онъ довряетъ только самому себ.

Кредитъ можно, стало быть, понимать двоякимъ образомъ: есть кредитъ вещественный, который основывается на вещахъ или залогахъ, и кредитъ личный, который гарантируется единственно добросовстностью должника. Народъ всми силами стремится къ личному кредиту: онъ иначе не понимаетъ взаимности. Поговорите съ простымъ человкомъ о залогахъ, о поручительств, о двойной или тройной подписи, или хоть о торговомъ вексел, представляющемъ цнность, которая выдана и везд можетъ быть принята: – онъ перестанетъ понимать насъ и приметъ вс ваши предосторожности за оскорбленіе. Такъ не длается между добрыми знакомыми, подумаетъ онъ. – Я двадцать лтъ занимаюсь моимъ ремесломъ, скажетъ вамъ этотъ работникъ; вотъ вамъ свидтельство о моемъ поведеніи; я желаю занять лично на себя, и мн нужно 3,000 фран. Можете вы дать мн ихъ? – Онъ изумится, если вы скажете ему, что въ длахъ во взаимномъ банк, какъ и во всякомъ другомъ, принято за правило врить не человку, а залогу.