Чтение онлайн

Приложеніе принципа взаимности общаетъ намъ единство, обезпеченное отъ всякаго стсненія, свободное отъ всякой исключительности, подлога и нетерпимости, общаетъ порядокъ до такой степени удобный, что безъ него немыслима свобода.

Въ самомъ дл, что такое взаимность? – Формула справедливости, которая до сихъ поръ пренебрегалась или тщательно скрывалась различными законодательными мрами, формула, по которой вс члены общества, какого бы ни были они званія и состоянія, будь то сословія или личности, общины или семейства, все равно чмъ бы они ни занимались: промыслами, земледліемъ или общественною службой – вс они общаютъ и обезпечиваютъ другъ друга услугу за услугу, кредитъ за кредитъ, залогъ за залогъ, довріе за довріе, цнность за цнность, истину за истину, свободу за свободу…

Вотъ та радикальная формула, которою демократія хочетъ преобразовать теперь право во всхъ его отрасляхъ или категоріяхъ: право гражданское, право торговое, право международное; вотъ основаніе экономическаго права Демократіи.

При подобной взаимности, мы будемъ связаны самыми прочными и необременительными узами. Мы будемъ имть порядокъ самый совершенный и удобный, какой только можетъ связывать людей. Мы будемъ пользоваться всми благами свободы, какія только для насъ доступны. Правда, участіе власти въ этой систем будетъ постепенно все уменьшаться; но что за бда, если власти нечего будетъ длать? Я признаю дале, что и благотворительность окажется въ этомъ стро безполезною добродтелью; но разв мы не будетъ застрахованы отъ эгоизма? Какъ вы обвините въ недостатк какой бы то ни было добродтели, частной или общественной, такихъ людей, которые, не давая ничего даромъ, обезпечиваютъ и даютъ другъ другу все: образованіе, трудъ, торговлю, наслдство, богатство, безопасность?

Это не то Братство, скажутъ можетъ быть, о которомъ мы мечтали, не то братство, которое предвидли древніе реформаторы, возвщалъ Христосъ, общала революція. Какая сухость! Какое мщанство! Это идеалъ торгашей и маклеровъ; онъ не удовлетворилъ бы даже нашихъ старыхъ буржуа.

Въ первый разъ это возраженіе было сдлано мн уже давно. Но оно убдило меня только въ томъ, что для большинства нашихъ революціонеровъ требованіе реформы служитъ только предлогомъ агитаціи; но они въ нее не врятъ и не заботятся о ней. Они отступили бы, если имъ доказали бы возможность реформы и пригласили ихъ привести ее въ исполненіе.

Вы, поклонники идеала, вы, считающіе чмъ-то низкимъ и мщанскимъ простую пользу, оставляющіе домашнія заботы на долю другихъ, – вы думаете, что избрали, подобно Маріи, благую часть; ошибаетесь, жестоко ошибаетесь: позаботьтесь прежде всего о хозяйств, Oeconomia, а идеалъ придетъ самъ собой.

Какъ! Изъ того, что люди взаимности будутъ имть каждый свой уголъ; изъ того, что прекратится безпутная трата силъ и повальная проституція, и всякій, съ рдкою въ наше время увренностью, въ состояніи будетъ указать на свою жену и своихъ дтей; изъ того, что съ воцареніемъ этихъ утилитарныхъ началъ жилище человка сдлается чище и прекрасне Божьяго храма; изъ того, что государственная служба, приведенная къ своему простйшему выраженію, перестанетъ быть предметомъ честолюбія, точно такъ же, какъ не будетъ и самопожертвованіемъ: изъ всего этого вы составляете обвинительный актъ противъ нашихъ гражданъ и обличаете ихъ въ грубости и эгоизм! Вы утверждаете, что въ этомъ обществ нтъ ничего высокаго, ничего братскаго!.. Да, мы давно знаемъ чего вамъ нужно, и вотъ вы окончательно сбрасываете маску. Вашей общин, которую вы величаете рабочей и демократической, нужна власть, старшинство, развратъ, аристократія, шарлатанство, рабство, подчиненіе человка человку, рабочаго художнику, и, въ заключеніе всего, свободная любовь. Позоръ!.. [16]

Не станемъ отвлекаться отъ вопроса. Намъ предстоитъ объяснить что такое единство и порядокъ въ демократіи, проповдующей взаимность.

Вотъ замчаніе, которое безъ сомннія сдлаютъ противники наши. – «Оставимъ теоріи и сантиментальности, скажутъ они намъ: во всякомъ государств необходима власть, духъ дисциплины и повиновенія, безъ которыхъ немыслимо существованіе общества. Въ государств должна быть сила, способная побороть вс сопротивленія и подчинить вс мннія общей вол. Толкуйте сколько хотите о сущности, происхожденіи и формахъ этой силы, – вопросъ не въ томъ. Въ дйствительности все дло заключается только въ томъ, что власть должна имть въ рукахъ силу. Никакая человческая воля не должна управлять другой человческой волей, говоритъ де–Бональдъ, и онъ приходитъ къ заключенію о необходимости высшаго учрежденія, права божественнаго. Ж. — Ж. Руссо думаетъ напротивъ, что общественная власть есть нчто собирательное, слагающееся изъ тхъ частицъ свободы и имущества гражданъ, отъ которыхъ послдніе отказываются въ видахъ общаго блага, – это демократическое революціонное право. Выбирайте любую систему, и вы все таки неизбжно придете къ заключенію, что душу политическаго общества составляетъ власть, освящаемая силой.

«Такимъ образомъ возникали во вс времена государства; такимъ–же образомъ они и управляются, и живутъ. Неужели же массы по своей вол такъ тсно соединялись между собой и образовали, подъ рукой вождя, т могучія политическія тла, къ которымъ такъ мало прибавляетъ работа революцій? Нтъ, эти тла появляются и разростаются вслдствіе необходимости, на помощь которой является сила. Неужели опять массы по своей же вол, вслдствіе какого-то таинственнаго и необъяснимаго убжденія, позволяютъ вести себя, какъ стадо, и покоряются чужой мысли, которая паритъ надъ ними и остается загадкою для каждаго? Нтъ, опять таки нтъ, – эта способность централизаціи, которой поддается даже не хотя весь міръ, есть также результатъ необходимости, на сторон которой стоитъ сила. Нелпо возставать противъ этихъ великихъ законовъ, какъ будто возможно, въ самомъ дл, измнить ихъ и создать себ новую жизнь, на новыхъ началахъ.

«Чего же хочетъ теорія взаимности, и какіе выводы дастъ это ученіе съ точки зрнія правительства? Теорія эта хочетъ основать такой порядокъ вещей, въ которомъ возможно было бы самое широкое приложеніе принципа верховной власти народа, человка и гражданина, порядокъ, въ которомъ каждый членъ общества, сохраняя свою независимость и полную свободу дйствій, управлялся бы самъ собой, между тмъ какъ высшая власть занималась бы единственно только общими длами; слдовательно такой порядокъ, въ которомъ были бы общія цли, а не было бы централизаціи. При такомъ стро, каждая изъ частей общества, признанная самодержавною, иметъ право, по своему усмотрнію, выдти изъ союза и нарушить договоръ ad libitum. До подобнаго вывода неизбжно должна дойти федерація, если она только останется врна своему принципу. Вотъ логическое слдствіе федеративнаго принципа, слдствіе неизбжное, которое федерація должна признать или обратиться въ иллюзію, вздоръ и ложь.

Очевидно, что такая правоспособность отложенія т. е. сепаратизмъ, который въ принцип принадлежитъ каждому изъ союзныхъ государствъ, заключаетъ въ себ противорчіе; сепаратизмъ никогда не осуществлялся и на практик постоянно отрицается всми федераціями. Извстно, что древнюю Грецію едва не погубила ея федеральная свобода. Только одни афиняне и спартанцы дали отпоръ персидскому царю, – остальные отказались идти. Персы побждены, и въ Греціи вспыхиваетъ междоусобіе, уничтожающее эту нелпую конституцію. Вся слава и выгода достается на долю Македоніи. Въ 1846 г., когда Швейцарскому союзу предстояло распасться вслдствіе отдленія католическихъ кантоновъ (Sunderbund), большинство не задумалось образумить отложившихся силою оружія. Оно действовало при этомъ, не смотря на вс свои увренія, вовсе не во имя федеральнаго права, которое было положительно противъ него. Какимъ же образомъ тринадцать самодержавныхъ протестантскихъ кантоновъ могли бы доказать одинадцати такимъ–же самодержавнымъ католическимъ кантонамъ свое право принудить ихъ, въ силу договора, къ союзу, котораго т не хотли? Понятіе федераціи не совмстно съ подобными требованіями. Гельветическое большинство дйствовало въ силу права національнаго самосохраненія. Оно видло, что Швейцарія, по своему положенію между двумя великими державами, не могла, безъ крайней для себя опасности, допустить образованія новаго, боле или мене враждебнаго союза; и уступая необходимости, поддерживая свое право доводами силы, оно провозглашаетъ начало единства во имя будто бы федераціи. – Въ настоящую минуту, когда я пишу, сверные штаты Америки хотятъ точно также силою удержать въ союз южные штаты и обзываютъ ихъ измнниками и бунтовщиками, какъ будто союзъ есть ни боле ни мене какъ монархія, а Линкольнъ императоръ; и здсь не приложимо даже то оправданіе, какого могутъ для себя требовать швейцарскіе либералы1846 г., потому что американской свобод ничто не угрожаетъ.

Очевидно однако, что одно изъ двухъ: или слово федерація заключаетъ въ себ смыслъ, которымъ основатели союза хотли рзко отличить его отъ всякой другой политической системы, – въ такомъ случа, оставивъ невольничій вопросъ въ сторон, мы должны признать несправедливость войны, объявленной Сверомъ Югу; или подъ видомъ федераціи скрывались стремленіе къ образованію великой имперіи, стремленіе, которое ждало только благопріятной минуты для своего обнаруженія, – въ такомъ случа американцамъ придется со временемъ вычеркнуть изъ своего лексикона слова – политическая свобода, республика демократія, федерація и даже союзъ. По ту сторону Атлантическаго океана уже не признаютъ международнаго права, т. е. федеративнаго принципа: это нисколько не двусмысленное знаменіе предстоящаго преобразованія союза. Всего странне въ этомъ дл поведеніе европейской демократіи, которая сочувственно относится къ тому, что длается въ Америк, и такимъ образомъ отрекается отъ своего собственнаго принципа и отъ своихъ надеждъ.

Изъ всего этого слдуетъ, что соціальная революція въ смысл взаимности – чистая химера, такъ какъ въ такомъ обществ политическій порядокъ, чтобы соотвтствовать экономическому, долженъ представлять федеративное государство, а такое государство само по себ совершенно невозможно. Въ дйствительности, федерація всегда представляла собою переходное явленіе государства, едва начинающаго слагаться; въ теоріи, это безсмыслица. Поэтому, указывая на федерализмъ, какъ на свой послдній выводъ, взаимность сама себя исключаетъ; она ничто.

Прежде чмъ опровергнуть это разсужденіе, необходимо возстановить историческую истину.

Противники федерализма совершенно произвольно приписываютъ централизаціи вс выгоды, которыя оспариваютъ у федераціи. Они утверждаютъ, что централизація столь же сильна и логична, сколько федерація слаба и безсмысленна, и что этимъ-то и объясняется различіе ихъ историческихъ судебъ. Поэтому, чтобы разсмотрть вопросъ со всхъ сторонъ, мн слдовало бы, съ своей стороны, разобрать принципъ централизаціи и показать что – если федерація всегда играла второстепенную роль; если, благодаря нескладиц ихъ учрежденій, федераціи никогда не могли долго просуществовать, и если принципъ ихъ, повидимому, даже не можетъ быть осуществленъ въ нихъ, – за то сильно централизованныя государства противопоставляли преграды для развитія отдльныхъ народностей.