Чтение онлайн

И такъ, мы можемъ сказать, что роли буржуаза – капиталиста, буржуаза – собственника, буржуаза – предпринимателя, буржуаза – правительства, съ одной стороны, и рабочей демократіи, съ другой, совершенно перемнились. Массой, толпой, презренной чернью приходится называть уже не рабочую демократію, но скоре буржуазію. Въ совокупности своей, рабочій народъ уже не груда пыли, какъ говорилъ Наполеонъ I. Что такое общество? говорилъ онъ: это – администрація, полиція, судъ, церковь, армія; остальное – прахъ. Rudis indigestaque moles. Теперь рабочій народъ составляетъ сословіе; онъ чувствуетъ себя, разсуждаетъ, подаетъ голосъ, хотя, къ сожалнію, безразсудно, но все-таки по собственной вол, и уже развиваетъ свою идею. Буржуазія же не мыслитъ; она обратилась въ прахъ, въ нестройную массу.

И такъ, вдохновенный энергическимъ сознаніемъ, увлекаемый могуществомъ справедливой идеи, народъ является міру во всей сил и блеск органическаго развитія, требуетъ себ мста въ совтахъ страны, предлагаетъ среднему сословію союзъ, котораго оно скоро будетъ заискивать. A тмъ временемъ, высшая буржуазія, попадая изъ одной политической катастрофы въ другую, дошла до послдней степени умственной и нравственной пустоты, разложилась въ массу, въ которой, кром эгоизма, не осталось ничего человческаго. Она ищетъ спасителя, когда ей нтъ спасенія; принимаетъ на себя видъ циническаго равнодушія и этимъ замняетъ себ всякій планъ дйствій. Она не соглашается на неизбжное преобразованіе и предпочитаетъ навлечь на себя и на страну новыя бдствія яростнымъ отрицаніемъ того, что привтствовала и чему поклонялась въ 89 году, т. е. Права, Науки, Прогресса, короче – Справедливости.

Замтимъ, что съ 1848 г. французская нація раздляется на семь главныхъ партій:

a) Легитимистовъ;

b) Орлеанистовъ или приверженцевъ конституціонной монархіи;

c) Бонапартистовъ или имперіалистовъ;

d) Клерикаловъ, епископаловъ или іезуитовъ;

e) Республиканцевъ консервативныхъ, которые отличаются отъ предъидущихъ только отрицаніемъ монархіи, а въ экономическихъ вопросахъ слдуютъ тмъ же принципамъ, какъ и монархисты;

f) Республиканцевъ радикальныхъ или демократовъ, иначе красныхъ или соціалистовъ; къ нимъ логически примыкаютъ –

g) Федералисты.

Каждая изъ этихъ партій подраздляется на множество оттнковъ: такъ мы видли (часть 2, глава II), что радикалы раздлялись на дв школы, школу коммунистовъ или Люксанбургскую и школу принципа взаимности, недавно основанную Шестьюдесятью. Едва республика утвердилась 24 февраля 1848 г. на мст монархіи, какъ возникла вражда, а вскор и междоусобная война между союзомъ старыхъ партій а, b, с, d, e и новою партіею f-g, которую защитники старыхъ началъ обвиняли въ заговор противъ собственности, религіи, семейства и нравственности.

Послдствія этого обвиненія оказались весьма счастливыми для обвиненной партіи. Она положила начало уничтоженію старыхъ партій, принудивъ ихъ примириться другъ съ другомъ; потомъ она сдлала республику солидарною съ своими принципами, доказавъ, что принципы эти прямо вытекаютъ изъ республиканскихъ началъ. Со времени Люксанбургскихъ засданій, особенно съ 16 го апрля, борьба противъ соціальной республики сдлалась задачею всхъ правительствъ, переходя, какъ по наслдству, отъ одного къ другому, отъ временнаго правительства къ генералу Кавеньяку, отъ генерала Кавеньяка къ президенту Людовику Наполеону, отъ Людовика Наполеона къ императорскому правительству, которому союзныя партіи, враждебныя соціальной демократіи и побжденныя въ одно время съ нею 2 декабря, дали названіе Спасителя Общества.

Теперь мы видимъ, что въ борьб противъ красной или соціальной демократіи, сначала въ 1848 и 1849, потомъ въ 1851 и 1852 г. г., сосредоточивается весь интересъ современной исторіи; что до сихъ поръ она остается главнымъ условіемъ существованія императорскаго правительства; что въ своей домашней политик вторая имперія никогда не упускала изъ виду этого условія своего существованія; что нтъ основанія думать, чтобы она измнила теперь свое поведеніе, тмъ боле, что на выборахъ 1863 и 1864 г. радикальная партія приняла угрожающее положеніе и что только страхъ Соціализма связываетъ съ правительствомъ побжденныя, но непримирившіяся съ нимъ партіи легитимистовъ, орлеанистовъ, консервативныхъ республиканцевъ и клерикаловъ. Такимъ образомъ, съ нашей точки зрнія, императорское правительство, на которое антрепренеры конституціонной оппозиціи хотятъ свалить все бремя непопулярности, постигшей одинаково всхъ ихъ, представляется простымъ выраженіемъ реакціи. Наше положеніе ни на волосъ не измнилось бы, если бы вмсто наполеоновской династіи обстоятельства вручили власть Генриху V, или графу Парижскому, или какому нибудь африканцу, продолжателю Кавеньяка.

Эта политика трусости и реакціи неизмнна, несмотря ни на какія перемны царствованій: объ этомъ свидтельствуетъ главнымъ образомъ то, что промышленный и финансовый феодализмъ, издавна подготовленный во время 36 лтъ реставраціи, іюльской монархіи и республики, не переставалъ укрпляться и развиваться со времени государственнаго переворота. Къ нему примкнули люди всхъ партій. Въ послднее время онъ окончательно организовался и утвердился: выборы 1863 г. послали его въ парламентъ въ большомъ числ представителей. И не странно ли, что феодализмъ этотъ, повидимому, хочетъ, подобно Соціализму, отождествить политику съ политической экономіей; мало по малу онъ сливается съ правительствомъ, вдохновляетъ его, преобладаетъ надъ нимъ. Въ теченіе 11 лтъ, онъ, съ церковью и арміею, составляетъ жизненный нервъ имперіи, и конечно, никто не скажетъ, что врность его когда нибудь колебалась.

Между тмъ большія анонимныя, лихоимствующія компаніи успли составить коалицію; вскор средніе классы, разоренные и поглощенные конкурренціей, низвергнутся въ феодальное рабство или обратятся въ пролетаріевъ. Тогда пробьетъ ршительный часъ, и если новый законъ 31 мая не подоспетъ на помощь этой систем, вопросъ ршится на пол битвы общей подачи голосовъ. Какъ будутъ держать себя въ этихъ новыхъ комиціяхъ средніе классы? Окажутъ ли они то безкорыстіе, которое недавно такъ безразсудно выказали рабочіе классы? Увлекши эту чернь, соединятся ли они съ нею? Мы видли, какъ дйствуетъ эта жалкая мелкая, буржуазія; мы знаемъ, какъ и за кого подаетъ она свой голосъ. Лишенная сознанія и идеи, обманываемая своею журналистикою по всмъ современнымъ вопросамъ, всегда расположенная врить, что перемна въ личномъ состав и рутин правительства облегчитъ ея страданія, неспособная пробить себ дорогу въ политик, вн протоптанной колеи, умющая только назначать кандидатовъ кружковъ и отвергать кандидатовъ правительства, – она врядъ ли догадается присоединиться къ молодому элементу, къ партіи, которая думаетъ, хочетъ, дйствуетъ, зоветъ ее, и которая сильна.

И такъ, не подлежитъ сомннію, что со 2 декабря 1851, если не съ 23 іюня 1848 г., соціальная демократія отлучена отъ общества, чтобы не сказать – исключена. Если не личности, то идеи наши стоятъ вн правительства, вн общества; не посмли еще только объявить насъ вн законовъ. Этому препятствуетъ принципъ свободы мнній. За то стараются всми силами лишать наши идеи всхъ средствъ распространяться; ихъ предаютъ продажнымъ органамъ. Однимъ намъ упорно отказываютъ пользоваться періодической печатью, между тмъ какъ вс старыя партіи, вс шарлатаны, вс ренегаты, вс сводники могутъ свободно распоряжаться ею. Если иногда нашему принципу и случится высказаться передъ правительствомъ, – привилегированные живодеры спшатъ какъ можно скоре уничтожить или устранить его, вооруживъ противъ него коалицію противныхъ мнній. Члены временнаго правительства, когда въ 1864 г. ихъ выкопали изъ могилъ, съ такимъ же ожесточеніемъ противились рабочимъ представительствамъ, съ какимъ вожди финансоваго феодализма возставали, въ теченіе 12 лтъ, противъ экономическихъ плановъ демократіи.

Господствующій теперь порядокъ таковъ, что истреблять насъ считается спасать общество и собственность; онъ таковъ, что, если демократія не съуметъ организоваться и не научится бороться, намъ въ перспектив неизбжно предстоятъ умственный остракизмъ и инквизиція мысли. Что намъ здсь длать? Примемъ же съ гордостью наше отлученіе, и, такъ какъ старый міръ отвергаетъ насъ, отршимся отъ него сами ршительно.

Не пугайся слова: «отршеніе» мой проницательный читатель, и не клевещи на меня за него. Ты ошибешься, если подумаешь, что я проповдую народу или возмущеніе, или безропотную покорность. Во первыхъ, я чуждъ всякой вражды, всякаго желанія ненависти или междоусобія. Вдь уже извстно, что я вовсе не человкъ дйствія. То, что я разумю подъ отршеніемъ, просто условіе всякой жизни. Отличаться, опредляться – значитъ существовать, какъ смшиваться и поглощаться – значитъ уничтожаться. Разрывъ, разрывъ законный – единственное средство утвердить наше право и заставить признать себя политическою партіею. Это самое могущественное и самое честное оружіе, какъ для защиты, такъ и для нападенія. Въ теченіе долгаго времени, соціальная демократія лишь изрдка заявляла о своемъ существованіи частными изданіями; манифестъ Шестидесяти – первая и сильная попытка коллективнаго заявленія, вышедшаго прямо изъ среды народа. Слишкомъ наивное заключеніе его извстно; извстно также, что сначала онъ былъ встрченъ одобреніемъ, но потомъ устраненъ большинствомъ демократическихъ избирателей. Рабочихъ представителей не приняли, и хорошо сдлали. Но подобная попытка не должна повторяться: это было бы позорно и глупо. Теперь пришло время дйствовать честнымъ и разумнымъ разрывомъ, который, впрочемъ во всякомъ случа, неизбженъ. Разсмотримъ же, въ чемъ состоитъ этотъ разрывъ.

На выборахъ 1863–64 г. рабочая демократія, обнаруживъ ршимость заставить признать свои политическія права, высказала, въ то же время, свою идею и главныя притязанія. Она стремится, не боле, не мене, какъ произвести въ свою пользу экономическій соціальный переворотъ.

Но чтобы разршить такую великую задачу, недостаточно боле или мене двусмысленныхъ заявленій на выборахъ, газетныхъ исповданій принциповъ и публичныхъ лекцій, устроиваемыхъ нкоторыми ораторами съ дозволенія полиціи; недостаточно даже того, что нкоторые практики, переходя отъ проповди къ длу, собираютъ вокругъ себя, въ обществахъ взаимнаго вспоможенія или труда, нсколько сотъ приверженцевъ. Дло реформаціи могло бы такъ тянуться цлые вка, не производя никакого результата и увеселяя отъ времени до времени консерваторовъ. Надобно дйствовать и въ области соціальнаго дла, и въ области политики всми законными средствами, прибгать къ коллективной сил, возбуждать вс силы страны и государства.