Чтение онлайн

ХРЯСТЬ!

В дверь ударили с такой силой, что она слетела с петель и с оглушительным грохотом хлопнулась на пол.

В дверном проеме стоял гигантский человек. Его лица совершенно не было видно из-за копны длинных спутанных волос и дикой косматой бороды, но глаза его поблескивали оттуда, словно два черных жука.

Великан проскользнул в хижину, задев головой потолок. Он нагнулся, поднял упавшую дверь и с легкостью вставил ее на место. Шум шторма, доносившийся снаружи, слегка попритих. Он повернулся, и оглядел их всех.

– Может, заварим чайку? Не так-то просто было досюда добраться...

Он шагнул к дивану, где сидел остолбеневший от страха Дадли.

– Двинься, жирный бурдюк, - сказал незнакомец.

Дадли заверещал и побежал прятаться за спину матери, которая сама испуганно жалась к дяде Вернону.

– Так это ты, Гарри, - произнес великан.

Гарри взглянул в свирепое, дикое, завешенное волосами лицо и увидел, как глаза-жуки сощурились в улыбке.

– Когда я видел тебя последний раз, ты был младенцем, - пояснил великан.
– Ты вылитый отец, хотя глаза матушкины.

Дядя Вернон издал странный скрежещущий звук.

– Я требую, чтобы вы немедленно ушли, сэр!
– сказал он.
– Вы ворвались сюда силой!

– Ой, да заткнись ты, Дарсли, старый сморчок, - отмахнулся гигант. Не вставая с дивана, он выдернул ружье из рук дядюшки Вернона, легко, будто резиновое, завязал узлом, и отшвырнул в угол комнаты.

Дядя Вернон издал новый странный звук, словно мышь, на которую наступили.

– Ну хорошо - Гарри, - гигант повернулся к Дарсли спиной. Поздравляю тебя с днем рождения! У меня есть кое-что для тебя - я, кажется, ненароком присел на него, но вкуса это не испортит.

Из внутреннего кармана своего пальто он извлек слегка сплющенную коробку. Гарри открыл ее дрожащими пальцами. Там был большой и увесистый шоколадный торт с зеленой сахарной надписью: "С Днем рождения, Гарри".

Гарри поднял взгляд на великана. Он хотел было поблагодарить, но слова почему-то не шли изо рта, и вместо этого он спросил: "Вы кто?"

Великан кивнул головой.

– Верно, я ж не представился. Рубеус Хагрид, Хранитель Ключей и Угодий Хогвартса.

Он протянул огромную ладонь и потряс Гарри за предплечье.

– А все-таки, что там с чаем?
– спросил он, потирая руки.
– Я бы и от чего покрепче не отказался.

Он взглянул на пустой очаг со скукоженными пакетами от чипсов, и фыркнул. Затем подошел к очагу; не было видно, что он там делал, но секундой позже в очаге пылал огонь. Вся хижина озарилась мерцающим светом, и на Гарри накатила волна тепла, будто бы он попал в горячую ванну.

Великан снова сел на диван, прогнувшийся под его весом, и начал извлекать из карманов пальто всевозможные вещи: медный котелок, сплющенную пачку сарделек, вертел, заварочный чайник, несколько оббитых кружек и бутылку некой янтарной жидкости, из которой отхлебнул, перед тем, как готовить чай. Вскоре хижина наполнилась скворчанием и запахом жарящихся сарделек. Пока гигант возился, никто не проронил ни слова, но когда он стряхнул с вертела первые полдюжины толстых, сочных, поджаристых сарделек, Дадли слегка заерзал. Дядюшка Вернон строго сказал:

– Не бери ничего из его рук, Дадли.

Великан мрачно хмыкнул.

– Не переживай, Дарсли, твоему жирдяю-сынку незачем жиреть еще больше.

Он протянул сардельки Гарри, который был так голоден, что, казалось, в жизни не пробовал ничего вкуснее, но при этом не сводил глаз с гиганта. Так как никто явно не собирался ничего объяснять, он наконец спросил:

– Простите, но я не понял, кто вы?

Великан отпил глоток чаю и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Зови меня Хагрид, - сказал он.
– Меня все так зовут. Как я тебе говорил, я Хранитель Ключей в Хогвартсе - о Хогвартсе-то ты, конечно, все знаешь.

– Э-э - нет, - сказал Гарри.

Хагрид выглядел потрясенным.

– Мне очень жаль, - быстро сказал Гарри.

– Очень жаль?
– возопил Хагрид, оборачиваясь к отпрянувшим в тень Дарсли.
– Это они сейчас пожалеют! Я знал, что ты не получаешь своих писем, но я даже подумать не мог, что ты вообще не знаешь о Хогвартсе, заявляю во всеуслышание. Ты что же, не знаешь, где твои родители всему научились?

– Чему - всему?
– спросил Гарри.

ЧЕМУ ВСЕМУ?
– загремел Хагрид.
– Подожди-ка чуток!

Он вскочил на ноги. В ярости он, казалось, заполнил собой всю лачугу. Дарсли попытались укрыться под стеной.

– Вы хотите сказать, - рычал он на Дарсли.
– что этот мальчик этот мальчик!
– не знает ничего - НИ О ЧЕМ?

Гарри решил, что дело зашло слишком далеко. В конце концов, он ходил в школу и даже неплохо учился.

– Я кое-что знаю, - сказал он.
– Ну, математика, еще всякое-разное.

Но Хагрид просто махнул рукой и сказал:

– Я имею в виду наш мир. Твой мир. Мой мир. Мир твоих родителей.

– Какой мир?

Хагрид выглядел, как будто сейчас взорвется.

– ДАРСЛИ!
– гаркнул он.

Дядюшка Вернон, который стал очень бледным, прошептал что-то вроде: "Мня... Мне..." Хагрид яростно уставился на Гарри.

– Но ты просто обязан знать про своих маму с папой, - сказал он. Они знамениты. Ты знаменит.

– Что? Моя - мои мама с папой были знамениты, да?

– Так ты не знаешь... Не знаешь...
– бормотал Хагрид, запустив пальцы в волосы и глядя на Гарри в замешательстве.

– Так ты не знаешь, кто ты?
– наконец произнес он.

Дядюшка Вернон внезапно обрел дар речи.

– Стоп!
– скомандовал он.
– Остановитесь, сэр! Я запрещаю вам говорить мальчику что-либо!

И более храбрый человек, чем дядя Вернон, спасовал бы перед тем неистовым взглядом, которым наградил его Хагрид; когда Хагрид заговорил, каждый слог вибрировал от ярости.

– Вы никогда не говорили ему? Не говорили, что было в письме, которое оставил Дамбльдор? Я был там! Я видел, Дарсли, как Дамбльдор клал его! И вы скрывали от него все эти годы!

– Что от меня скрывали?
– нетерпеливо спросил Гарри.

– СТОЙТЕ! Я ЗАПРЕЩАЮ!
– панически завизжал дядя Вернон.

Тетя Петуния в ужасе ахнула.

– Да провалитесь, вы оба, - сказал Хагрид.
– Гарри, ты - волшебник.

В хижине воцарилась тишина. Были слышны только шум моря и свист ветра.

– Я - кто?
– выдохнул Гарри.

– Волшебник, само собой, -сказал Хагрид, снова садясь на диван, который заскрипел и прогнулся еще сильнее.
– И чертовски хороший, я бы сказал, тебе только надо немного подучиться. А кем бы тебе еще быть, с такими-то родителями? Я думаю, тебе пора прочесть письмо.