Чтение онлайн

— Нет, Рон, — ответил Люпин. — Двоих.

Он перестал шагать, его глаза остановились на Роне.

— Ты не позволишь мне взглянуть на твою крысу? — спросил он мягко.

— Что? — нахмурился Рон. — Причём тут Короста?

— Притом, — сказал Люпин. — Так можно мне на него посмотреть?

Помедлив, Рон все же сунул руку в карман и вытащил отчаянно сопротивлявшегося Коросту. Чтобы удержать крысу, Рону пришлось схватить её за лысый хвост. Косолап привстал на коленях у Блэка и тихо зашипел.

Люпин подошел к Рону. Затаил дыхание, он внимательно рассматривал Коросту.

— Погодите-ка, — испуганно сказал Рон, удерживая Коросту. — Причём здесь моя крыса?

— Это не крыса, — неожиданно прохрипел Сириус Блэк.

— Как так? Конечно же, крыса…

— Нет, — тихо сказал Люпин. — Это волшебник.

— Анимаг, — добавил Блэк, — по имени Питер Петтигрю.

Прошло несколько секунд, прежде чем в голове у них уложилась вся несуразность сказанного. Потом Рон произнёс вслух то, о чём подумал Гарри:

— Вы оба с ума сошли.

— Бред какой-то! — пролепетала Гермиона.

— Питер Петтигрю мёртв! — сказал Гарри. — Он убил его двенадцать лет назад!

Он указал на Блэка, чье лицо судорожно дёрнулось.

— Я собирался, — прорычал он, оголив жёлтые зубы, — но коротышка Питер обвёл меня вокруг пальца… но не в этот раз!

И Косолапа сбросили на пол, когда Блэк рванулся к Коросте. Рон завопил от боли, когда Блэк навалился на его сломанную ногу.

— Сириус, НЕТ! — крикнул Люпин, бросаясь на Блэка и снова оттаскивая его от Рона. — ПОДОЖДИ! Ты не можешь вот так… им нужно понять… мы должны объяснить…

— Можно потом объяснить! — прорычал Блэк, пытаясь освободиться из хватки Люпина. Он всё ещё хватался одной рукой за воздух, стараясь дотянуться до Коросты, который визжал, как поросёнок, царапая Рону лицо и шею, пытаясь убежать.

— У них… есть… право… всё… знать! — задыхаясь и с трудом удерживая Блэка, сказал Люпин. — Он был у Рона домашним животным! В этой истории есть моменты, которых не понимаю даже я! А Гарри… Ты обязан рассказать Гарри правду, Сириус!

Блэк перестал вырываться, хотя и не отвел взгляда глубоко запавших глаз от Коросты, которого Рон крепко сжимал исцарапанными и искусанными до крови руками.

— Ладно, — сказал Блэк, не сводя глаз с крысы. — Объясняй им что угодно. Но быстро, Ремус. Я хочу совершить убийство, за которое меня посадили…

— Вы оба спятили, — пробормотал Рон, оглядываясь на Гарри и Гермиону в поисках поддержки. — С меня хватит. Я ухожу.

Он попытался встать на здоровую ногу, но Люпин поднял волшебную палочку, указывая на Коросту.

— Ты выслушаешь меня, Рон, — тихо сказал он. — Только крепко держи Питера, пока будешь слушать.

— ОН НЕ ПИТЕР, ОН КОРОСТА! — заорал Рон, пытаясь засунуть крысу обратно в нагрудный карман, но Короста слишком усердно сопротивлялся. Рон покачнулся и потерял равновесие, и Гарри подхватил его и усадил обратно на кровать. Потом, не обращая внимания на Блэка, Гарри повернулся к Люпину:

— Петтигрю умер при свидетелях, — сказал он. — При целой улице свидетелей…

— Они увидели вовсе не то, что подумали! — свирепо пробормотал Блэк, наблюдая, как Короста мечется в руках Рона.

— Все думали, что Сириус убил Питера, — согласился Люпин. — И я тоже… пока не увидел Карту сегодня вечером. Потому что Карта Мародёров никогда не врёт… Питер жив. Он у Рона в руках, Гарри.

Гарри взглянул на Рона, и, когда их глаза встретились, они молча сошлись во мнении: Блэк и Люпин сошли с ума. Их история была абсолютно неправдоподобна. Короста — Питер Петтигрю? Скорее всего, Азкабан сделал своё дело с Блэком… Но почему же Люпин ему подыгрывает?

В этот момент в разговор вступила Гермиона. Запинаясь, стараясь придать голосу уверенности и заставить Люпина здраво взглянуть на происходящее, она сказала:

— Но, профессор Люпин… Короста не может быть Петтигрю… это не так, вы же знаете…

— Почему? — спокойно спросил Люпин, как будто они были на занятии, и Гермиона просто обнаружила ошибку во время эксперимента с Гриндилоу.

— Потому что… Потому что все бы знали, если бы Питер Петтигрю был анимагом. Профессор МакГонагалл рассказывала нам об анимагах. И я почитала о них в дополнительной литературе, выполняя домашнее задание… Министерство Магии ведёт список волшебников и волшебниц, которые могут становиться животными; существует реестр, в котором написано, в кого они превращаются, их отличительные черты и вообще… Так вот, я пошла к профессору МакГонагалл и просмотрела этот реестр, и за двадцатый век прибавилось только семь анимагов, а имени Петтигрю там не было.

Гарри едва успел удивиться, насколько серьёзно Гермиона подходит к домашним заданиям, как вдруг Люпин рассмеялся.

— Все верно, Гермиона! — сказал он. — В Министерстве никогда не знали, что в Хогвартсе было трое незарегистрированных анимагов.

— Если ты решил рассказать им всю историю целиком, давай живее, Ремус, — вмешался Блэк, до сих пор наблюдавший за каждым отчаянным движением Коросты. — Я ждал двенадцать лет, и не собираюсь ждать дальше.

— Хорошо… но ты должен помочь мне, Сириус, — сказал Люпин. — Я знаю только начало…

Люпин запнулся. За его спиной раздался громкий скрип. Дверь спальни открылась сама собой. Все пятеро недоумённо уставились на неё. Люпин подошёл и выглянул наружу.

— Никого…

— Здесь полно приведений! — сказал Рон.

— Нет, — сказал Люпин, озадаченно поглядывая на дверь. — В Визжащей Хижине никогда не было привидений… стоны и визг, который слышали жители, издавал я.

Он откинул со лба седеющую прядь, на секунду задумался и сказал:

— История начинается с того момента, как… я стал оборотнем. Ничего бы не случилось, если бы… если бы я не был таким безрассудно храбрым…

Он казался очень грустным и усталым. Рон хотел что-то сказать, но Гермиона шикнула на него. Она внимательно смотрела на Люпина.

— Я был очень маленьким, когда меня укусил оборотень. Мои родители перепробовали всё, но в те времена не было лекарства. То зелье, которое мне готовил профессор Снейп изобретено недавно. Оно делает меня безобидным. Я пью его в течение недели перед полнолунием, и, когда перевоплощаюсь, держу себя в руках… Я могу свернуться у себя в кабинете, не причиняя вреда другим, и жду, пока луна не идёт на убыль.

Но до того, как было открыто Аконитовое Зелье, раз в месяц я превращался в чудовище. Дорога в Хогвартс была для меня закрыта. Никто из родителей не захотел бы, чтобы их дети находились рядом со мной.

Но потом директором стал Дамблдор. Он проникся сочувствием и сказал, что если принять меры, нет причин, чтобы я не учился здесь… — Люпин вздохнул, и взглянул на Гарри. — Пару месяцев назад я говорил тебе, что Дракучую Иву посадили в год моего поступления в Хогвартс. На самом деле её посадили из-за меня. Этот дом… — Люпин обвел комнату затравленным взглядом, — туннель, который к нему ведёт… Всё это было построено ради меня. Раз в месяц меня отправляли сюда, чтобы я перевоплотился. А дерево посадили, чтобы никто не мог пробраться ко мне, пока я опасен.