Чтение онлайн

Горькое разочарование Филча было абсолютно предсказуемым, но почему у Малфоя, подумал Гарри, почти такой же несчастный вид? И почему Снегг смотрит на Малфоя с таким гневом и - может ли это быть?
– со страхом?

Но не успел Гарри разобраться в своих впечатлениях, как Филч уже поплелся прочь, шаркая ногами и бормоча что-то себе под нос. Малфой изобразил улыбку и стал благодарить Слизнорта за великодушие, а лицо Снегга снова сделалось абсолютно непроницаемым.

–  Не за что, не за что, - отмахнулся от Малфоя Слизнорт.
– В конце концов, я знавал вашего дедушку…

–  Он всегда отзывался о вас с большим уважением, сэр, - поспешно ввернул Малфой.
– Говорил, что не знает лучшего мастера зельеварения…

Гарри не мог отвести глаз от Малфоя. Его поразило не то, что Малфой подлизывается к преподавателю, эта картина была ему хорошо знакома по урокам Снегга. Удивило его то, что Малфой в самом деле выглядел больным. Гарри давно уже не случалось видеть Малфоя вблизи, и теперь он заметил, что под глазами у него залегли темные тени, а кожа приобрела явственно сероватый оттенок.

–  Я хотел бы с вами поговорить, Драко, - внезапно сказал Снегг.

–  Ну что вы, Северус.
– Слизнорт снова икнул.
– Сейчас Рождество, не будьте к нему слишком строги…

–  Я - декан его факультета, мне решать, строгим с ним быть или не строгим, - отрезал Снегг.
– Следуйте за мной, Драко.

Они вышли из кабинета. Снегг шагал впереди, Малфой за ним с недовольным видом. Гарри постоял с минуту в нерешительности, потом сказал Полумне:

–  Я на минуточку… э-э… в туалет…

–  Хорошо, - покладисто ответила она. Пробираясь к выходу, Гарри смутно слышал, как она рассказывает о заговоре Гнилозубов профессору Трелони, которую эта тема, по-видимому, живо заинтересовала.

В коридоре никого не было. Пара пустяков - вытащить из кармана мантию-невидимку и накинуть ее на себя. Труднее оказалось отыскать Малфоя и Снегга. Гарри побежал - его шаги заглушала музыка и громкая болтовня, доносившиеся из кабинета Слизнорта. Может быть, Снегг повел Малфоя в свой кабинет в подземелье?.. А может, в слизеринскую гостиную?.. На всякий случай Гарри прикладывал ухо к каждой двери, мимо которой пробегал, и вдруг, вздрогнув от радости, припал к замочной скважине последней классной комнаты в коридоре. Оттуда слышались голоса.

–  Не имеете права допускать ошибки, Драко, потому что, если вас исключат из школы…

–  Я тут ни при чем, ясно?

–  Надеюсь, что вы говорите правду, поскольку все это было не только неумело, но и попросту глупо. Вас уже подозревают в соучастии.

–  Кто меня подозревает?
– сердито спросил Малфой.
– В последний раз повторяю: я этого не делал, понятно? Наверное, у этой Белл есть враги, о которых никто не знает… Не надо на меня так смотреть! Я знаю, что вы делаете, я не такой тупой, только ничего у вас не выйдет! Я могу вам помешать!

Наступила пауза, потом Снегг тихо сказал:

–  Ага… вижу, тетя Беллатриса учила вас окклюменции. Какие же мысли вы стараетесь скрыть от своего хозяина, Драко?

–  От него я ничего не скрываю, я только не хочу, чтобы вы лезли не в свое дело!

Гарри плотнее прижался ухом к замочной скважине. С чего это Малфой так разговаривает со Снеггом, которого вроде всегда уважал, даже, можно сказать, Снегг ему нравился?

–  Так вот почему вы избегаете меня с начала учебного года? Боитесь моего вмешательства? А понимаете ли вы, что если бы кто-нибудь другой посмел не явиться ко мне в кабинет после того, как я несколько раз вызывал его…

–  Ну, оставьте меня после уроков! Наябедничайте на меня Дамблдору!
– с издевкой предложил Малфой.

Снова наступила тишина. Наконец Снегг сказал:

–  Вы прекрасно знаете, что я не намерен делать ни того, ни другого.

–  Ну, так и прекратите вызывать меня к себе в кабинет!

–  Послушайте меня, - сказал Снегг так тихо, что Гарри пришлось изо всех сил притиснуть ухо к замочной скважине, чтобы расслышать его слова.
– Я стараюсь помочь вам. Я обещал вашей матушке защитить вас. Я принес Непреложный Обет, Драко…

–  Значит, придется вам его нарушить, потому что я не нуждаюсь в вашей помощи! Это мое задание, он поручил это мне, и я это сделаю. У меня есть план, и он сработает, просто получается немножко дольше, чем я рассчитывал!

–  Что за план?

–  Не ваше дело!

–  Если вы расскажете мне, что вы собираетесь делать, я смогу помочь вам…

–  Спасибо, мне уже помогают! Не думайте, я не один!

–  Во всяком случае, вы были одни сегодня вечером, и это в высшей степени глупо - бродить по коридорам без провожатых и без дозорных, которые могли бы поднять тревогу. Элементарные ошибки…

–  Я взял бы с собой Крэбба и Гойла, если бы вы не оставили их после уроков!

–  Говорите тише!
– словно выплюнул Снегг, поскольку Малфой, войдя в раж, повысил голос.
– Если ваши приятели, Крэбб и Гойл, хотят в этом году все-таки сдать СОВ по защите от Темных искусств, они должны заниматься чуточку старательнее, чем в на-стоящее…

–  Да кому это нужно?
– процедил Малфой.
– Защита от Темных искусств - это же все не на самом деле, сплошное притворство, правда? Как будто кому-то из нас нужно защищаться от Темных искусств!

–  Это притворство, Драко, необходимо для нашего успеха!
– возразил Снегг.
– Где бы, по-вашему, я был все эти годы, если бы не умел притворяться? А теперь послушайте меня! Вы ведете себя неосмотрительно, бродите по коридорам ночью, позволяете себя поймать, а если вы полагаетесь на таких помощничков, как Крэбб и Гойл…

–  Не только на них! На моей стороне есть еще другие люди, получше!

–  Так расскажите же мне о них, и я смогу…

–  Знаю, чего вы добиваетесь! Хотите украсть у меня славу!

Снова пауза и холодный голос Снегга:

–  Вы ведете себя как ребенок. Я понимаю, что вы расстроены арестом отца, но…

У Гарри было не больше секунды, чтобы убраться с дороги: он услышал за дверью шаги Малфоя и отскочил в сторону как раз в тот момент, когда дверь распахнулась. Малфой быстро зашагал по коридору, прошел мимо открытой двери в кабинет Слизнорта и скрылся за углом.

Почти не дыша, Гарри замер, как был, на корточках, и не смел пошевелиться, пока из классной комнаты не показался Снегг. С непроницаемым лицом Снегг вернулся на вечеринку. Гарри сидел на полу, укрытый мантией-невидимкой, и лихорадочно соображал.