Чтение онлайн

А.Г. В "Музпросвете" я написал, что музыка - это метафора движения времени. Слово "метафора" мне не нравится, потому что оно пахнет литературой. Я бы сказал, что музыка - это возможность феноменального, непосредственно чувственного переживания движения времени.

Что значит "непосредственно"? Вы видите красный цвет. Непосредственно видеть время вы не можете. Так вот, может быть движение некоторых объектов, когда вы видите, что их состояние меняется в пространстве. Скажем, подъезжает автомобиль. Это процесс, который идет у вас на глазах, вы его видите последовательно. Вот такого же сорта наблюдение или включенность в этот процесс. Предположим, что вы копаете яму, вы ее выкопали- это вы включены в процесс углубления ямы, и без вас этот процесс не пойдет.

Слушанье музыки похоже на копание ямы - без вас, без слушателя никакой музыки нет. Если я музыку не слушаю, она развивается дальше, меня тут нет. То есть музыка - это движение времени, причем параллельное движение нескольких времен. Интересно становится, когда я копаю яму, вы копаете яму, мы опаздываем при этом на поезд, идёт дождь и женщина моей мечты кричит из окна: "Суп готов! Что вы там возитесь?".

Многослойность протекающего времени - это еще не совсем музыка. Музыкой это становится, когда возникает связность. Связность - это то, что имеет в виду композитор, когда говорит, что "это не музыка". Связность -когда возникают акустические объекты, обладающие визуальным свойством ртути, то есть не угловатые, не то, что чашка, не то, что кубик стоит на кубике. (Горохов взял два кубика сахара, положил на стол и на них положил ложку). Понятно, что на каплю ртути это никак не похоже.

Можно сказать, что это один поток, это второй поток последовательного времени, но это не ртуть. Я не люблю слово "органика", но они не органичные. А в этом изменении форм во времени должна быть какая-то органика, какая-то связность. Наш мозг воспринимает много разных связностей. Некоторые связности возникают между слоями. Это является самым интересным.

Когда у текущих акустических процессов, у текущего времени внутри возникают гештальты, причем обладающие не свойством дизайна, то есть не угловатости, но аддитивности, то есть приставленности друг к другу. Вот я сжал два кулака, и вы видите, что образовался шарик. Но кулаки смотрятся по отдельности, а одновременно это как бы и двойной кулак. Акустическое переживание становится таким сложным, что уже можно говорить о том, что это музыка.

Не знаю, насколько это понятно. Наверное, звучит, как какое-то исповедание сектантской правды, меня это смущает, но проще я сказать не могу.

"ЗАВТРА". Но как получилось, что сейчас музыка стала в значительной степени дизайном. Притом что сравнительно недавно и у нас, и на Западе какие-то совершенно угловатые произведения воспринимались массами просто как откровение, в том числе и музыкальное?

А.Г. Во-первых, в этом вопросе есть определенная подмена, или, точнее, прыжок через яму. Я говорил о музыке вообще, а вы теперь спрашиваете о том, что, грубо говоря, техно-продюсеры - что они, идиоты, себе понимают? Слово "дизайн" всплыло, потому что я пытался объяснить, что такое связность.

Если мы хотим теперь перейти на то, как себя ведут в пространстве акустической вседозволенности молодые юзеры компьютеров - это совершенно другая история. Мне она не очень интересна.

Я сначала провоцировал несколько лет, когда компьютеров не было. Я увидел, как легко и просто делается техно-музыка. Я пытался уговорить русских провинциальных аутсайдеров, чтоб они тоже начали делать такого рода музыку. Я не знал, что она уже реально существует много лет в России. До Запада она не доходила, Интернета ещё особо не было.

А когда это стало мейнстримом, когда компьютер перестал быть роскошью и на компьютер стали тащить всевозможные аудиопрограммы, произошла чудовищная глобализация. Стало невозможно говорить о музыке с каждым отдельным разумным двуногим, который этой музыкой занимается. Как невозможно ребенку, играющему в футбол предъявлять претензии по поводу правил футбола. Потому что в Зимбабве или в Уругвае играют дети в тот же самый футбол. То же самое, к рэперам невозможно предъявить претензии по поводу ограниченности или слишком заформатированости хип-хопа, потому что он такой уже везде.

То же самое с электронной музыкой или с дизайном -дизайн везде примерно одинаков. Вот мы сидим в кафе. Здесь тоже есть интерьер. Можно пристать: а вот почему такой интерьер? Но это сектантский взгляд. Поэтому я придерживаюсь взгляда культурологического, сделать шаг назад и, как говорят, "чекать" - "check it out". Я отмечаю, что это существует, но я не предъявляю претензии. Я не говорю, что кто-то не прав или что так делать нельзя. Хотят люди делать дизайн, пускай люди делают дизайн. Если они не хотят его слышать или не способны слышать, пускай не слышат. Если возникает какой-то птичий язык, на котором они объясняют, чем один дизайн лучше или хуже или предпочтительней другого - ради Бога.

Если бы я был преподавателем или главным санитарным врачом России по электронной музыке, я, может быть, выступал бы время от времени с заявлениями, что такая-то новомодная музыка вредна для вашего музыкального слуха, потому что после этого Верди и Пуччини у вас пойдут не так легко. Поскольку я частный человек, меня это если и интересует, то в качестве процесса, который происходит в культуре.

 "ЗАВТРА". При этом до сих работает отечественная рок-музыка восьмидесятых годов, которая в значительной степени социальный феномен. Многие занимались самодеятельностью или же скорее назвали бы в самоопределении себя поэтами, нежели музыкантами, при этом стали законодателями мод именно в пространстве музыки в России, испортив-не испортив, но сформировав и по сей день массе людей вкусы и представления.

А.Г. Да, я замечаю, что то, что журналы пропагандируют последние десять лет не очень ново Часто возникает ощущение, то ли это "Аукцион" так звучал, то ли "Аквариум". Интонация, построение фраз - все эти ходы уже где-то были. Или же специфическая гребенщиковская метафорика, и это, да, неприятно. Я бы предпочел, чтобы было больше прикола. Но я, кстати, не согласен с тем, что наша тогдашняя музыка исключительно второсортна. Я очень хорошо отношусь к "Вежливому отказу", мне нравятся три песни "Эй!", "Статуи отцов" и "Помощник".

"Звуки Му" и "Мамонов и Алексей" - это minimal new wave или "минимал пост-панк". Я вижу, что пишут на youtube о мамоновских клипах западные люди - они в шоке, Мамонов совершенно неклассифицируем. Нельзя сказать, он аутентичный фрик, какой-то городской сумасшедший, или же он в такой роли Это значительно круче, чем Мэрилин Мэнсон. Я стоял в первом ряду, когда Мэнсон давал концерты в зале на четыреста человек, а не на стадионах - это было очень любопытное зрелище. Но я видел живого Мамонова, это сильнее. Группу "Мамонов и Алексей", где Мамонов еще стал круче, я не видел. Это экзистенциальный театр в том смысле, каким является театр "аутодафе" (сожжение еретика). Может быть, это даже слишком много для культуры.

Наконец, группа "ДК", горячим фаном которой я являюсь. Когда я увидел в буклете одного из переизданных альбомов "ДК" свой старый текст о панк-роке, меня просто распёрло от гордости. Это очень круто. Это и тексты, и саунд, это развинченная музыка, громыхающие барабаны Жарикова, какая-то беззаботность, нежелание переживать правильно ли я играю по аккордам.

Я мог бы сказать - это мировой уровень, если бы я очень ценил мировой уровень, но я его в гробу видал. Я считаю, что музыка неведомых деревень Таиланда и Камбоджи - это очень круто, а мировой уровень - это как раз не круто.