Чтение онлайн

Главными пропагандистами и агитаторами на грядущих губернаторских выборах в области будут козловы и еремеевы. То есть успешные, состоявшиеся в пореформенную пору главы районов, председатели колхозов, директора заводов и школ, главврачи горполиклиник и райбольниц. Следовательно, борьба на выборах станет прежде всего борьбой кандидатов за симпатии авторитетных среди избирателей администраторов и хозяйственников. За кого выскажется большинство из них?

Предугадать это трудно: человеческая душа — потемки. И ясно тут лишь следующее. У каждого успешного ныне начальника предприятия или учреждения — собачьи условия работы. Сегодня жизнь во вверенном ему коллективе теплится, а завтра — может погаснуть. И поэтому, видимо, выбирать администраторы и хозяйственники будут не сердцем, не гражданским умом, а шкурным рассудом — с каким кандидатом в губернаторы меньше шансов околеть? Выживание же многих коллективов напрямую зависит от расположения к области Центра, от финансовых ручейков оттуда и сроков их поступления.

У нынешних калужских руководителей — губернатора Сударенкова и выбранного с ним вместе вице-губернатора Артамонова — все четыре года их правления отношения с федеральными структурами были ровными и в значительной мере безоблачными. В результате в своем отчете перед избирателями они могут говорить о запуске новых заводов и реконструкции старых, о газификации нескольких районов и строительстве жилья и дорог, о восстановлении памятников культуры и издании книг по истории края. Но что будут стоить все козырные карты Сударенкова и Артамонова, если за несколько месяцев до выборов в области начнется финансовая лихорадка?

НОВАЯ ПРЕЗИДЕНТСКАЯ команда явно намерена централизовать управление страной. Но она никоим образом не дает понять, что в этом видоизмененном управлении не будет места олигархическим кланам. Если это так, то подчинение отдельного субъекта федерации Кремлю станет означать и подчинение его отдельному клану. То есть ужесточение управления произойдет через создание своего рода системы вотчин, при которой губернатор перестает быть удельным князем и делается марионеткой центральной власти и какого-то включенного в нее олигарха.

Калужская область при Советской власти имела достаточно мощный научно-технический потенциал. За десять лет реформ он был основательно подорван, и восстанавливать его ни одному финансовому клану нет резона. Но Калужская область — это и немалые минерально-сырьевые ресурсы. На ее территории есть залежи бурого угля, фосфоритов, известняка, мела, керамзита, песка стекольного и формовочного и редких глин — огнеупорных и полыгорскитовых — представляющих собой сырье, используемое при бурении нефтегазовых скважин. Но и это не все. Калужская область с ее развитой сетью железных и шоссейных дорог на 42 процента покрыта лесом — в том числе и ценных хвойных пород — сосной, елью, лиственницей, а также дубом, ясенем, кленом. Бери участки леса, пили и тащи в любую заграницу.

Если раздел страны на зоны влияния властно-олигархических кланов станет фактом, и если сегодняшние калужские руководители не устроят по тем или иным причинам ни один из кланов, то в области на исход лета всенепременно возникнут огромные долги по зарплате бюджетникам и начнутся перебои с кредитованием. В итоге калужским губернатором станет тот, которого назовут в Кремле. Финансовая удавка в деле централизации не менее эффективное оружие, чем автомат Калашникова.

В Брянской области выборы исполнительной власти тоже осенью. Тамошний губернатор Лодкин, в отличие от деидеологизированного калужского коллеги Сударенкова, имеет репутацию губернатора "красного". В сентябре 93-го Лодкин был единственным из руководителей областей России, который отказался выполнить указ Ельцина об отмене Конституции и разгоне Парламента. Через несколько дней после того Ельцин, вопреки всем законам, очередным указом отстранил Лодкина от исполнения должностных обязанностей, а прибывший из Москвы спецназ взял штурмом здание брянской областной администрации и посадил туда вновь назначенного главу.

Три года Лодкин пытался опротестовать свое увольнение в суде и три года его иску не давали хода. Вернуть себе первое кресло в области ему удалось только осенью 96-го, когда он с триумфом выиграл губернаторские выборы. Ярлык "красного", как это на первый взгляд ни странно, не помешал Лодкину вполне нормально варить свою управленческую кашу. Через год после его возвращения в губернаторы Брянская область среди пяти областей-соседок по 11 основным экономическим показателям занимала три первых места, два вторых и одно третье. И далее не сдавала.

Режим Ельцина в начале второго его президентского срока раздирали острые внутренние противоречия, у режима не было единого политического центра и, соответственно, не было жестких правил игры. И потому задушить экономически ни Лодкина, ни других "красных" губернаторов не удалось. Теперь же единый политический центр появился. Популярный президент, подмявший под себя Госдуму, отныне может монополизировать все властные полномочия и диктовать свои условия любым госструктурам в центре и в провинциях. При всем том "красным" губернаторам надо либо срочно и до конца перекрашиваться, либо готовить себя к неизбежному уходу с политической сцены. Выбросит ли Лодкин вовремя партбилет КПРФ, оборвет ли все свои связи с Народно-патриотическим союзом России? Если нет, то в ходе избирательной кампании ему придется иметь дело не только с экономическими санкциями Центра. Этих санкций для того, чтобы его свалить, может быть недостаточно.

В Брянской области, помимо Лодкина, полно "красных" руководителей и "красных" избирателей. На выборах президента всероссийский кумир Путин получил там всего 30 процентов голосов, а Зюганов — 45. Идейный избиратель способен потуже затянуть пояс и на экономические санкции может отозваться совсем не так, как требуется Центру. Стало быть, руке Кремля целесообразнее влезать в брянские выборы не столько с финансовой удавкой, сколько с компроматом на действующего губернатора: да здравствует охота на ведьм!

ВЕРТИКАЛЬ ВЛАСТИ в России была разрушена не избытком полномочий, которые получили провинции, а недостатком контроля над региональными начальниками. Восстановить властную вертикаль — значит восстановить контроль и обеспечить возможность карать за злоупотребления. А для этого нет нужды вручать бразды правления в провинциях тем, кто смотрит на Кремль с выражением: "Чего изволите?" Стране нужны губернаторы достойные, а не покорные. И если Кремль будет мешать свободному избранию достойных, если он финудавкой и компроматом станет тащить в губернаторскую власть покорных, то какой из этого надо делать вывод? Главное для новой президентской команды — чтобы власть в провинции прислуживала олигархическим кланам, а не служила государству и народу.

Назначенные на 14 мая в Ленинграде (он же Санкт-Петербург, а попросту — Питер) выборы главы городской администрации — первая после 26 марта проба политических сил общероссийского масштаба. Говорю об этом с полной ответственностью не только потому, что Питер — мое любимое место на этой грешной земле, куда многие годы наведываюсь достаточно часто.

Это, между прочим, центр единственного в России региона, которому пресловутые "рыночные реформы" не противопоказаны. Здесь — удобная и дешевая связь по морю со всем миром. "Окно в Европу", прорубленное еще Петром,— не только поэтический образ. Это жесткая экономическая реальность. А вы думаете почему "питерская команда" сегодня рулит страной? Случайность? Нет, просто рынок диктует свои законы: Москва в силу географических причин не может быть "рыночной столицей" России. Уже со времен Ивана Грозного, открывшего границы для английских купцов, наши цари чувствовали себя в ней неуютно. А Питер как раз и был "рыночной столицей" на протяжении всего "имперского" периода нашей истории.

К этому центру тяготеют (и напрямую связаны с ним железными дорогами), с одной стороны, Новгород Великий, а с другой — Пермь (тоже некогда Великая). В Пермской области к тому же чего только нет: и нефть, и газ, и лес, и машиностроение, и химия, и т. д., и т. п. То есть "рыночный хинтерланд" Питера в принципе позволяет ему не только претендовать на столичный статус, но и вести дело к созданию относительно благополучного колониального анклава на территории России — по типу Гонконга или Сингапура.