Чтение онлайн

Цунами вырывается на свободу, дикое и неуправляемое. Я бросаюсь на него, но стена жилистых, покрытых чернилами мышц вклинивается между нами, отбрасывая меня назад.

— Довольно! — кричит Реми, и сквозь бело-горячую ярость я чувствую руки братьев по братству, сжимающие мои плечи. — Вы этого, блядь, не сделаете. Это именно то, чего он добивается — вы же понимаете, да? — Реми отталкивает меня от Ника, прижимая два пальца к своему виску. — Он проникает в ваши головы и ебет мозги! Желтый и красный дают бронзу. Откройте свои глаза, сука!

Сбрасывая его руки, я смотрю на своего друга, его зрачки расширены и безумны.

— О, это просто охуительно. Вы две ходячие катастрофы. Реми ни на секунду не прекращает нюхать дурь Гадюк, чтобы хотя бы понять, что происходит, а ты, — говорю я Нику, все еще жаждая почувствовать, как хрустят его кости под моими костяшками, — все так же шныряешь у нас за спиной — не отрицай этого. Думаешь, мы не заметили все эти экскурсии, в которые ты ее таскал? Признайте уже, — рявкаю я. — Вы оба не можете функционировать без надзирателя!

— О, и это ты, так? — спрашивает Ник с враждебным взглядом. — Может, спустишься со своего креста на секунду, чтобы осознать, что никто не хочет, чтобы ты за ними надзирал!

Я чувствую, куда должен прийтись удар — прямо сюда. Я бы врезал ему. Реми вмешался бы, может, некоторые из братьев тоже, может, даже кто-то из шлюхорезок. Это было бы мерзко, кроваво и прекрасно, и я даже не чувствую желания начинать это. Я смотрю на них, на этих мужчин, которые должны быть моими братьями, моей семьей, по крови и по духу, и ничего не чувствую. Нити, которые раньше удерживали нас вместе, больше не существуют.

И меня заебало притворяться, что это не так.

— Что ж, я ухожу, — говорю я, поворачиваясь к лестнице. — С меня хватит.

Нахуй все это.

Нет, нахуйих.

Я стряхиваю с себя новичков и протискиваюсь мимо Реми и своего брата, оставляя их обоих позади. Дойдя до лестничной клетки, я взбегаю на третий этаж, толкаю дверь и вхожу в темную тишину. Мы с Реми начали вечеринку еще до того, как село солнце, поэтому здесь не горит свет, и пещерообразное пространство залито лишь жутким свечением горизонта, проникающим сквозь циферблат часов.

Я даю себе секунду подышать — подумать.

И тогда я слышу голоса.

Глядя в сторону ванной, я вижу полоску света. Дверь приоткрыта едва ли на дюйм. Шепот тихий и слабый, и чем ближе я подхожу к двери, тем больше понимаю, что это Верити.

Приложив ухо к щели, я слышу, как она говорит:

—...не нужно накладывать швы, но мы должны тут промыть. — Голос мягкий, нерешительный и настолько осторожный, что у меня сжимаются кулаки.

Слышится долгий шмыгающий звук, а затем искаженный ответ Лавинии:

— Я сама.

Не задумываясь, я толкаю дверь. Лавиния сидит на унитазе, раздвинув колени, а Верити вытирает кровь с мягкой кожи ее внутренних поверхностей бедер. Я замираю, наблюдая, как Лавиния берет тряпку, ее лицо залито слезами. Без единого слова она собирает свои голубые волосы, скручивает их и придерживает одной рукой, пока опускает голову, протискивая тряпку под юбку.

Когда она вытаскивает ее обратно, тряпка красная.

Мой рот приоткрывается вместе со сдавленным выдохом, и Верити резко оборачивается, замечая меня.

Ее лицо искажается во что-то, чего я никогда на ней не видел: перекошенное и свирепое — лицо женщины, которая могла бы стать Герцогиней, но не стала.

— Убирайся, — рявкает она, бросаясь к двери. — Убирайся нахуй отсюда!

Она бьет основанием ладони в дверь, захлопывая ее прямо перед моим носом.

После этого становится тихо. Никаких голосов. Я даже не слышу вечеринку, которая идет внизу. Может быть, они все разошлись. Может быть, я просто оглох и не слышу ничего, кроме шума в собственной голове, где прокручивается слайд-шоу бедер Лавинии.

Я бреду в свою спальню; тот проблеск гордости, который я чувствовал раньше, испарился, превратившись во что-то едкое и острое. Когда я включаю свет, комок пуха на моей кровати извивается, потягиваясь, и Арчи открывает глаза, чтобы посмотреть на меня в дверном проеме. Проведя ладонью по лицу, я ощущаю обжигающее желание повернуть время вспять. Начать эту ночь заново. Оказаться в том месте, где я буду знать, что сегодня она залезет в эту постель ко мне. Знать, что когда я проснусь, я найду ее, свернувшуюся калачиком рядом со мной, кожа к коже.

Но ничего этого не случится.

Мне требуется всего несколько минут, чтобы свалить всю свою одежду в ту же спортивную сумку, в которой я ее принес. Ноутбук, телефон, обувь, книги.

Перед уходом я наклоняюсь, чтобы коснуться Арчи, и его голова утыкается мне в ладонь с мурлыканьем. А затем я кладу дневник на подушку — ее подушку — и выхожу за дверь, оставляя за собой шлейф разрушений.

Лавиния

Не хочу звучать как мученица, но получать травмы — это часть жизни Лучии. Физические, эмоциональные, духовные — никаких ограничений. Нас испытывали, ломали, собирали заново и снова разбирали на части.

Я пережила отца.

Я пережила Ника Брюина.

Я переживу и боль, причиненную Саймоном Перилини, но это не значит, что мне не больно. Отчасти в этом была и моя вина. В учебниках Сая этому есть точное определение. Трансфер: перенос романтических чувств на человека, выступающего в роли защитника.

Сай спас меня из ящика. Защитил от отца. Вполне естественно, что у меня возникли к нему какие-то чувства, пусть даже нелогичные. Трансфер. Это единственное, чем я могу объяснить свою реакцию после того, как он причинил мне боль. То, как я плакала, растерзанная и окровавленная, в ванной, пока Верити помогала мне. То, что япозволила ей помочь мне. Вот насколько все было плохо.

Ник ждет снаружи, когда Верити подъезжает к бордюру.

Часы на приборной панели показывают начало четвертого утра, и я крепче сжимаю пакет в руке, прежде чем повернуться и поблагодарить ее.

Но не успеваю я ничего сказать, как она качает головой.

— Не стоит благодарности. — Ее взгляд падает на пакет. — Ты будешь в порядке?

— Да. — Круглосуточная клиника, в которую она меня отвезла, была из тех, где не задают лишних вопросов, но я сказала им правду: мой партнер очень щедро одарен природой, и я с этим не справилась. Доктор отпустил меня с пакетиком английской соли, инструкциями принимать теплые ванны, использовать пакеты со льдом и с пробником лубриканта. «Это ваш лучший друг, — сказала она, вкладывая его мне в руку. — Не жалейте его».