Чтение онлайн

Сгорая от ревности, я всё равно дал ему пять.

Сегодня никаких «дай пять» не будет.

Он подлетает ко мне и бьет руками мне в грудь, яростно отталкивая меня назад.

— Что ты, блядь, наделал? — кричит он достаточно громко, чтобы привлечь к нам еще больше внимания.

— Не мог бы ты быть чуть более конкретным? — спрашиваю я, не желая позволять ему отнимать тот кайф, который я должен испытывать. — Это была длинная неделя.

Появляется новичок с моим пивом, и я тянусь за ним. Ник выхватывает бутылку, жидкость расплескивается на пол.

— Герцогиня только что убежала наверх. — Его голос понижается, капая ядом. — С кровью, текущей по ее ногам. Повторяю: что ты, блядь, наделал?

Я вижу темный блеск в его глазах. Он точно знает, что я сделал, и вместо того, чтобы подойти ко мне с праздничным напитком, который мне причитается, он ведет себя как мелочный, ревнивый засранец. Как всегда.

— Ничего такого, чего бы не делал ты, — отвечаю я, протискиваясь мимо него, — но я, по крайней мере, сначала получил разрешение.

Он хватает меня за плечо и разворачивает к себе лицом. Желвак на его челюсти дергается, и мой тоже. Здесь мы братья до мозга костей, каждый оценивает другого, и я точно понимаю, что это такое. Мы в одной секунде от срыва Ника Брюина из-за того, что я засунул свой член в его драгоценную киску до того, как он смог всунуть свой обратно.

Я жду, что он нанесет первый удар, предвкушение искрит на моей коже, как статическое электричество, но даже Ник знает, что мы не можем выяснять отношения на глазах у гостей.

— Выведите чужих отсюда, — рявкает он новичку, который так и не сдвинулся с места. Эта команда заставляет его действовать, и трое ДКС собирают гостей, включая Такера, и направляют их к двери. Братья из ЛДЗ не сопротивляются и не спорят. Они понимают так же хорошо, как и мы, что семейные дела — деладома — это личное.

Когда они уходят, Ник наклоняется, чтобы затянуть шнурки на ботинках, его мышцы напряжены и сжаты, словно пружина, и я смеюсь — звук такой же пустой, как и дыра в моей груди.

— Ну, ладно, — говорю я, демонстративно закатывая рукава. Похоже, я заканчиваю эту ночь двумя победами. Одна — за потерю девственности, вторая — за то, что выбью дерьмо из своего брата.

Ник готовится, сканируя толпу вокруг нас, и его взгляд останавливается на ком-то у бара.

— Верити, — говорит он отрывисто, дернув подбородком. — Поднимись наверх и проверь Лавинию.

Ее глаза прыгают с него на меня, но она не задает вопросов, просто кивает и исчезает на лестнице.

Гул тату-машинки Реми стихает, и секунду спустя он подходит к нам, переводя взгляд с одного на другого, его брови плотно сдвинуты.

— Да ладно вам, не разводите здесь кровавое месиво. Не сегодня. У меня нет на это сил. — Но затем он оглядывается. — А где Винни?

— Наверху, — отвечает Ник, не сводя с меня глаз.

Реми смотрит в потолок.

— Какого хуя происходит?

Я вскидываю подбородок, одаривая его холодной ухмылкой.

— Понимаешь, Ники здесь думает, что собирается надрать мне задницу за то, что я был немного грубоват с Герцогиней. Видимо, он единственный, кому это позволено.

— Грубоват? — Реми смотрит на меня, страх наполняет его глаза. — Что ты сделал?

— Я выебал ее, — говорю я, но даже чувствуя тот шепот гордости, пустота преобладает. — Она сама напросилась — я ее не принуждал. — Даже произнося это, я понимаю, что хожу по краю, но они бы не поняли. Было горячо, она была мокрой, и онапустила меня, а дальше мое тело взяло верх. Смутившись, я добавляю: — Ничего такого, с чем бы не справились таблетка адвила и пакет со льдом...

Хуяк!

Кулак Ника врезается мне в челюсть. Толпа за ним смыкается плотнее, шокированные голоса сливаются с музыкой. Я чувствую вкус крови и выплевываю ее на пол, поворачиваясь, чтобы устремить на него медленный, убийственный взгляд.

— Младший братец, — предупреждаю я, — подумай, что ты делаешь.

Перилини против Брюина — это поединок века. Тот вид боя, за просмотр которого люди платили бы большие деньги — не из-за спортивного мастерства, а потому, что на этот раз был бы объявлен истинный победитель. Законный лидер этой кучки отбросов.

— Я говорил ей, что так и будет, — цедит он сквозь зубы, его кулаки все еще сжаты по бокам. Громче он лает: — Я, блядь, знал, что ты это сделаешь! Я отдал ее тебе — вам обоим — а вы сидели там и кормили меня дерьмом о том, что будете лучше заботиться о ней. — Он качает головой, мрачно смеясь. — Тебе почти двадцать два года, а ты до сих пор не знаешь, как отделить свой стояк от кулаков.

— Кто бы говорил, — отвечаю я, чувствуя, как нарастает волна. — Мы бы не оказались в этой заднице, если бы ты не провел последние два года, срываясь с цепи, продавая свою душу и навыки Южной стороне. Если бы ты не выкрал дочь Короля прямо у него из-под носа и не убивал, не калечил и не отрубал головы, чтобы пролезть ей под кожу. — Я делаю шаг ближе, чувствуя, как все эмоции последних нескольких дней — а может, и дольше — вырываются на поверхность. — Если бы не ты и твои собственные ебаные проблемы с контролем импульсов, мы бы не были на испытательном сроке — тем более под угрозой потери всего братства!

— Не пытайся перевести стрелки на меня, — говорит он, сверкая глазами. — Я сделал то, на что ни у кого другого не хватило смелости.

Я дико жестикулирую в сторону толпы.

— Ты сам это признал! Тебе насрать на ДКС.Всё, чего ты хочешь, это ее пизду, а теперь ты устраиваешь истерику, потому что она отдала ее мне. — Отлив внутри меня ощущается так, словно меня потрясло землетрясение, морское дно сдвигается под ногами. Все эти месяцы, когда я пытался удержать нас вместе — клуб, Герцогов, Лавинию, — затащили меня еще глубже в водоворот. — Без меня у тебя не было бы дома, семьи, защиты — и у тебя уж точно, блядь, не было бы ее. Не забывай, — шиплю я, тыча пальцем ему в грудь, — Я тот, кто ее спас.

Огненный взгляд Ника следует за моим пальцем, и я знаю, о чем он думает. Будь я кем-то другим, он бы отрезал его и подарил ей в качестве подарка. Вместо этого он одаривает меня темной, пустой усмешкой.

— Так ты думаешь, что ты здесь герой? После того, что ты только что сделал? — Качая головой, он оглядывает меня с головы до ног, скривив губы. — Да, я трахал ее, но, по крайней мере, я видел это таким, какое оно есть. Посмотри на себя, выебываешься, как будто стоит гордиться тем, что ты засунул эту хуевину в кого-то, кто даже не может от тебя отбиться. Ты не герой, старший брат. — Он смотрит мне в глаза, обнажая зубы. — Ты конченый неудачник.