Чтение онлайн

А тем временем американские и французские войска дошли до Берхтесгадена, и ОКВ на юге перенесло свой штаб в Цель-ам-Зее. Вскоре за ним последовали ОКЛ и начальник Генерального штаба Коллер. Он как мог старался ограничить разрушения, сопутствующие последним битвам. Ему также нужно было отыскать своего начальника, маршала Риттера фон Грейма, который ходил на костылях по какой-то баварской деревушке вместе с Ханной Рейч, обсуждая с ней химерические планы партизанской войны и подумывая о самоубийстве. Наконец, Коллеру требовалось организовать охрану своего бывшего начальника, разжалованного рейхсмаршала, которого Кессельринг недавно освободил из-под ареста своим приказом [639] . Шестого мая Коллер записал в своем дневнике: «Я должен увезти Геринга из Маутендорфа, так как есть опасность, что русские схватят его раньше американцев. Майор Зандман предложил перевезти его в Фишхорн на берегу озера Целлер […] и разместить в замке, принадлежащем как будто брату Фегелейна» [640] . Тот, конечно, отказался укрывать «предателя», но его честолюбие никого не тронуло: люфтваффе конфисковало его замок, после чего Герингу предложили покинуть Маутендорф и немедленно перебраться в Брук неподалеку от Цель-ам-Зее, где располагался замок Фишхорн [641] .

Но с Германом Герингом все и всегда было непросто: теперь он отказался покидать Маутендорф, стал изображать из себя жертву остракизма и принялся настаивать на непременном своем участии в проходивших переговорах с западными союзниками. Шестого и седьмого мая все это нашло выражение в эпистолярном бреду огромного размаха. Первым адресатом Геринга стал адмирал Дёниц.

«Гросс-адмирал! Известно ли вам о той интриге, касающейся безопасности страны, которую вел против меня рейхсляйтер Борман, желая меня уничтожить? […] Все принятые в отношении меня меры осуществлялись на основании присланной Борманом радиограммы. […] Несмотря на мои требования, никто меня не допросил, а все мои попытки оправдаться были отклонены. Рейхсфюрер СС Гиммлер сможет вам подтвердить всю нелепость и размах этой интриги. Я только что узнал, что вы намерены направить Йодля к Эйзенхауэру для начала переговоров. Считаю, что в интересах страны целесообразно было бы, чтобы я параллельно с официальными переговорами Йодля смог неофициально встретиться с Эйзенхауэром для прямой беседы между двумя маршалами. Мои успехи в проведении всех переговоров за границей, которые мне поручал фюрер перед войной, ярко свидетельствуют о том, что я могу создать благоприятную атмосферу для переговоров Йодля. Кроме того, британцы и американцы продемонстрировали […] – это следует из заявлений их государственных деятелей в последние годы, – что они расположены ко мне более благоприятно, чем ко всем другим политическим руководителям Германии» [642] .

Герман Геринг ни в чем не сомневался… Именно поэтому он написал два других письма «маршалу» Эйзенхауэру. Первое начиналось так:

«Ваше превосходительство! 23 апреля, как самый старший по званию высший офицер немецкой армии, я принял решение установить контакт с вами и сделать все от меня зависящее, чтобы обсудить основу соглашения, которое позволило бы остановить дальнейшее кровопролитие… В этот же день эсэсовцы арестовали меня вместе с семьей и моим окружением в Берхтесгадене, но не выполнили приказа о нашем уничтожении… И только сегодня я вновь обрел свободу в силу обстоятельств и благодаря вмешательству моих солдат из состава авиации.

Несмотря на все то, что произошло во время моего пребывания под арестом, прошу вас, Ваше превосходительство, принять меня, не беря на себя никаких обязательств, и позволить мне поговорить с вами как солдат с солдатом. И прошу вас предоставить мне пропуск для этой встречи и согласиться на то, чтобы я разместил мою семью и мое окружение под защитой американцев…»

Во втором письме Эйзенхауэру Геринг предлагал провести встречу в замке Фишхорн около Цель-ам-Зее, том самом, где его с нетерпением ожидал офицер для поручений генерала Коллера. Третье письмо содержало просьбу к командиру 36-й американской дивизии передать два предыдущих письма генералу Эйзенхауэру, Геринг также просил обеспечить его защиту в будущей резиденции в Фишхорне. Передать письма американцам он поручил своему адъютанту фон Браухичу. После этого Геринг задержался в замке своего детства под предлогом того, что должен дождаться там ответа американцев.

В 2 часа 41 минуту 7 мая 1945 года Йодль от имени германского командования наконец подписал в ставке Эйзенхауэра в Реймсе условия безоговорочной капитуляции всех немецких вооруженных сил, которая вступала в силу 9 мая в 00 часов 00 минут. Акт о капитуляции содержал фразу о том, что «все силы, находящиеся под германским контролем, должны прекратить активные боевые действия в 23 часа 01 минуту по центральноевропейскому времени 8 мая 1945 года» [643] . В 8 часов утра 8 мая заместителю командира расположенной в австрийском городе Куфштайн 36-й пехотной дивизии США, прозванной «Техасской», бригадному генералу Роберту Стэку, к его огромному удивлению, передали два письма, адресованные генералу Эйзенхауэру. Их доставил полковник Бернд фон Браухич, сын бывшего командующего сухопутными силами Германии. Посланец намеревался отдать письма лично генералу Эйзенхауэру. Роберт Стэк, старый вояка, седой и импозантный, прошел со своей дивизией с боями от юга Италии до севера Австрии и был не из тех, кто слушает сказки. Прочитав письма, он доложил о них своему командиру, дивизионному генералу Джону Э. Далквисту, а затем спросил у молодого немецкого полковника, намерен ли Геринг сдаться. Фон Браухич дал утвердительный ответ и указал место, где должен находиться рейхсмаршал. Стэк вызвал взвод разведчиков, и в 10 часов утра десять джипов и легких бронированных разведывательных машин тронулись в путь вслед за машиной Стэка и автомобилем фон Браухича, который установил на капоте белый флаг [644] .

Эта экспедиция была небезопасной, потому что от Кицбюэля американцам предстояло проехать 30 километров по территории противника. Но немецкие солдаты на пропускных пунктах на дорогах и на перевале Турн не жаждали столкновений, а присутствия в колонне полковника фон Браухича оказалось достаточно, чтобы они успокоились. Поэтому к полудню колонна без труда добралась до замка Фишхорн неподалеку от городка Цель-ам-Зее. Но там ситуация осложнилась. «Когда мы прибыли в замок, – написал впоследствии генерал Стэк, – нас встретили два офицера СС, полковник и майор. Один походил на гангстера, а другой на садиста. Замок бал занят остатками дивизии СС “Флориан Гайер”, жестоко потрепанной в России. […] Когда фон Браухич спросил, где находился Геринг, полковник СС ответил, что он не имеет об этом ни малейшего понятия, что он ничего не слышал о капитуляции и что его дивизия сдаваться в плен не намерена. Разговор начал принимать нежелательный оборот, и я велел своему сержанту-переводчику прервать его и сказать, что хочу немедленно получить бутылку вина и как можно скорее пообедать. […] Фон Браухич нашел телефон и принялся разыскивать Геринга. […] Шли часы, но немецкая телефонная сеть была в таком плохом состоянии, что ему никак не удавалось с ним связаться».

В это же время генерал Коллер записал в своем дневнике: «Мне позвонил из Фишхорна майор Зандман и сообщил, что туда прибыл на десяти джипах отряд американцев в количестве тридцати человек во главе с неким генералом Стэком. Они приехали, чтобы взять Геринга под свою защиту. Генерал возмущался тем, что Геринг все еще находится в Маутендорфе, хотя сам же сообщил в письме, направленном в ближайшую американскую дивизию, что будет ждать в Фишхорне. Я дал указание Зандману успокоить нежданных гостей и предложить им перекусить. Потом позвонил в Маутендорф, где мне сообщили, что Геринг принял решение остаться на месте. Я сказал, что об этом не может быть речи, что он сам назначил американцам встречу в Фишхорне и что ему следует туда явиться немедленно». Геринг с ворчанием велел уложить багаж, надел свой серо-жемчужный мундир, на котором было «всего» пять медалей, и выехал из Маутендорфа с женой и ребенком на своем сверкающем бронированном «мерседесе». За ним последовали около двадцати машин, в которых находились его свояченица, его племянники и племянницы, чета Бюлеров, гауляйтер Баварии [645] , адъютанты, кормилица, сиделка, врач, интендант, слуги, повара и охранники – всего 75 человек! Колонну замыкали два грузовика, доверху наполненные багажом…

В замке Фишхорн закуска не смогла унять нетерпение генерала Стэка. Он вспоминал: «Примерно в 17 часов я начал нервничать и спросил у полковника фон Браухича, знает ли он, где может находиться Геринг или, по крайней мере, каким маршрутом он может двигаться. Браухич ответил утвердительно, и мы выехали навстречу Герингу. Я оставил полвзвода в замке, взяв лишь джип моего адъютанта и свой автомобиль. Мы направились на юго-восток, снова преодолев перевал, и спустились в Радштадт. […] Проехав через этот город, мы еще около восьми километров двигались на виду немецких войск, устроивших привал вдоль дороги».

Проехав около часа в северо-западном направлении по обрывистой и заснеженной дороге, колонна Геринга тоже приблизилась к Радштадту, где попала в гигантский затор [646] . Офицеры одного из полков люфтваффе узнали своего рейхсмаршала и долго его приветствовали. Потом колонна Геринга медленно продолжила движение к Цель-ам-Зее. Было уже около половины шестого дня, как вдруг шофер Шульце схватил Геринга за руку и крикнул: «Господин рейхсмаршал, вот и американцы!» Эмма Геринг с волнением вспоминала этот момент, которого столь боялись и столь долго ждали: «Американский генерал остановил свою машину и вышел из нее. […] Это был пожилой человек высокого роста, назвавшийся Стэком. Он протянул мужу руку».

Капитан Герольд Л. Бонд, адъютант генерала Стэка, подробно рассказал, как состоялась встреча: «Дверца “мерседеса” открылась, и из машины […] вылез плотный рейхсмаршал Герман Геринг. […] Его тут же окружили около пятидесяти офицеров люфтваффе различных званий, выскочившие из других машин. Жена Геринга тоже вышла из машины, а внутри шикарного лимузина я увидел плачущую девочку. […] Генерала Стэка Герингу представил его адъютант [фон Браухич]. Генерал спросил Геринга: “Вы говорите по-английски?” Тот ответил, что понимает английский лучше, чем говорит по-английски [647] . Затем через переводчика нацистский лидер извинился за то, что не надел более подобающую случаю форму. И пояснил, что американские бомбардировщики разрушили Берхтесгаден, из-за чего он лишился большинства своих мундиров и наград. Нас с генералом рассмешил этот приступ тщеславия, а жена Геринга зарыдала. Геринг тут же наклонился к ней и нежно ущипнул ее за щеку. Она сделала огромное усилие над собой, чтобы улыбнуться, а через минуту уже взяла себя в руки. Потом генерал объяснил Герингу, что мы намерены предпринять: он должен проследовать за нами в замок, где мы оставили своих людей. Поскольку время было позднее, мы там и переночуем. […] Геринг хотел встретиться с Эйзенхауэром, он поинтересовался, будет ли у него такая возможность. Генерал ответил, что ничего об этом не знает, хотя это было не совсем так, но в тот момент он предпочел дать Герингу возможность самому делать открытия».

Но главное, чего желал Геринг, свершилось: он и его родные были теперь под защитой американцев. Длинная колонна снова двинулась в сторону Брука, куда и прибыла вечером 8 мая [648] . Добравшись до Фишхорна, генерал Стэк и Геринг стали свидетелями небывалой картины: у въезда в замок рядом стояли на посту американский солдат и эсэсовец! Находившийся в замке майор Зандман доложил генералу Коллеру: «Геринг и его сопровождающие явно чувствуют большое облегчение, у них радостное настроение. По прибытии сюда женщины из его окружения расцеловались и поздравили друг друга со спасением [649] . Геринг обменивается шутками с американскими солдатами».