Чтение онлайн

“Хотел бы и я быть уверенным”, — подумал Абсолом Брейсер.

— Чак, ты можешь прилететь сюда на “Йово” в течение часа? У меня к тебе разговор. Захвати с собой своего первого офицера.

— Конечно, прилечу, — сказал Девинс. — Ты можешь сказать, что это за разговор?

— Я лучше подожду, пока ты не появишься здесь.

— Хорошо, буду у тебя в течение часа.

Сразу же после того, как изображение Девинса исчезло с экрана монитора, Брейсер позвонил на мостик.

— Свяжитесь с “Крегстоуном” и попросите Капитана Мидавар вместе с его первым офицером прибыть на “Йово” и встретится со мной в зале для совещаний в течении часа, — торопливо приказал он.

Затем, долго, долго Капитан Абсолом Брейсер смотрел на потухший экран монитора и думал: “Боже помоги мне, Боже помоги нам всем, если я поступаю неправильно”.

Дамион Лето посмотрел на небо, наблюдая за тонкой пеленой облаков, которые вслед за ветром летели на запад в горы, а затем посмотрел на не столь густой уже столб дыма, поднимающийся с того места, где еще недавно у подножия гор стоял город, и подумал о том, как это место выглядело сейчас. Это, вероятно, был огромный кратер, окруженный руинами. Он подумал о том, сколько же они еще будут гореть, ведь прошло уже достаточно много времени.

Разглядывая небо, он не увидел птиц, но зато заметил несколько патрульных звездолетов Лиги, летящих довольно низко, уже в атмосфере планеты, и возможно направляющихся на отдых после дежурства на космодром, расположенный в нескольких сотнях километрах за первой цепочкой скал. Корабли были довольно далеко, и он не мог их как следует рассмотреть, однако был уверен что на их обшивке были многочисленные следы недавней битвы. Трехмерное телевидение показывало эту битву, которая шла в то время, когда в том месте, где жило племя Дамиона Лето была ночь. Битва прошла и джиллы были снова отогнаны от Цинтии, хотя несколько их торпед достигло планеты и еще один город прекратил свое существование, покрывшись грибовидным облаком.

Чувствуя головную боль, Дамион Лето вернулся в зал для медитации. Кругом творилось что-то совершенно не умещающее в его привычные концепции о Жизни и Вселенной, поэтому он должен был подумать. Может, в медитации он найдет ответ?

Он вошел в подготовительное помещение зала для медитации и вдохнул тяжелый аромат благовоний. Затем, он медленно снял легкий кожаный хитон — свою единственную одежду, и сандалии’. Повесив хитон на вешалку возле входа вместе с другой одеждой, он окунул руки в чашу с ароматизированной водой и обрызгал свое обнаженное тело. После этого он поклонился символам Жизни, украшавшим подготовительное помещение: мраморной статуе обнявшихся любовников, в пять раз превышающей натуральную величину, лежащей на полу посреди комнаты, статуе которая, казалось, представляла само существо Жизни; желтому “Йин–Йангу”, украшавшему одну из стен; большому трехметровой высоты “анху”, возвышавшемуся над картиной творения Вселенной Шелипкина; репродукции окна Дамблэйского Аббатства, которое находилось на Земле в Англии; копии Дианы Эфесской; копии Кришны и Пастушки; набору трехмерных изображений человеческих половых органов; Византийскому кресту и маленькой фигурке Будды, которая почти затерялась среди всего остального. Затем, положив руки себе на грудь, он очистил свой разум и вошел в полумрак зала для медитации.

В сумеречной глубине огромного зала кто-то играл тихую мелодию на струнном инструменте. Дамион Лето подумал, что это гитара, хоть и не был уверен в этом. В конце концов, какое это имеет значение? Для того, кто играл и для того, кто слушал важна была прежде всего сама музыка, как одна из форм медитации.

Неподалеку кто-то тихо читал стихи. С другой стороны, в полумраке зала, насыщенном ароматами благовоний, слышалось тяжелое дыхание мужчины и женщины. То, чем они занимались тоже было одной из форм медитации, причем одной из самых высших форм так, как при этом отдавалась самая высшая дань самой Жизни.

Дамион Лето сам решил было найти себе женщину, но потом передумал. Ему нужна была сейчас не такая медитация. Ему нужна была тишина и тщательно контролируемое дыхание, чтобы поразмыслить, задать себе вопросы и возможно ответить на них.

Он сел скрестил ноги и стал смотреть на воду в маленьком фонтане, думая о том, что вода очень напоминала Жизнь своей постоянной изменчивостью, приливами и отливами, тем, что она уходила, чтобы потом опять вернуться на прежнее место. Но Жизнь все же еще и отличалась от воды, хоть происходила из нее и по большей части состояла из нее. Жизнь могла воспроизводить себя, а вода нет. Вода приходит извне, а жизнь — изнутри. Жизнь приходит из семечка, яйца или утробы, чтобы, достигнув зрелости, повторять все снова, снова и снова.

Тогда, почему же, спрашивал он себя, Жизнь создает Смерть? Конечно, жизнь должна превращаться в Смерть, так положено. Но должна ли Жизнь сама создавать Смерть? Он никогда не верил в это. Его всегда учили, что Смерть существует и он принимал это, но Смерть нельзя создавать специально. И все же люди делали Смерть. Они творили Смерть из Жизни, которая приняла облик джиллов. Но это начали сами джиллы делая Смерть из Жизни, которая имела форму людей. Это тоже неправильно. Почему так происходило?

Дамион Лето и остальные члены Племени много раз собирались на Групповую Медитацию и объединяли свои души прося Жизнь прекратить творить Смерть. Но Жизнь не прекращала. Почему она продолжала делать Смерть?

Есть ли ответ на этот вопрос? Если Жизнь это Жизнь, и в нее входят все живые существа, то как они могут желать Смерти другим живым существам, другой Жизни? Разве это не самоубийство? Разве это не уничтожение части единого, чем является Жизнь? Как это может быть?

Дамион Лето прочел все молитвы, все пророчества, но не одно из них не принесло ответа. Но, если ответа не знали пророки, мог ли его знать Дамион Лето? Ведь, он не был пророком.

И вообще, есть ли ответ на этот вопрос? Возможно, что нет. Возможно, даже не существовало подобного вопроса. Такая мысль тоже приходила к нему. Может, вопрос этот был просто иллюзией.

Так он сидел и размышлял возле фонтана, пока не услышал тихие шаги босых ног и приятный женский голос:

— Дамион Лето.

Не отрывая взгляда от фонтана он произнес:

— Мелисса Хакони.

— Могу ли я медитировать вместе с вами? — спросила девушка, опускаясь на колени рядом с ним.

— Моя медитация проходит не слишком хорошо, — сказал он.

— Почему?

— Меня мучают вопросы.

— Нас всех мучают вопросы, Дамион Лето.

— Но не такие, как мои.

— Точно такие, как твои. Мы все — часть Жизни.

— А не являемся ли мы заодно и частью Смерти, Мелисса Хакони?

— Да.

— Тогда, возможно, именно по этой причине меня мучают вопросы.

— Поэтому нас всех мучают вопросы. Можно мне медитировать с тобой?

— Как ты желаешь медитировать? — спросил он, все еще не отрывая глаз от фонтана.

— Так, как повелевает Жизнь мужчине и женщине, Дамион Лето.

— Возможно, это не то, что мне сейчас необходимо.

— Возможно, это тебе нужно сейчас. Мне известно, что ты уже очень давно не касался женщины.

— Да, это так. Когда я обеспокоен.

— Присоединяйся к медитации Жизни, Дамион Лето. Это облегчит твой разум, — ее мягкие пальцы коснулись его спины и спустились к бедрам. Это возбудило его.

— Может, ты и права, — сказал он, оторвав, наконец, свой взгляд от фонтана и посмотрев на нее. — Может, ты и права Мелисса Хакони.

Он взял ее за руки.