Чтение онлайн

“Трудно сказать, сэр. Так как компьютеры на Промежуточной знают не больше нашего, мы можем предположить, что той же информацией обладает и Адрианополис, в противном случае, Промежуточную информировали бы”.

“Я знаю. Дай мне лишь вероятность в процентах”.

“Это только предположение, сэр”.

“Предположение лучше, чем ничего, Роджер”.

“Хорошо, сэр. Я бы сказал, что весьма высока вероятность действий противника. Вероятность 72% или выше. Около 22% вероятность механических повреждений у одного или у нескольких кораблей, которые заставили конвой повернуть обратно с половины пути. Если бы это произошло раньше, то, по крайней мере, один из кораблей уже достиг бы Адрианополиса. Вероятность ошибок навигации 10%. Три процента”.

“Хорошо, Роджер, достаточно”.

Монитор на капитанском пульте снова засветился и в нем появилось изображение худощавого человека с седеющими волосами. У него были глубоко посаженные глаза, тонкие губы и униформа бригадного генерала Войск Связи.

— Капитан Брейсер? — спросило изображение.

— Да, сэр. Как у вас дела, генерал.

— Ничего, капитан. Я Герберт Гровинский, Комендант Промежуточной Станции. Мы давно ждем ваши корабли. У нас большое количество э… э раненных, которые нуждаются в отправке на Землю.

— Я знаю, сэр, — сказал Брейсер. — Бы будем на орбите в течении часа, вы можете начать отправку раненных начиная с этого времени, сэр.

— Спасибо, капитан, — сказал Гровинский, и по его суровым чертам пронеслась тень улыбки.

— Генерал, похоже, что предыдущий конвой с Адрианополиса так и не появился, — медленно и осторожно произнес Брейсер.

— Боюсь, что это так, капитан, — ответил генерал с пустотой в голосе и во взгляде. — Вы вероятно тоже не знаете о их местонахождении.

— Ничего с момента вылета из Адрианополиса. Я полагал, что они остановятся здесь. Они передали что-нибудь в Адрианополис? — спросил он, зная ответ заранее.

— Они точно в таком же неведении, как и мы, — резко ответил Гровинский. — Они посоветовали нам ждать другого конвоя.

Брейсер попытался кивнуть, насколько это было возможно в его положении.

— Какое положение сейчас, сэр?

— На Паладине? — спросил Гровинский. — Приблизительно такое же, как тогда, когда вы вылетали. Джиллы попытались организовать полномасштабную атаку на Цинтию три стандартных дня назад, но были остановлены. Кажется, есть довольно ощутимые потери с обоих сторон.

— Они наглеют, вам не кажется, сэр?

— Они всегда были наглыми, разве не так, капитан?

Брейсер поразмыслил мгновение.

— Да наглыми, но не безрассудными, — он помолчал. — Есть известия о экспедиции Мазер–шеда?

Какое-то мгновение Гровинский казался даже испуганным.

— Я удивлен, что вы знаете об этом, капитан. Эта информация не очень то афишируется.

Под серой сферой, которая покрывала верхнюю часть черепа Брейсера, промелькнула горькая улыбка.

— Я должен был командовать вторым корпусом, сэр.

— Да? — смущенно сказал Гровинский.

— Джиллы сделали это невозможным, — с болью в голосе заметил Брейсер.

— Понимаю, капитан, — сказал Генерал Гровинский, в голосе его были боль и смущение.

— Не сомневаюсь, Генерал, — сказал Брейсер. ему было стыдно за свои слова, но он не мог удержаться от сарказма. “Как же ты понимаешь это, Генерал, — сказало он мысленно. — Ты, за своей приятной конторской работой, здесь, Бог знает где, в полной безопасности и…” Затем, он вспомнил о рейде джиллов на Промежуточную станцию три недели назад, рейде, который уничтожил большую часть защитных приспособлений и свыше половины персонала, который оставил ее открытой и беззащитной перед новым рейдом, рейдом, который без всяких сомнений уничтожит Промежуточную Станцию и Сеть Сверхсветовой коммуникации Земли с центром Лиги. “Нет, Абсолом, — заметил он про себя, — Генерал Гровинский находится не в такой уж безопасности”.

— Кроме того, — сказал он вслух, — об экспедиции Адмирала Мазершеда теперь известно всем на Паладине.

— Я должен был догадаться об этом. Такую информацию невозможно скрывать долго. Но, отвечая на ваш вопрос, капитан: нет, мы совершенно ничего не получали ни от них, ни про них.

— Тогда еще есть надежда, — более для себя, чем для Генерала Гровинского.

— Конечно, есть надежда. Как говориться: “добрых вестей не бывает”.

— Тогда, будем надеяться.

— Ну, хорошо, Капитан Брейсер, — сказал Гровинский после небольшой паузы, — вы можете приказать вашему астронавигатору передать моим людям координаты вашей расчетной орбиты. Мы хотим начать посылать вам тех, кто лежит у нас в анабиозе тотчас.

— Да, сэр, конечно.

— На случай, если у меня не будет другой возможности, я хочу пожелать вам, вашим офицерам и команде благополучно добраться до Земли.

— Благодарю вас, генерал, удачи вам.

Когда изображение коменданта Промежуточной Станции исчезло с экрана, Брейсер приказал Первому Офицеру Макселу проинструктировать Офицера Астронавигатора О’Гвинн, чтобы она связалась с двумя другими кораблями, узнала их расчетные орбиты вокруг Промежуточной и передала их планетарному персоналу.

Передав функции командования кораблем своему первому офицеру, Абсолом Брейсер попытался расслабиться, облокотившись на подушку, которая была вмонтирована в заднюю часть цилиндра его тела с целью поддержки его плеч и спины. Затем он бросил взгляд на монитор, на котором рос на глазах серо–коричневый шар Промежуточной — пародии на планету, насмешки над Землей или Адрианополисом, кривой ухмылки Вселенной на хрупких двуногих существ с третьей планеты Солнечной системы.

Невыносимая острая боль вдруг поднялась откуда-то ниже пояса, прорываясь сквозь то, что осталось от его тела, и стала подниматься по спине, как вредное насекомое, проедая мягкие сочные ткани, наверх, к его мозгу. Брейсер прикусил губу и попытался не обращать внимания эту боль, ругая при этом всю Вселенную.

“Что произошло с конвоем с Паладины?” — спросил он себя. Роджер дал ему некий ответ, своим спокойным, не вполне человеческим образом: 72% вероятности вражеской активности. Джиллы! Пусть Бог навечно проклянет их души, если у них есть Бог и если у них есть души за нечеловеческими мордами. Джиллы обнаружили конвой из Адрианополиса где-то там, в пустоте между звезд, и напали на них, разрывая их энергетическими пушками, ядерными и плазменными торпедами. И погибло множество хороших людей.

Погибло… Погибло… Там в холоде и аду, в темноте и слепящем свете, наполненном ненавистью и страхом, а затем болью… болью… болью… Они умирали, разбитые, сломанные, с оторванными конечностями, их разрывал вакуум, кровь закипала в жилах, чтобы улететь в пустоту, глаза взрывались. Там, атакованные Джиллами, люди умирали в страшной агонии.

А Абсолом Брейсер знал, что значит умереть так, как умерли те люди — он сам так умирал. Когда он умер, его корабль был взорван дождем плазменных и ядерных торпед с атакующего военного звездолета Джиллов. Он умер в огне и вакууме. Он умер, но не навсегда.

Роботы спасли то, что осталось от мертвого командира звездолета, сложили эти останки в охлаждаемый жидким гелием гроб и дождались, пока случайно пролетавший мимо звездолет не нашел останки команды и не отвез их в Адрианополис. А там, тому, что осталось от Абсолома Брейсера, под ножами и лазерами врачей была вновь дарована жизнь.