Чтение онлайн

Но несмотря на это, потомки оставшихся в живых “Стражей Кулхевена” до сих пор сохранили свой старинный титул и оставались довольно влиятельными людьми не только в правительстве Адрианополиса но и в самой Галинской Лиге. По крайней мере большинство из них были влиятельными людьми до происшествия на Салиенте.

Гленн, “Страж Кулхевена” совсем недавно и не по своей воле принял этот титул. Его отец Джон, “Страж Кулхевена”, был Главным Адмиралом Флота на Салиенте. Именно флагманский корабль Адмирала начал героическую, но чрезвычайно глупую атаку на Бастион Дегоры, и, как говорят историки, от звездолета “Сталинград” не нашли даже обломков. Всех членов экипажа посчитали убитыми. Гленн, новый “Страж Кулхевена”, надеялся что его отец погиб вместе со “Сталинградом”. Ведь, если джиллы взяли его живым… Нет, об этом не стоило думать.

Сейчас, молодой Гленн стоял на Серых Утесах Сент–Мишеля, смотрел на простирающееся перед ним море и чувствовал сильное волнение. На нем была униформа Полного Командора Космических Войск Галинской Лиги, и он только что получил приказ вступить в свою первую независимую должность, ответственность которой тяжелым грузом легла на его хрупкие плечи.

Он стоял на утесах вгрызаясь зубами в мундштук старой трубки, которая когда-то принадлежала его отцу, и пахнущий морем ветер теребил его волосы. Гленн спрашивал себя, способен ли он командовать звездолетом, пусть это даже маленький патрульный корабль “Мессала Корвинус”. Он не мог ответить на этот вопрос и, что хуже всего, боялся этого ответа. Может, он был попросту трусом? Куда же делась в нем храбрость, которая была у отца?

Он оглянулся на огромные, возвышающиеся над ним башни Кулхевена и подумал, что они были сильно похожи на древние замки Земли, по–видимому первый “Страж Кулхевена” находился под сильным впечатлением от этих строений докосмической эпохи, когда строил себе это жилище. “Но к чему эти мысли?” — спросил он себя.

После смерти его отца Кулхевен был заброшен, и это был первый визит Гленна в родовой замок, хотя причину этого возвращения он не понимал до конца — может, он хотел тут поселиться? Или он хотел опереться на что-то, что было в прошлом, чтобы что-то уверило его в том, что Вселенная все еще тверда и реальна, чтобы что-то помогло ему встать с ней лицом к лицу, и чтобы доказать себе, что кровь “Стражей Кулхевена” все еще течет в его жилах и вместе с ней их мужество?

К тому же, он провел здесь детство, и поэтому, возможно, вернулся сюда, чтобы вспомнить то время, когда казалось, что во Вселенной существуют доброта и счастье, и, что стоит лишь найти их? Похоже, он уже нашел свой маленький кусочек счастья в этом мире, и может даже не такой уж и маленький, так как внутри пустой древней крепости, возвышающейся над морем, сидела Андженет, ожидавшая его возвращения — морской бриз был слишком холоден для нее. “Наконец, она пришла ко мне, — подумал он. — Наконец она сказала, что обручится со мной. Она откажется от остальных своих приятелей и станет моей женой”.

Женой. Как странно звучало для него это древнее слово. Как часто раньше оно казалось ему насмешкой. Но… Но сейчас оно приобрело для него совершенно иной смысл. Ему стало казаться, что он смотрит на мир глазами другого человека, и ему нравилось это. Возможно, именно это, каким-то образом, даст ему силы сделать то, что он должен сделать, чтобы быть тем, за кого принимает его командование.

Он ухмыльнулся, понимая, что ведет себя довольно странно. Он совсем не походил на себя.

Может, это и к лучшему?

Может, ему надо было бы сесть и написать об этом поэму, но у него не было с собой ни блокнота, ни ручки; в замке его ждала Андженет, да и ветер не становился теплее.

Он зажег оставшийся в трубке, смешанный с золой табак, посмотрел как ветер уносит дым, а затем повернулся и пошел назад к Кулхевену, пытаясь удержать на своем лице улыбку.

Андженет поднялась, чтобы встретить его, когда он вошел в огромный обеденный зал, где она сидела, изучая барельефы, которые отражали историю Кулхевена со Дня Посадки на Адрианополис до смерти дедушки Гленна в Орлане во время революции. На ее лице была какая-то странная вопрошающая улыбка, и несколько секунд она, казалось, боялась заговорить.

— Гленн, — спросила она наконец, — как ты себя теперь чувствуешь?

— Не знаю, — ответил он, жестом предлагая ей сесть рядом с ним на длинную скамью, тянувшуюся вдоль стены под барельефами, описывающими историю его отцов. — Я не уверен, Андж. Я пока не в силах в этом разобраться.

— Что ты имеешь в виду?

Гленн взглянул на нее, и невольно залюбовался ее чертами. Да, он любил ее. “Разве есть для этого другое определение?” — спросил он у себя.

Андженет Мак’Вильямс Сутина была тонкой, почти хрупкой блондинкой с голубыми глазами и бледной, почти молочного цвета кожей расы, которая исчезла повсюду, кроме самой Земли — арийской. Нет, она не была настоящей арийкой, только была похожа. Отец ее отца был черен, как ночь, но гены, почему-то смешались, таким вот, странным образом и Гленну эта комбинация пришлась очень даже по нраву.

Он вспомнил, как в первый раз повстречался с ней. Он повстречался с ней на вечеринке, организованной по случаю дня рождения сына мэра Холмдела, которому тогда исполнилось двадцать один год, и его вступления в Космические Войска. Гленн пришел туда потому, что Граул был его другом, хоть и на несколько лет моложе его, и Гленн хотел помочь ему отметить его совершеннолетие.

Гленн выпил “к’пек” покурил “хэппистикс” и присоединился к веселой компании обнаженной молодежи, развлекавшейся в огромном зале. Возможно, он был тогда немного не в себе от осознания той ответственности, которая его ожидает, и которую он не в силах был принять, поэтому он выкурил немного больше “хэппистиксов”, чем положено, но ему было все равно. Кому какое дело?

Вскоре вечеринка ему наскучила. Один или два оргазма, чего еще можно было ожидать? Он получил свое удовольствие и уже собирался уходить, как вдруг увидел ее, лежащую вместе с Граулом. Оба были усталые, почти изможденные и находились как бы в полусне. Она была совершенно голой. Белокожая и белокурая в сочетании с темной кожей Граула — это выделяло ее из всех. У нее были маленькие конические груди, которые привлекательно поднимались и опускались при каждом вдохе. Неожиданно для себя он захотел ее, захотел ее больше, чем что бы то ни было во Вселенной. Он не знал почему. Он до сих пор не знал почему и, может, никогда не узнает, но это не имеет значения.

Андженет Мак’Вильямс Сутина. Ее считали самой взбалмошной девчонкой в Нортлане. О ней говорили, что она сущий дьявол, нимфоманка, что она пристрастилась к сильнодействующим наркотикам. Это она вломилась в галерею Комрака и увела картину Гиштона прямо из-под сканеров робота–охранника. Это она разделась догола в ложе для посетителей Ассамблеи, когда обсуждался Биль Мальбертона о наркотиках. К тому же, она была… В общем, вам ясно. Эта девушка была не для Кулхевена, не для “Стража Кулхевена”.

Но все же она была нужна ему. Может, он успокоит ее, может она сама успокоится, когда найдет мужчину по себе?

Теперь она принадлежала ему, и это было главное.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она его, и ее слова как бы повисли в воздухе. Он должен был как-то на них ответить.

— Понимаешь, — сказал он наконец. — Вот, возьмем, к примеру, моего отца. Он был Главным Адмиралом на Салиенте и, на мой взгляд, героем, если не слушать его критиков, которые твердят, что он был выжившим из ума старым ослом, которого близко нельзя было подпускать к военной службе.