Чтение онлайн

Давайте, я объясню поподробнее: от прекрасного Адрианополиса до старушки Земли почти сорок световых лет. Между Адрианополисом и Землей восемь таких станций, как Промежуточная, восемь станций получающих, усиливающих и вновь передающих лучи электромагнитной энергии соединяемых миров. Это цепочка сверхсветовой связи Паладины с Землей. Такие же энергетические цепочки соединяли Землю с другими планетами. Все крупные колонизированные миры были соединены с Землей подобным образом. Все пути вели к Земле.

Гигаватты энергии, произведенные на силовой станции в северном полушарии Промежуточной, направлялись на станцию модуляции, располагавшуюся на полюсе. Со станции модуляции, после определенной обработки, энергия лучом посылалась на станцию связи, находящуюся в космосе на расстоянии в несколько миллионов километров.

Происходило это так: входящие сигналы принимались спутником, находившемся на орбите вокруг солнца Промежуточной, сигналы эти демодулировались и переводились из сверхсветовых в обычные радиоволны. Затем, преобразованные сигналы посылались на станцию модуляции, расположенную на северном полюсе Промежуточной, где обрабатывались и расшифровывались мощными компьютерами — из общего потока информации выделялась та, которая направлялась на Промежуточную, добавлялась новая информация, убирались шумы и помехи. Затем, эта информация накладывалась на мощный луч сверхсветовой энергии который посылался на приемо–передающую станцию а оттуда на Землю или на Паладину.

Конечно же, электромагнитная энергия перемещается в пространстве с фиксированной скоростью. В вакууме она составляет около 300000 километров в секунду, это один из основополагающих законов Вселенной. Если не брать в рассмотрение различного рода гипотезы, ничего не может двигаться быстрее в нашем пространстве–времени. Ничего, друзья! Ничто материальное. То есть, состоящее из вещества. Поэтому, когда сто пятьдесят лет назад Промежуточная начала действовать, потребовалось 4,3 года, чтобы первый сигнал дошел до Хартской станции на Земле и 3,9 лет до станции Обад на Паладине. Но это только первый сигнал, второй же прошел практически мгновенно.

От Промежуточной до Хартской станции на Земле, как уже упоминалось, четыре и три десятых световых года: на все это расстояние протянулся длинный фотонный луч. Теперь, когда луч давно дошел до своей цели, а передатчики Промежуточной продолжали отправлять в космос несметное количество энергии, между Промежуточной и Хартской станциями образовался мост. Мост этот строился четыре года, но теперь, если пользоваться им умело, проход по мосту практически не отнимал времени.

Сверхсветовая энергия — штука не совсем обычная в том смысле, что она не встречается в обычных условиях: если только в недрах сверхновой или в ядре квазара. Эта паразитная форма энергии, которую и энергией то назвать трудно. Она возникает лишь тогда, когда достаточное количество электромагнитной энергии претерпевает определенные изменения. Но, если она возникает, то имеет одно очень важное свойство: так как она не материальна и не имеет своего материального носителя, такого, например, каким является фотон, она не связана неумолимыми законами Вселенной.

Словами это невозможно объяснить. Слова не слишком точны. Можно было бы, конечно, воспользоваться математикой, но не все достаточно хорошо с ней знакомы и я среди них. Я давно понял, что не могу понять как действует это не хитрый с виду фокус: волны сверхсветовой энергии, наложенные на луч электромагнитной энергии могут быть модулированы и модуляция эта может передаваться по стоячим волнам световой энергии практически мгновенно на любое расстояние. Эти модуляции то существуют, то нет, но когда они существуют, они присутствуют одновременно по всей длине луча на который были наложены стоячие волны.

Мгновенная связь.

На нее было затрачено огромное количество денег, времени, энергии, но теперь, если сигнал посылался с Земли в Адрианополис, время на его передачу складывалось лишь из времени обработки его на приемо–передающих станциях и станциях модуляции, где он демодулировался, очищался и модулировался вновь. Таким образом, чтобы пройти сорок световых лет от Паладины до Земли, сигналу требовалось всего около часа.

Звездолеты летали гораздо медленнее. Они тоже обходили закон Эйнштейна, но другим, более грубым и медленным способом.

Капитан Абсолом Брейсер наблюдал за тем, как звездолеты и сопровождавшие их челночные шлюпки пролетали над северным полюсом планеты в сотнях километров от силового луча, который поднимался вверх с антенны станции модуляции на приемо–передающий спутник. Один из челноков отделился от “Рудофа Крегстоуна”, перешел на другую орбиту и исчез из виду, приземлившись на космодроме северного полушария Промежуточной. Вскоре появился еще один челнок, пристыковался на место прежнего и работы по выгрузке раненных возобновились.

— Неуютное местечко, да сэр?

Голос прервал размышления Брейсера. Это был второй офицер “Йово Джимы” Лейтенант Командор Клинг Реддик, который стоял рядом с Брейсером, разглядывая в монитор голый холодный шар Промежуточной.

— Да, мистер Реддик, — ответил Брейсер после долгой паузы, удивленный поведением Реддика по двум причинам. Во–первых, было не принято прерывать размышления капитана, если того не требовали исключительные обстоятельства, которых в данном случае не было. Во–вторых, Реддик даже не был сейчас на вахте. Ему, конечно, не запрещалось выходить на мостик во внеурочное время, но его присутствие было несколько необычно, учитывая утренний инцидент.

— На вид, это отвратительное место, — сказал Реддик, как бы размышляя вслух. — Иногда удивляешься, почему все воюют за этот Богом забытый уголок Вселенной.

— Мне кажется, мы оба знаем почему, мистер Реддик, — ответил ему Брейсер.

— Да, сэр, — формально ответил Реддик, затем, еще несколько секунд посмотрев на экран, повернулся к капитану и спросил, — Сэр, могу я попросить вашего разрешения спуститься вниз?

— Что это значит, мистер Реддик? — спросил Брейсер с еще большим удивлением.

— Я имею в виду, сэр, — запинаясь сказал Реддик, — могу ли я спуститься вниз на Промежуточную на одном из челноков? Я вернусь на другом, не вызывая никаких неудобств. Мой добавочный вес потребует немного дополнительного топлива.

— Это верно, — медленно ответил Брейсер, — но вам известно, мистер Реддик, что я никому не позволил спускаться на поверхность.

— Вы не могли бы сделать исключение, сэр? — спросил Реддик. В его глазах было умоляющее выражение.

— Нет, — твердо ответил Брейсер, вопреки своему желанию, сознавая, что по моральным соображениям не может позволить своему второму офицеру делать то, что не позволено всему остальному экипажу. — Сожалею, мистер Реддик, но не могу позволить вам этого.

— Да, сэр, — снова формальным тоном произнес Реддик, поворачиваясь к монитору с изображением Промежуточной. — Я понимаю, сэр.

Когда второй офицер ушел, Брейсер вновь пожалел, что не может позволить Реддику спуститься вниз. Ему было необходимо что-либо, что позволило бы на время отвлечься от боли и ужаса, от воспоминаний о собственной смерти, которые постоянно всплывали из памяти. Реддик, как и большинство остальных офицеров “Йово Джимы”, уже умирал однажды и не мог избавиться от ужаса смерти. По каким-то неведомым причинам Реддику было значительно труднее, чем остальным, жить с этими воспоминаниями. Но возможно, решил про себя Брейсер, Реддик справится с этим.