Чтение онлайн

Он вновь поглядел на изображение Промежуточной и его мысли опять вернулись в прежнее русло. К тому, чем являлась Промежуточная, и что собирались сделать с ней джиллы три недели назад.

Из двенадцати тысяч мужчин и женщин, находившихся на Промежуточной станции, пять тысяч все еще выполняли свои обязанности, работая подряд по две или даже три смены до прибытия подкрепления с Адрианополиса, если оно, конечно, вообще появится. Из остальных семи тысяч четыре с половиной находились в анабиозе, и сейчас их грузили на “Рудоф Крегстоун”, чтобы отправить на Землю, где их тела будут восстановлены. От остальных двух с половиной тысяч после атаки Джиллов не осталось ничего, что представляло бы интерес даже для банков внутренних органов. Джиллы обычно были весьма скрупулезны в своих делах, а основным их делом являлось убийство людей.

Два боевых звездолета и двенадцать перехватчиков, охранявших промежуточную станцию были уничтожены и их фрагменты все еще кружились на орбите планеты и вокруг ее солнца, периодически падая на нее металлическими метеорами и сгорая в разряженной атмосфере. Большинство наземных защитных сооружений Промежуточной тоже было уничтожено: энергетическая пушка, пусковые установки для плазменных торпед, ядерные ракеты; была разрушена и часть станции: несколько секций силовой станции, солнечные батареи и антенна на полюсе. Но военные звездолеты, энергетическая пушка, плазменные торпеды и ядерные бомбы людей изрядно потрепали противника, причем потрепали настолько, что, несмотря на то, что Промежуточная была сильно ослаблена и практически безоружна, они не сделали последний шаг и не уничтожили планету термоядерными бомбами. Не атаковали они и приемо–передающую станцию, правда, она была оснащена оружием не хуже, чем любой военный корабль. Таким образом, подойдя совсем близко к уничтожению Промежуточной Станции, джиллы отступили, а точнее, были отогнаны прочь. Каналы связи были все еще открыты, Земля все еще имела связь с Адрианополисом, знала, что происходило на Паладине и ждала известий от экспедиции Мазершеда, собирая силы для последнего сокрушительного удары в самое сердце империи джиллов до того, как ее колонии будут уничтожены и сама она окажется в окружении.

Именно об этом думал Абсолом Брейсер, “стоя” на мостике “Йово Джимы”, наблюдая за прилетом и отправкой челноков и глядя на мрачную поверхность Промежуточной. Об этом и еще кое о чем, в чем не хотел признаться даже себе.

— Мисс Цианта, — произнес он наконец, — не могли бы вы соединить меня с Генералом Гровинским на Промежуточной.

— Да, сэр, — ответила привлекательная темнокожая офицер связи, ноги которой были сделаны из метала, обтянутого пластикожей. Она взглянула на него на мгновение с каким-то выражением во взгляде, которое Брейсер так и не смог разгадать.

Через несколько минут капитан услышал, как она говорит с кем-то на планете.

— Промежуточная Центральная, это звездолет Лиги “Йово Джима”. Капитан Брейсер желает говорить с Генералом Гровинским.

— Принято, “Йово Джима”. Подождите минуточку, — ответил женский голос из динамика — Брейсер тотчас представил себе красивую и здоровую женщину такую, какой была когда-то Эдей Цианта, когда у нее были руки, ноги и все, что делает женщину женщиной. Он и себя представил здоровым мужчиной… и “Черт тебя возьми! — выругался он. — Зачем я мучаю себя?”

Через несколько минут в динамике офицера связи вновь раздался все тот же женский голос.

— Генерал Гровинский сейчас занят. Он позвонит Капитану Брейсеру, как только освободится, “Йово Джима”.

— Спасибо, Центральная промежуточная. Линейный Звездолет “Йово Джима” завершает связь.

— Я слышал, — сказал Брейсер не поворачивая головы. — Сообщите мне сразу же, когда он выйдет на связь. Я буду в своем отсеке.

— Да, сэр.

Он не видел ее лица сейчас, но знал, что странное выражение, причины которого он не мог понять, все еще присутствует у него на лице. А, может, он знал причину, но не хотел признавать этого?

Он пошел прочь с мостика, но тут к нему пришла еще одна мысль, и он, круто развернувшись, направился обратно, к пульту первого офицера. Гусеницы, на которых стоял цилиндр его тела тихо шуршали по металлической палубе.

— Мистер Максел, — сказал он.

— Да, капитан? — ответил Даниэль Максел, отрывая взгляд от своего пульта. Его широкое славянское лицо казалось застывшим, почти суровым.

“Слишком суровым? — спросил себя Брейсер. — Неужели и Дан не может всего этого выдержать? Я не могу позволить, чтобы мой первый офицер так легко сдавался. Бывают вещи, которые чересчур. Но, черт возьми, Абсолом, прекрати это. Дан, — один из самых лучших твоих офицеров. Это человек, который обладает умом и сердцем”.

Последняя мысль чуть не заставила его засмеяться вслух. Сердцем! Мало у кого на этом корабле было настоящее живое сердце.

— Как у тебя дела? — спросил капитан первого офицера.

— Хорошо, сэр, — ответил Максел. — Все под контролем. Лучше не может быть.

— Тогда сдай смену мистеру Реддику и ступай в мой отсек, — сказал Брейсер, подумав, что занять чем-нибудь Реддика, было бы неплохо, хотя это и не являлось главной причиной, по которой он вызвал к себе Максела.

— Да, сэр, — ответил Максел. На его лице не было видно эмоций, если даже они и были у него в этот момент. Один из его искусственных пальцев коснулся кнопки на пульте, зажглась сигнальная лампочка и из динамика донеся голос:

— Реддик слушает. Да, мистер Максел.

Брейсер тихо продвигался по коридору, который вел от мостика к офицерским отсекам и старался не думать ни о чем, хотя в его мозгу с ужасной настойчивостью возникали две картины. В одной из них он видел планету с названием Промежуточная, медленно вращавшуюся под ним, с огромными серо–коричневыми пустынями, с поясом солнечных батарей вдоль экватора, с блеском метала на куполах комплекса силовой станции, с антенной на северном полюсе и с пятью тысячами измученных мужчин и женщин, которые поддерживали станцию в рабочем состоянии и давали возможность Земле говорить с Адрианополисом и Адрианополису с Землей, которая хотела услышать известия об экспедиции Альбиона Мазершеда в центр контролируемого джиллами пространства; известия, которые были не обходимы армаде земных звездолетов, готовых к последней атаке, атаке, которая или уничтожит вооруженные си ты джиллов, или лишит человечество последней защиты.

В другой картине был невыносимо яркий, обжигающий свет и жар, вспыхивающий в темноте и уничтожающий звездолеты и людей.

Он не хотел ни думать ни вспоминать об этом. Он уже умер однажды. Разве этого не достаточно?

О, Боже, разве этого не достаточно?

На Адрианополисе, на широте 45 градусов Внутреннее Море глубоко врезается в континентальную массу Нортлан. В восьмидесяти с небольшим километрах от города Холмдел, в регионе, который когда-то назывался Сент–Мишель, скалы высоко поднимаются над блестящей поверхностью беспокойного моря. На одной из этих скал стоит Кулхевен — столица древних властителей Нортлана, “Стражей Кулхевена”. Сейчас, между высокими башнями замка и отвесными скалами стоял стройный человек. Его волосы трепал свежий морской бриз, и взор его был устремлен туда, где поверхность моря сливалась с небом.

Адрианополис был очень старой колониальной планетой. Это была одна из первых планет звездного скопления Паладина на которую прибыли переселенцы с Земли. В этом регионе космоса похожие на Землю планеты были распространены в изобилии: Цинтия, Карстаирс, Девиспорт, Мидвуд и другие, но больше всех походил на Землю красавец Адрианополис.

Люди прилетели на Паладину, обосновались на Адрианополисе или на других планетах и стали строить новую цивилизацию. Через некоторое время Паладина оказалась отрезанной от Земли. Тогда Домайнская Чума — страшная, неизлечимая болезнь, взявшаяся во Вселенной неизвестно откуда, прокатилась по мирам населенным людьми и чуть было не уничтожила весь род человеческий.

Прекрасный Адрианополис вернулся в период феодализма и почти два стандартных века собирал то, что осталось после Чумы, чтобы возродить из этих людей цивилизацию. В это время над Нортланом установили свою власть Кулхевены. Как и феодальные правители других миров, времен и народов, они давали защиту и требовали в ответ подчинения. Некоторое время в Адрианополисе не было никого, кто осмелился бы оспаривать их власть. Они были единственными высшими правителями.

Но затем времена изменились. К некоторым колониальным мирам вновь пришли звездолеты с Земли, связь и торговля были восстановлены. Когда население Адрианополиса узнало о Земле и ее республиканском правлении серфы и слуги поднялись против своих лордов на войну и Кулхевены потеряли не только власть, но и свои жизни.