Чтение онлайн

Шейра молчала, не зная, что ответить. Она с детства привыкла ненавидеть темных людей: для этого не нужны были причины. Она просто знала: шакалы – враги, подлые и жестокие. Но с тех пор как один из них ей помог, все усложнилось. Вождь и правда обходился с ней настолько хорошо, насколько это вообще возможно с врагом. Айсадка тщетно пыталась разжечь в себе прежнюю злость.

– Я так и думал, – сказал Элимер. – Тебе нечего возразить. Впрочем, хватит разговоров. Уже поздно. С утра нам в Инзар возвращаться. Ступай в дом и ложись спать.

– Нет. Я здесь спать хотеть. У костра.

– Как знаешь.

Он поднялся, зашел в дом, но скоро вернулся. Бросил перед ней две овечьих шкуры.

– Вот, возьми.

Не дожидаясь ответа, улегся по другую сторону от костра, тоже закутался в овчину и закрыл веки.

Айсадка смотрела на освещенное пламенем лицо вождя и удивлялась: он так доверял ее обещанию, что не боялся спать, не опасался, что она может его убить. Тут же она поймала себя на том, что невольно залюбовалась жестким профилем темного человека. Сразу отвела взгляд, но в голове мелькнуло: а ведь он и правда вовсе не свирепый и не кровожадный, хотя она и привыкла так о нем думать.

Прогнав предательскую мысль, Шейра отошла к вязанке дров: нужно было подкормить слабеющее пламя. Спать девушка и не думала: пусть последняя ночь в лесу длится как можно дольше.

Элимер открыл глаза, приподнялся на локте и осмотрелся. Рассвет еще не наступил, но небо посерело. Айсадка по-прежнему сидела у костра. То ли рано встала, то ли не ложилась, но не выглядела усталой. Она вообще похорошела за эти дни, пока он ее не видел. Исчезла болезненная худоба, не так резко выделялись скулы, черты стали мягче. Жизнь в лесу явно пошла ей на пользу.

На всякий случай Элимер поинтересовался:

– Ты хотя бы сколько-то поспала?

Айсадка помотала головой. Светлая прядь упала на лицо и опустилась в ямку между ключицами. Элимеру мучительно захотелось откинуть эту прядку и прикоснуться к девичьей коже.

Встретив его взгляд, Шейра пробормотала:

– Оставил бы меня здесь... Зачем забирать? Какой смысл? Чего ты хочешь?

– Тебя.

– Что?..

– Тебя. Я сказал, что хочу тебя.

Повисло молчание. Девушка застыла на несколько мгновений, на лице отразилось изумление, но тут же сменилось испугом. Она вскочила, бросилась прочь, к зарослям орешника. Элимер оказался быстрее. В несколько шагов догнал, обхватил поперек тела, развернул к себе.

– Да не трону я тебя! Успокойся.

– Ты уже тронул! – воскликнула она. – Пусти!

– Если пообещаешь не убегать.

Шейра медленно кивнула, и Элимер ее выпустил. Но что дальше? Ханке знает, отчего у него вырвались те слова, как он не уследил за языком, но теперь уже поздно делать вид, будто он ничего не говорил, а айсадка ничего не слышала.

– Это правда, – выдавил он. – То, что я сказал, правда. Постарайся не думать обо мне, как о враге, и ты сама увидишь... Я не враг. Всего лишь мужчина. И ты сводишь меня с ума... И я правда тебя хочу. Я хочу быть с тобой.

Айсадка молча смотрела ему в глаза, и он вздрогнул, когда ласковые девичьи пальцы вдруг легли на его щеку и скользнули вниз по шее. Вторая ее рука поползла вверх по его груди к плечу. Элимер отказывался верить собственным ощущениям и своим же глазам. То, что сейчас происходило, было слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой. Однако девушка стояла перед ним и льнула к нему, и сама потянулась к его губам в поцелуе.

Внутри него разгорелся пожар, который невозможно было погасить никакими мыслями и сомнениями. Элимер порывисто прижал Шейру к себе, по его позвоночнику пробежал холодок, но стало только жарче. Он прохрипел:

– Моя айсадка… Как же ты была мне нужна все это время!

Он ласкал ее тело, он упивался ее поцелуями, он шептал ей любовные нежности. И она тоже шепнула в ответ:

– И тогда ты меня отпустишь?

– Что? – не понял Элимер.

– Ты сказал, что хочешь меня. Если получишь, тогда потом отпустишь?

Это было сравнимо с тем, как в жаркий летний полдень угодить в ледяной поток, сбивающий с ног.

Элимер остолбенел, поморгал, затем отстранился и спросил, не узнавая собственный растерянный голос:

– Так ты что же, только из-за этого?..

Теперь уже растерялась Шейра – это стало заметно по выражению ее лица.

– Ты же сам сказал, чего от меня хочешь. Если получишь, то я уже больше не нужна буду. Значит, меня можно будет отпустить.

– В жизни не слышал цепочки размышлений глупее! – вспылил Элимер. – Хотя я и сам дурак: подумал, что ты искренне.

– Искренне – что? – прищурилась девушка. – И что ты мог подумать? Что я это из любви? Но я никогда не смогла бы тебя полюбить. Я просто хотела, чтобы ты меня отпустил.

– Да с чего ты взяла, что я тебя отпущу? – возмутился Элимер, чувствуя, как все внутри него сжимается от злости и обиды.

– А почему нет?!

– Потому что ты моя пленница, – ухмыльнулся он, – и мое развлечение. Считай это прихотью, если хочешь.

– Ненавижу! – выплюнула Шейра.

– Знаю. Но это не изменит твоей участи. Теперь иди к дому и начинай собираться. Мы уезжаем. – Она не тронулась с места, и он повторил: – Иди. Сейчас же.

Айсадка гневно ударила ногой по торчащему из земли корню – наверняка представляла на его месте Элимера, – и злой решительной походкой отправилась к дому.

Когда кхан тоже вернулся к дому – не сразу, сначала дал себе время прийти в себя, – Шейра сидела у дымящихся углей, обхватив колени руками. На шаги не повернулась, даже не пошевелилась. Он опустился с другой стороны от кострища.

Прошло полчаса. Все это время они оба молчали, никуда не собираясь и вообще почти не двигаясь. Затем вдалеке раздался собачий лай, и Шейра встрепенулась, посмотрела в ту сторону. Ветки раздвинулись, и на залитую рассветом поляну выбежал Бурый. Остановился и обнажил клыки, зарычал. Следом показался Еху.

– Бурый! А ну, спокойно! – приказал он. – Великого кхана не признал?

Пес, успокоенный голосом хозяина, подошел и обнюхал Элимера. Убедившись, что этот запах он знает, отбежал, виляя хвостом.

– Тебя, вождь, даже звери не любят, – с ехидцей бросила Шейра. – Не только люди.

– Лишь бы слушали и подчинялись, остальное неважно.

Он поднялся навстречу Еху, больше не обращая внимания на айсадку, хотя не был уверен, что удалось скрыть от нее, как его уязвили эти слова.

А вот наблюдательный лесник наверняка заметил: скользнул взглядом по раздосадованной девушке, затем остановился на нем. Но любопытничать не стал, да и не посмел бы. Улыбнувшись, сказал: