Чтение онлайн

– Ты правда убил брата?

Лицо кхана потемнело, взгляд ожесточился.

– Да, – ответил он, всем видом показывая, что не желает об этом говорить.

Однако Шейра не унималась.

– Но ведь он был – свой. Даже если дурной был. Ты не боялся? Когда родич проливать кровь родича, земля пьет ее и плачет. А духи слышат и мстят…

– Это у вас так считается.

– Да... Но это правда, это опасно.

– Ты за меня волнуешься, что ли? – с насмешкой сказал вождь. – Ну так не волнуйся. Я пролил его кровь на камни, земле плакать не пришлось.

– Это одно и то же! – воскликнула Шейра. – Камни – тоже земля. Опасно. Поэтому только после суда племени и только с помощью шаманов можно убить родича... Шаманы умеют уговорить духов…

– Ну, так это у вас, – снова усмехнулся кхан. – А у нас, подлых шакалов, все по-другому.

– А ты хотел его смерти?

– Да. Мне не за что было его любить. К тому же я хотел получить трон. Вот и получил после ритуального поединка. Но почему ты спрашиваешь? Судя по твоим вопросам, Еху, будь он неладен, и так все выболтал. Что нового ты хочешь услышать?

– Ничего, – смешалась Шейра, – мне просто было…

– Любопытно? И как, тебе что-то дало это знание? Нет? Тогда хватит вопросов. Не терплю упоминаний о брате… – еще больше помрачнев, он выдавил: – Тем более что вот уже сколько дней только о нем и слышу.

Больше не обращая внимания на Шейру, вождь уставился на костер и о чем-то задумался.

Любого другого, напомнившего о брате, Элимер осек бы сразу. Только не айсадку. Ведь она впервые сама заговорила с ним – и впервые без страха и ненависти, а с интересом. Пусть даже интерес этот был связан с проклятым Аданэем.

С ним в последнее время вообще было связано слишком многое…

В минувшие недели по Отерхейну поползли тревожные слухи. Шепотом и с оглядкой передавались из уст в уста, лишая покоя и кхана, и его приближенных. В народе поговаривали, будто то там, то здесь видели Аданэя. Якобы он собирал сторонников, чтобы отвоевать престол. При допросах, впрочем, выяснялось, что видели его лишь таинственные знакомые знакомых, причем то на одной окраине Отерхейна, то на другой, а то и вовсе в Антурине или Урбиэне.

Все говорило о том, что слухи ложные, и кто-то намеренно их сеит. Элимер достаточно знал брата и понимал: если бы тот и впрямь выжил каким-то чудом и находился здесь, то не выдал бы себя раньше времени. Да и Таркхин по-прежнему утверждал, что брат мертв.

Молва же все не стихала, а, напротив, множилась, переносилась из одного уголка страны в другой. Началось брожение и среди благородного сословия: некоторые из потомственных вельмож были недовольны кханом. Элимер знал почему: он запретил владельцам имений и замков держать крупные гарнизоны и строить себе новые крепости, зато повысил для них налоги и повелел отправлять в войско больше людей. Некоторых сместил с государственных постов. В то же время возвышал и приближал к себе знаменитых воинов, шаг за шагом создавая новую знать. Вельможи, конечно, догадывались, что это ведет их к утрате влияния. Неудивительно, что хотели заменить одного правителя другим.

Зато воины были довольны. Благодаря этому кхан мог подавить не только местечковые волнения, но и крупные мятежи. На этот раз, правда, не торопился посылать к недовольным карательные отряды. Во-первых, люди пока не осмеливались роптать в открытую, во-вторых, он хотел сначала найти источник слухов. Серые сбились с ног, отыскивая разносчиков заразы, но пока безуспешно.

Тем временем молва принесла первые неприятности: из-за нее ранили Видальда. Это случилось в один из трех дней в году, когда подданные могли напрямую обратиться к правителю и задать любой вопрос почти с глазу на глаз: в тронной зале рядом с кханом находился только телохранитель, ну и двое стражников стояли в дверях. Попасть на прием было сложно, и пышным цветом расцвели бы взятки за пропуск вне очереди, если бы не грозившая за них казнь.

Элимер до заката выслушивал подданных. Лица людей и вопросы сменяли друг друга, и к вечеру голова отяжелела. Громоздкий венец все сильнее сдавливал виски, и усталость давала о себе знать. И все-таки женщина, появившаяся на склоне дня, сразу приковала взгляд Элимера.

Она не вошла – вплыла! Приблизилась к трону, слегка откинув голову под тяжестью длинной золотой косы. Склонилась в церемониальном приветствии, а когда выпрямилась, то смелым, чарующим взглядом посмотрела на кхана. Несмотря на утомление, Элимер заинтересовался: незнакомка выделялась среди нескончаемой вереницы просителей и повадками, и внешностью. Женщина была уже не юной и даже не молодой, но ее красота поражала. Пожалуй, она затмевала даже неотразимую Зарину.

– Великий кхан, – заговорила женщина. – Я Ильярна из Аскина.

– Слушаю тебя, Ильярна, – отозвался Элимер, припоминая, что владения под названием Аскин принадлежали одному ныне мертвому вельможе. Скорее всего, Ильярна его вдова.

– У меня лишь один вопрос, повелитель… – голос женщины дрогнул, в ярко-голубых глазах заплескалось волнение.

– Спрашивай.

Ильярна не торопилась. Несколько раз открывала рот, явно желая заговорить, но не решаясь. Элимер нахмурился. Хоть посетительница и произвела впечатление, но ждать до бесконечности он не собирался. Уже думал поторопить, но тут Ильярна подалась вперед и выпалила на одном дыхании:

– Это правда, что кханади Аданэй жив?!

Элимер еле сдержался, чтобы не вскочить с трона. До боли в суставах сжал подлокотники. По телу пробежала леденящая волна. Стараясь ни лицом, ни голосом не выдать тревоги и злости, он ответил:

– Нет.

– Но по Отерхейну ходят слухи…

– Слухи всегда о чем-нибудь да ходят. Но почему это тревожит тебя?

Ильярна смешалась, ее щеки порозовели. Неужели горделивая внешность была обманчива, и красавица всего лишь одна из влюбленных в брата дурех? Ее замешательство и блеск в глазах явно на это указывали. Конечно, Ильярна была старше Аданэя лет на двадцать, не меньше, но брата такое никогда не смущало.

– Ты что, была его любовницей? – спросил Элимер.

По тому, как она отвернулась и сцепила пальцы в замок, понял, что не ошибся. Сказал холодно:

– Что ж, ты у него была не одна такая. А на твой вопрос я ответил: слухи врут.

Женщина вскинула на Элимера одержимый взгляд, воскликнула:

– Слухи просто так не рождаются! Он жив!

– Верь во что хочешь. Ты получила ответ, почтенная Ильярна. Можешь идти.

Она не ушла. Вместо этого припала к ногам кхана и взмолилась:

– Молю, скажи правду!

Элимер хотел приказать, чтобы женщину выпроводили, но не успел. В руках Ильярны сверкнула длинная стальная шпилька – и как только она умудрилась ее сюда пронести? Она взмахнула ею, целя кхану острием в живот. Видальд в тот же миг отбросил Ильярну, но шпилька, сбитая с цели, вонзилась ему в бедро и, кажется, задела какой-то крупный сосуд. Кхан вскочил с трона. Стражники подбежали к лежащей на полу женщине, заломили ей руки, связали, затем швырнули ее в ноги Элимеру. Он отодвинулся, как от ядовитой змеи, и перевел взгляд на Видальда. Тот стоял, ладонью зажимал хлещущую кровью рану.