Чтение онлайн

Сонливость девушки как рукой сняло.

– Почему ты спрашиваешь? Что с ним? Что ты натворил?

– Да почему сразу я? – огрызнулся он, удивляясь ее догадливости. – Ну ладно – я. Уговорил его пойти к озеру. А потом туда пришла царица. Она сильно на нас разозлилась, прогнала его обратно во дворец. Но в покоях его нет, и выглядят они так, словно он и не возвращался. Может быть… Он может быть у Великой?

– Нет. Она вернулась недавно и одна. – Рэме вдруг прищурилась и прошипела: – А ты когда вернулся, Айн? И откуда?

– Да какая разница? Я хочу понять, где искать Вильдэрина.

– Подожди, – выплюнула она, скрылась в своей комнате и снова вышла, набросив на плечи шерстяную накидку: ночью в коридорах было прохладно. – Идем.

Они вместе прошли по галерее, сходили к статуе юного пленника, возле которой Вильдэрин иногда любил сидеть, спустились на первый этаж и террасу, пробежались по саду – по всем местам, где ему нравилось бывать, – но так нигде и не обнаружили.

В конце концов опять поднялись к его покоям – и за приоткрытой дверью различили движение. Ворвавшись внутрь, они воскликнули почти одновременно:

– Вильдэрин! Хвала богам!

– Где ты был? Я тебя потеряла!

Он посмотрел на них рассеянным взглядом.

– Там, внизу, в общей невольничьей зале.

– Зачем? – нахмурился Аданэй.

Юноша нервозно рассмеялся.

– Ну так, чтобы привыкать потихоньку. Думаю, уже пора. Возвращаться туда, откуда пришел. – Он снова издал тихий, полубезумный смешок, и это как-то пугало. – А может, меня продадут или подарят кому-то. Чтобы не раздражал и не мешался.

– О, боги, – простонала Рэме, закатив глаза. – Какая чушь. Ладно, главное, ты жив и в порядке. В относительном. Я иду спать.

И она и правда ушла, даже не попрощавшись. Вильдэрин уселся на свою кровать, провел ладонями по лицу и встрепал и без того взлохмаченные волосы.

– Нет, правда, – спросил Аданэй, – зачем ты туда пошел?

– Да я не намеренно, – слабым голосом откликнулся юноша. – Просто наткнулся на Уиргена, а он заметил, что со мной… что со мной не всё ладно, не захотел оставлять в одиночестве. Привел туда, и мы сидели, я что-то говорил, не помню что. И я пытался напиться, но мне не удалось... Меня просто сморило от вина, я там на тахте и уснул, потом проснулся, пришел сюда... Я ведь в последние дни не спал толком, вот и… – Он махнул рукой и, как есть, в одежде, опрокинулся на кровать и закрыл глаза.

– Так поспи сейчас… – пробормотал Аданэй, предсказуемо и со всей остротой ощущая свою вину перед ним.

Очень скоро юноша его возненавидит, но до тех пор Аданэй еще может сделать для него хоть какую-то мелочь. Хотя бы стащить запыленные замшевые ботинки с ног и укрыть его покрывалом.

***

Лиммена сознавала, что повела себя с Вильдэрином жестоко. А ведь ей было с ним хорошо, и он совершенно точно не заслуживал такого дурного обращения. И речь даже не о ее резких словах там, на озере – все-таки в том случае он и впрямь допустил оплошность. Нет, речь о предыдущих неделях. Сейчас, когда тягостные сомнения покинули душу Лиммены, а сердце наполнилось радостью и сладким волнением от новой влюбленности, она с ужасом представляла, что довелось испытать юноше и как его, должно быть, терзала неопределенность и непонимание, в чем же он провинился перед ней, раз она так долго не желает его видеть. И прямо сейчас, скорее всего, его по-прежнему мучил этот вопрос…

Вчера, в роще у озера, отдаваясь чужим рукам, губам и воле, царица забыла даже себя, не то что наложника, теперь уже бывшего. Айн напомнил о нем. Перед самым расставанием спросил:

– Что ты намерена делать с Вильдэрином?

Ее голову все еще окутывал приятный туман, и не хотелось думать ни о чем, кроме следующей встречи с золотоволосым невольником, опасным, как похититель сердец из той легенды.

– Ничего, – прошептала она. – Я ничего не стану с ним делать, если ты о наказании.

– Я о другом.

– Ответ все равно тот же, – засмеялась она. – Ничего. Вильдэрин умный юноша и скоро сам все поймет.

– А до той поры мне лгать ему? Улыбаться, прислуживать – и лгать? Даже то, что случилось сегодня… Надо было сначала сказать ему. Но я поддался чувствам, и то моя вина. Но больше я так не хочу. Я скажу ему. Или ты это сделаешь?

Тогда она ничего Айну не ответила, но понимала, что правильнее будет самой поговорить с Вильдэрином. Хотя бы показать ему, что не злится, и что благодарна ему за его любовь, и что дело вовсе не в нем…

Но вот, теперь она стояла перед дверью его покоев и медлила, желая отсрочить минуту, когда придется столкнуться с чужой болью. Она всегда это ненавидела.

Вздохнув, наконец толкнула дверь – и открыла. Сначала увидела Айна, его золотые волосы и чудесные глаза – отерхейнец стоял прямо напротив входа – и губы ее невольно расплылись в глупой улыбке. Но тут же она взяла себя в руки, улыбка исчезла с лица. Лиммена указала головой и глазами на дверь, и Айн, тотчас же все поняв, с поклоном вышел.

Вильдэрин стоял за скамьей у окна, сбоку от входа, поэтому она заметила его не сразу, как вошла. Он поклонился, и теперь смотрел на нее широко открытыми глазами, в которых плескалось все то, что она и опасалась увидеть: боль, обожание и безумная надежда.

Лиммена шагнула к нему, и он вышел из-за скамьи и тоже шагнул к ней навстречу, и отчаянная надежда в его взгляде разгорелась ярче. Надо было скорее погасить ее.

– Вильдэрин, – заговорила царица, – вчера я была сурова с тобой и жалею об этом. Ты совершил проступок, но я могу понять, в каком состоянии ты находится и что ты, возможно, не сознавал… – Она прервала саму себя, потому что выходила какая-то глупость, какая-то сухая бессмыслица. – Вильдэрин, – попробовала она еще раз. – Мне жаль. Мне было хорошо с тобой, и ты ни в чем не виноват, и я не должна была изводить тебя ожиданием все эти дни, и я должна была сказать тебе все это раньше. Я благодарна тебе за твою любовь и нежность, хороший мой, это правда. Но на этом, увы, всё.

Надежда растаяла в его взгляде, и он побледнел, даже на смуглой коже это было заметно.

– Я понял, Великая, – выдавил он. – Я уйду, конечно… Только, если позволишь, возьму кое-какие вещи и… и покину эти комнаты.

– О нет! – покачала она головой. – Это вовсе не обязательно, я не гоню тебя отсюда. Ты можешь и дальше оставаться в этих покоях. А если хочешь, я могу даже приобрести для тебя дом в столице, и ты сможешь жить там.

Он вдруг улыбнулся печальной, понимающей и оттого как будто даже чуть насмешливой улыбкой.

– Ты хочешь отблагодарить меня, Великая, я знаю, но все равно для меня это выглядит так… так, словно… – он мучительно пытался то ли подобрать слова, то ли отважиться их произнести. Наконец выпалил: – Так, словно ты пытаешься откупиться от меня! Не надо этого, прошу! Я любил и люблю тебя не за эти покои и не за золотые браслеты с ожерельями!

– Я знаю, – тихо ответила Лиммена и подошла ближе. – Знаю, мой хороший. Но не будет беды, если ты и правда здесь останешься.

– Но что мне здесь одному… – начал он и спросил: – Айн тоже сможет остаться?