Чтение онлайн

Она шагнула к выходу, но Маллекша ее остановила:

– Мне не нужна комната. Я сейчас же уеду. Мне нужно успеть в еще одно место. Потому – прощай!

Она встала, обогнала Гиллару и первая вышла за дверь. Уверенно прошла по коридорам, ни разу не сбившись с пути. На выходе из замка обратилась к хозяйке:

– Успокойся. Все будет хорошо.

Гиллара пожала плечами и перевела взгляд на окно. Закутанную в плащ жрицу какое-то время освещал огонек лампы, которую та держала в руке, но скоро и женский силуэт, и огонек растворились во мгле ночной мороси. Гиллара свирепо смотрела ей вслед, затем отвернулась от окна – и наткнулась на взгляд Ли-ли. На лице воспитанницы появилось незнакомое до сих пор выражение, и пока женщина пыталась его распознать, та заговорила:

– Моя госпожа, не надо было с ней соглашаться. Я сразу знала, что ваша задумка никому не принесет добра – и вот.

В сердце шевельнулось беспокойство: что девушке известно и откуда?

– О чем это ты, милая? Ты что, подслушала наш разговор?

– Не намеренно, – быстро сказала Ли-ли, и Гиллира поняла: лжет. – Просто вы громко говорили.

– И как много ты знаешь, дорогая? Я ведь могу рассчитывать на твое молчание, не так ли?

– Можешь, но… – Ли-ли поджала губы, ее взгляд заволокло, словно туманом, и она посмотрела на Гиллару умоляюще. – Зря вы все это затеяли! Для Айна… Аданэя… и для многих других это обернется горем. Если бы он знал, то бежал бы из Иллирина со всех ног. Только он не знает, а потом будет поздно.

– Ты бредишь, – бросила Гиллара.

Иногда ее воспитанница и впрямь впадала в странное состояние и несла бездна знает что. Но сейчас ее слова значили и кое-что другое: она подслушала не только беседу с Маллекшей, но и один из куда более ранних разговоров с Ниррасом. И зачем только Гиллара в свое время пригрела эту девчонку? Хотя да, чтобы по мелочи насолить Лиммене: Ли-ли в детстве прислуживала царице, и Гиллара, забрав ее, думала выяснить о сопернице что-то для себя полезное. Кое-что выяснила, но стоило ли оно того?

– Аззира не принесет ему счастья, – продолжала Ли-ли.

– Она принесет ему нечто большее – трон. Все, что нужно при таком браке – подходящая кровь в жилах супругов и выгода, которую она дает. Но идем со мной, я покажу тебе и докажу, почему это правильно – то, что я делаю. И уверяю, ты со мной согласишься.

Гиллара схватила светильник, улыбнулась и, взяв девушку за руку, повела вверх по лестнице в ту комнату, где до этого беседовала с Маллекшей.

Там она велела Ли-ли заглянуть в сундук, а когда та наклонилась, разбила о ее голову кувшин с вином. Воспитанница вскрикнула и упала, но Гиллара не обманывалась: девушка просто оглушена, не мертва, и надо спешить. И желательно не вызвать у прислуги вопросов и лишнего любопытства, за что хозяйка наказала любимицу смертью. Потому что, конечно, это не она ее наказала, девушка сама…

Гиллара за ноги выволокла Ли-ли из комнаты, подтащила к лестничным периллам, с трудом подняла ее под мышки и, собрав все силы, перевалила через парапет. Спустя мгновение раздался глухой звук упавшего тела.

Из груди Гиллары вырвался резкий, со свистом, выдох, сердце молотом билось о ребра. Женщина прислонилась спиной к стене и сползла по ней на пол, пытаясь отдышаться. Когда это наконец удалось, она спустилась по лестнице и проверила Ли-ли. Та пролетела два этажа и теперь лежала не дыша и не двигаясь. Бедная девочка, несомненно, была мертва. Гиллара неосознанным движением вытерла ладони о платье, и из ее глаз брызнули слезы.

– Она сама… – прошептала женщина. – Сама… Несчастная любовь… Проклятый мальчишка.

Она с трудом доковыляла до комнаты, где убрала осколки кувшина, а затем добрела до своей опочивальни. Мышцы ныли: завтра боль еще усилится. Собственное тело еще несколько дней будет напоминать, как все было на самом деле...

Гиллара раскинулась на мягком ложе и достала вино. Для нее это был лучший способ унять тревожное возбуждение. Пила, пока веки не отяжелели и не навалился сон.

Наутро прибежали перепуганные прислужники, рассказали о смерти Ли-Ли. Гиллара не скрывала слез, прорыдала до позднего вечера, и никто не мог ее утешить.

Она устроила для любимицы достойные похороны, и пышные ветви кипарисов покрыли могилу девушки.

На следующий день Гиллара поднялась в холодную башенную каморку и там закрылась, спрятавшись от докучливых глаз прислуги. Здесь сидела и до сих пор.

Вечер давно сменился ночью, а Гиллара так и не придумала, что написать Ниррасу, как объяснить требование жриц. Мешала и злость: на Маллекшу и на Аззиру. Ведь наверняка именно дочь разболтала служительницам о замыслах матери.

Все словно сговорились против Гиллары, что за напасть. А ведь и двух дней не прошло, как она схоронила Ли-ли...

При воспоминании о любимице защипало в носу, и на глаза Гиллары снова навернулись слезы. Она смахнула их тыльной стороной ладони и уставилась на подрагивающее пламя свечи.

В голове не укладывалось, как Ли-Ли могла сброситься с лестницы! Девушка упала на спину, ее затылок раскрошился, излился алым. Лицо осталось таким же прекрасным, но навсегда погас огонь ее глаз… И, главное, из-за кого? Неужели настолько влюбилась и до сих пор не забыла отерхейнского мальчишку, что решила покончить с собой?

Очнувшись от некстати вернувшихся воспоминаний, Гиллара обнаружила, что по-прежнему вертит в руке перо, написав Ниррасу всего строчку. Свеча почти догорела, угли в жаровне посерели, стало зябче.

– Бедная моя девочка, – пробормотала она. – Моя малышка…

Когда нужно, Гиллара могла обмануть даже себя и испытать те эмоции, которые сама себе внушила. Ей даже нравилось так делать, это привносило в жизнь яркие краски. На самом же деле она уже давно, слишком давно не испытывала сильных чувств, а может, и вообще никогда.

Через полчаса Гилларе наконец удалось собраться, и она вернулась к письму. Перед ней плавилась и плакала свеча, темная ночь глядела в окно, а тайные символы бежали по бумаге, оставляя неровный след.

ГЛАВА 21. Желания правителя – закон для подданных и подарок для его врагов

К зиме пыльные степные ветра успокоились, их сменила холодная морось, настолько мелкая, что она неподвижно висела в воздухе, и казалось, пропитывала собой все вокруг, даже камни. Дороги раскисли, и земля в опустевшем саду тоже чавкала под ногами, когда Шейре случалось бродить там – в одиночку или вместе с Айей, появившейся в замке в конце осени.

Ее привезли сюда по приказу темного вождя и приставили к Шейре как служанку, а на самом деле, как скоро поняла айсадка (и как ей разъяснила сама Айя), чтобы она не скучала. Айя была довольно болтлива, и сначала это раздражало Шейру, но вскоре она обнаружила, что болтовня девушки, безобидная и по большей части забавная, и впрямь ее развлекает.

Невысокая, шустрая, смешливая, с непослушными и оттого все время будто растрепанными черными кудрями, Айя, как ни странно, и правда оказалась для Шейры подходящей спутницей. Она с готовностью разделяла ее порывы куда-нибудь залезть – от самого высокого в саду дерева до остатков старого подземного хода, обнаруженного в дальней и полузаброшенной стороне замкового подворья. Она так же любила повозиться с щенками на псарне или с конями на конюшне.