Чтение онлайн

– Если ты пообещаешь затем возвратиться в Отерхейн, то я позволю тебе навестить айсадов, раз они так для тебя важны.

Шейра невесело улыбнулась.

– Но кем я приду к ним, вождь? Пленницей, которую ее враг отпустил на несколько дней?

– Я не враг тебе, – устало сказал Элимер, которому уже надоело повторять раз за разом одно и то же.

– Но для них ты все еще враг. И как они посмотрят на меня? С жалостью? Или презрением? Нет, если уж идти, то навсегда…

Элимер не стал спорить, вместо этого спросил:

– Если бы ты не попала в плен, какой сейчас была бы твоя жизнь?

Шейра пожала плечами, покрутила фибулу на рубахе и ответила:

– Такой же, как и раньше. Охотилась бы, воевала с поселенцами. Мечтала бы, что однажды нас станет много, и мы победим, Отерхейн исчезнет и ты с ним вместе... Вышла бы замуж за Тйерэ-Кхайе...

– Тйерэ… как?

– Кхайе. На вашем языке – Бегущий-по-Листьям.

– Язык сломаешь. Ты любила его?

– Он мой друг, я знала его с детства.

– Я не о том спрашивал, – кхан поморщился. – Ты любила его как возлюбленного?

– Нет. Пожалуй, нет. Да это и неважно. Это старейшины решили, что мы должны быть вместе.

– Разве вы тоже не можете вступать в брак по собственному желанию? А я думал, что у людей племен полная свобода в таких вопросах.

– Редко. Обычно родители решают, но мои родители погибли, и у Тйерэ-Кхайе тоже, поэтому вместо них говорили старейшины. Хотя в этом случае они ошиблись. Я думаю, что лучше бы моя подруга Регда-Илу стала женой Бегущего-по-Листьям. Раньше я считала, что старейшины и шаманы никогда не ошибаются. Но потом узнала, что пророчество было ложным... А если даже в этом они обманулись, то в чем же еще?

– Они и впрямь обманулись, но не в самом пророчестве…– тихо сказал Элимер, надеясь, что волнение не сильно отражается на его лице. – Они просто неправильно его истолковали.

А вот на лице айсадки волнение, смешанное с удивлением, отразилось куда заметнее.

– А как еще можно было истолковать? Города в руинах, коршун, поверженный белой куницей…

– Не знаю, что там насчет городов. Надеюсь, если это и сбудется, то не при моей жизни. А насчет коршуна… Разве ты не видишь, что я и так повержен, и на самом деле давно уже сам твой пленник?

Она долго молчала, склонив голову, будто заинтересовавшись мерцанием багровых углей в очаге. Наконец подняла взгляд и криво усмехнулась:

– Если бы это на самом деле было так, то ты исполнил бы мое желание и отпустил меня.

Ее слова были справедливы – и Элимер похолодел. Но не от этих слов, а от других, еще не произнесенных, которые уже родились у него в голове и которые придется сказать ему самому. Иначе потом будет только больнее. Ведь он уже со всей отчетливостью понимал, что может сколь угодно долго держать айсадку рядом, но так никогда и не получит ее по-настоящему. Как и Амихис когда-то. Он не Аданэй, очаровывающий женщин чуть ли не взглядом. А значит, лучше и правда дать Шейре уйти в ее леса, хотя от этой мысли все внутри сжимается.

– Может быть, я исполню твое желание, – глухо выдавил Элимер, глядя на нее все-таки с затаенной надеждой. – Если ты так сильно этого хочешь. Настолько, что даже прибегла к этим своим наивным ухищрениям. Я отпущу тебя…

Глаза Шейры округлились, но тут же она с подозрением спросила:

– И что потребуешь взамен на этот раз?

В груди Элимера заворочалась злость: почему даже в самых его благих порывах она видит коварный умысел?

– Ничего не нужно, – процедил он. – Я желал только твоей любви или хотя бы приязни. А твоя ненависть мне ни к чему. Меня и так ненавидят слишком многие. Поэтому уходи, будь свободна, становись женой этого Тйерэ-как-его-там. Живи, как жила до встречи со мной.

На ее лице читалось недоверие, смешанное с радостью, признательностью и почему-то с растерянностью.

– Спасибо, вождь! – выдохнула она и поднялась на ноги, развернулась к выходу, будто прямо сейчас намерена была уйти. Но не ушла. Замерла и снова посмотрела на Элимера. – Только вот…

– Что?

Она вдруг приблизилась к нему и опустилась рядом, протянула руку и коснулась пальцами его щеки совсем как тогда, в лесу. Он перехватил ее запястье.

– Это ты так хочешь меня отблагодарить или что?

– Сама не знаю... Но прежде чем я вернусь в леса, я хочу… – она осеклась.

– Чего?

– Тебя.

Ее глаза, и губы, и руки были совсем рядом, а чуть взъерошенные волосы сверкали от влаги и отсветов огня в очаге, но Элимеру внезапно захотелось в злости оттолкнуть ее, а не прижать к себе.

– Шейра, да ты смеешься надо мной? – процедил он.

– Вовсе нет! – испугалась девушка. – Извини. Просто я хотела сказать, что…

Она умолкла, и кхан переспросил:

– Так что ты хотела сказать?

– Что ты… что я не считаю тебя врагом… давно уже. И пусть я не люблю тебя, но ты мне нравишься, и я хотела бы… прежде чем уеду… я хотела бы узнать, как это – быть с тобой.

Злость растворилась без остатка, а вместо нее душу заполнили горечь и нежность.

Может быть, на свете есть мужчины, готовые сдержаться, когда вожделенная женщина предлагает предаться любви, но Элимер к ним точно не относился. Пусть даже потом ему будет больно…

Он притянул айсадку к себе, мягким движением пригладил ее волосы, а она запрокинула голову, подставляя шею для поцелуев. И она первая начала стягивать с него одежду, а после отдавалась его ласкам и сама ласкала так, словно никогда не пыталась его убить, никогда не была его врагом и никуда не собиралась от него уходить.

Она оставалась в его шатре до самого утра. Она была нежна и много улыбалась. Но после возвращения из Вальдакера покинула Отерхейн, и Элимер сомневался, что когда-нибудь снова ее увидит.

***

Советник Варда неуверенно смотрел на Элимера, щурясь от ярких лучей, пронзающих высокие узкие окна залы. Зима подходила к концу, и солнце показывалось все чаще и становилось все злее.

– Что-то случилось, Варда? – спросил Элимер. Они только что в очередной раз обсуждали неприятные слухи, гуляющие по стране, но сейчас советник явно хотел сказать о чем-то еще.

– Ты так и не ответил на послание Иэхтриха, а ведь прошло уже две недели. Он может не понять.

Варда не зря беспокоился: из Эхаскии прибыл гонец с письмом. В нем регис сообщал, что власть его окрепла, и союз кхана Отерхейна и принцессы Эхаскии можно более не откладывать. Элимер принял посланника, устроил со всеми удобствами, но отвечать на письмо не спешил.

– Я помню, на днях напишу. Думаю, со свадьбой лучше повременить до конца весны. Надеюсь, Иэхтрих подождет.

– Иэхтрих подождет, – согласился советник. – А вот Отерхейн – нет.