Чтение онлайн

Удивительно, как вождь так угадал. Возможно, по случайности. Не желая, чтобы Шейра продолжала общаться с Зариной, он прислал ей другую «подружку». А своей любовнице вроде как запретил даже приближаться к ней. Да та и не пыталась. По крайней мере, с тех пор как вождь вернул Шейру в замок, Зарина ни разу с ней не заговорила.

Айсадка уже и сама догадывалась – после признания кхана там, в лесу – что и прежде рыжеволосая красавица, скорее всего, только притворялась, будто хочет научиться стрелять из лука, и общалась с ней не из интереса, а из других соображений. Вероятно, любовница вождя еще тогда заметила его интерес к Шейре и намеренно пыталась заронить в ней мысль о побеге. Она не знала, что айсадка дала клятву, которую не смела нарушить, и потому никогда бы не сбежала далеко и по-настоящему. И если бы не те селяне, вернулась бы в Инзар в тот же день или на следующий.

Осенью, когда ее выезды в степь с Видальдом стали совсем редки, кхан решил, что она слишком заскучала, вот и доставил ей Айю. Сначала это разозлило айсадку. Он ведь даже не спросил, нужен ли ей кто-то, и тем более не поинтересовался у Айи, хочет ли та здесь находиться. Однажды его люди просто приехали в трактир – это такое место, где едят, пояснила девушка Шейре, – и забрали ее в замок.

– Они даже не объяснили ничего! – рассказывала Айя, сидя на покрытой овчиной широкой скамье в комнате Шейры и вгрызаясь зубами в чесночную лепешку. – Просто «тебя желает видеть великий кхан» – и все. Да у меня душа в пятки ушла! Я уж думала-вспоминала, чего лишнего сболтнула и когда, за что это меня к самому кхану везут, чего я натворила? А потом как увидела его, так и поняла сразу. Это ж тот воин был… то есть я тогда его приняла за простого воина, когда он в наш трактир пришел. Он тогда сказал, что его Эл зовут. А на самом деле это был сам великий кхан. И я при нем его же зверским обозвала. Ой, думаю, ну всё, прощай, моя глупенькая головушка! Но миновало, хвала великому Гхарту. Кхан мне только мои же слова припомнил. Сказал: ты же, мол, говорила, что тебе дик… люди племен интересны, что ты сама наполовину лакетка и что в трактире тебе не нравится. Поэтому теперь станешь прислуживать и помогать одной айсадке. Он меня, конечно, не спросил, хочу ли я, но если б спросил, я б сказала: да усыплют боги твой путь сапфирами удачи, повелитель, за такую милость. Это ж подумать только, из трактира, где пьянь да рвань шастает – угодить прямиком в кхановый замок!

Айя говорила очень быстро и, в отличие от вождя и Видальда, не старалась тщательно выговаривать слова, поэтому Шейра из ее речи улавливала не все, но основное уловила, из чего и сделала вывод, что вождь решил найти ей подружку из простонародья. Он посчитал, что с такой ей будет легче, чем со знатными женщинами. Айсадка даже не знала, что ее больше раздосадовало: что он угадал, а значит, успел ее изучить, или что сделал это не спросив ее.

– А чего спрашивать-то? – пожал плечами Видальд, когда Шейра вздумала ему пожаловаться. – Ты бы из одного только упрямства и по дурости отказалась бы. А так… вот она, – и он кивнул на Айю, которая в этот миг носилась, играя с псом. – Кто еще тебе здесь подошел бы, кроме девчонки-сорванца?

Эта девчонка-сорванец меж тем напропалую строила Видальду глазки, и он отвечал ей тем же, но Шейру не оставляло ощущение, что все это у них в полушутку. К тому же, помимо Видальда, Айя заигрывала еще с двумя воинами. Что не мешало ей большую часть времени проводить с айсадкой вдали от всех. Никакой лакеткой наполовину девушка, конечно, не была – просто сочинила это по какой-то своей причуде. Однако ее и правда искренне интересовала жизнь лесных племен. Поэтому, несмотря на собственную болтливость, она внимательно слушала, когда молчаливая айсадка все же принималась что-то рассказывать.

С того дня как вернулась из леса, Шейра старалась избегать кхана и в общем ей это удавалось. Она почти не виделась с ним и не говорила. Несколько мимолетных встреч и оброненных коротких фраз не в счет. Но если она надеялась таким образом добиться, чтобы вождь утратил к ней интерес, то ничего не вышло, ведь некоторые его распоряжения доказывали обратное. Начиная от приставленной к ней девушки Айи, заканчивая стариком-книжником, который теперь несколько раз в неделю учил Шейру правильно изъясняться, читать и писать на языке темных людей. Не говоря уже о том, что по приказу кхана ей вручили новое оружие для тренировок, лучше и красивее предыдущего, и отдали резвую двухлетнюю кобылку, чтобы айсадка сама ее обучала. И если бы вождя больше не волновала его пленница, то зачем бы он стал все это делать? Значит, затея как можно реже попадаться ему на глаза не сработала, и надо было придумывать что-то другое.

Невзирая на раскисшие дороги, промозглую сырость и короткий день, кхан со свитой и воинами собирался ехать на юг, в недавно основанный город – Вальдакер. Насколько поняла Шейра, его начали возводить сразу после того, как вождь захватил равнину, где обосновались разбойники и жили остатки некоторых степных племен.

– Давай с ним вместе напросимся, – предложила Айя, пока они по очереди катались на перекладине, подвешенной к ветке дерева. – Вернее, ты напросись, тебя он послушает, а меня с собой возьмешь. Представляешь, сколько всего по пути увидим? И в самом городе, а?

Сама того не ведая, Айя подкинула Шейре новую мысль. Во-первых, чем сидеть в замке, интереснее и увлекательнее и правда провести время в дороге, хотя бы познакомиться получше с той землей, пленницей которой она оказалась. Во-вторых, можно надеяться, что темный вождь, проведя рядом с Шейрой побольше времени, убедится, что ничего особенного в ней нет и разочаруется. Особенно если она начнет надоедать ему глупыми вопросами. Вообще-то, положа руку на сердце, она не так уж и хотела его разочаровывать, но как еще добиться свободы?

Встретиться с кханом наедине удалось не сразу, его помощники не допускали Шейру к нему по разным причинам: то он был занят со своими приближенными, то куда-нибудь уехал, то проводил время с Зариной. Наконец, спустя двое суток, они все-таки передали правителю, что пленница просит его о встрече, и он принял ее на склоне дня в своих покоях.

Внешняя комната палат правителя мало отличалась убранством от одной из малых приемных зал. Такое же широкое и высокое кресло, покрытое шкурами и больше напоминающее трон, стойки с оружием позади него и дубовый стол, по углам обитый бронзой, скамьи для посетителей у стены возле входа и тканые шерстяные ковры, застилающие пол. Окна-бойницы сейчас, зимой, были занавешены гобеленами, но в помещении, освещенном масляными лампами и обогреваемом жаровней, все равно было холодно и сыро. Насколько Шейра знала, в дальних комнатах вождя был настоящий очаг или камин, но тепло оттуда сюда не доходило.

Кхан, и без того одетый в толстый шерстяной кафтан – самый простой, без вышивки и украшений, который он носил только находясь у себя, – накинул поверх него еще и шерстяное покрывало.

Шейра и сама была в подбитых овчиной штанах, теплой рубахе и меховых ботинках. Удивительно, что зимой здесь, в замке, было куда холоднее, чем на улице, и она никак не могла к этому привыкнуть. В лесах они прятались от холода в укрытые шкурами шалаши и там согревались. Здесь же, чтобы согреться, надо было, наоборот, выйти наружу. Ну либо сидеть возле самого очага, либо залезать в кровать под одеяла из шкур.

– Шейра? Мне сказали, у тебя ко мне какой-то вопрос? – заговорил вождь, откинувшись на спинку кресла и глядя на айсадку с легким любопытством. – Я слушаю.

– Да, вопрос… просьба. Возьми меня и Айю с собой, когда поедешь… в тот город со сложным названием.

– Вальдакер?

– Да. Туда.

– Я не думаю, что это хорошая мысль, Шейра, – вздохнул вождь, проведя пальцами от середины лба к вискам, как если бы у него болела голова. – Путь туда неблизкий, займет не один день, да и погода сейчас не лучшая.

– Снаружи она намного лучше, чем внутри. Воздух свежий, солнце проглядывает, и не так холодно. А долгий путь меня вовсе не пугает. В ту битву я того дольше добиралась. А потом твои люди волокли меня, пешую, за собой еще много дней. И даже тогда я не жаловалась. И Айя тоже выносливая.

– Я уже начинаю жалеть, что прислал тебе эту девчонку. Это ж наверняка она тебя надоумила, признайся.

– Всего лишь натолкнула на мысль…

– Об этом я и говорю. Но слушай, я не сомневаюсь в вашей выносливости, но две девицы посреди воинского отряда… Так не принято. Да еще с ночевками. Да еще Айя эта, которой дай только покрасоваться перед молодыми воинами.