Чтение онлайн

На юго-востоке находилась провинция Райхан, на западе – мелкие княжества-данники. С севера Отерхейн защищали горы и ледяные земли, где каждую зиму ложатся снега, а с юга – дальше южных степей, – безжизненные пустыни. В лесах на северо-западе обитали дикие племена. Их нападения, подобные комариным укусам, были не опасны, но раздражали изрядно. На востоке же находился Иллирин – и вожделенный выход к морю. Торговые и военные корабли сделали бы Отерхейн процветающим и непобедимым, но Иллирин – сильное государство, жители которого считали себя избранным народом, а большую часть соседей отсталыми варварами, – не спешил пропускать к морю другие государства. Впрочем, эта богатейшая страна и сама по себе была интересна. Реки, леса, плодородные земли и золотые прииски. Элимер жаждал ее покорить.

– Странно, что иллиринцы не помогли Антурину, – пробормотал он. – Государство-крепость прикрывало их с запада...

– Не так уж и странно, – пожал плечами Таркхин. – В этом случае войны с нами было бы не избежать, а они к ней не готовы.

– Как и мы, – усмехнулся кхан. – Остается скалить друг на друга зубы. Но рано или поздно война будет. Думаю, иллиринцы понимают это не хуже нашего. Поэтому я хотел поговорить о дикарях. – Увидев озадаченные взгляды, кхан пояснил: – Да, пока племена ничем не угрожают, но если начнется война с Иллирином, то большая часть нашего воинства уйдет из Отерхейна. Дикари тут же повылезают из нор, пойдут грабить и жечь. Лучше заранее от них избавиться... Нужно придумать, как выманить их из лесов. Сейчас. Потом будет не до того. И выманить их желательно не разрозненными группами, а всех сразу. Думаю, это вопрос к тебе, Варда, ты хорошо знаком с их повадками.

Варда из племени тогов появился в Отерхейне в возрасте восьми лет вместе с отцом: того изгнали из племени, и мальчик отправился с ним. С тех пор Отерхейн стал для Варды родиной, здесь он научился читать и писать, освоил математику, историю и другие науки. Проявив недюжинные способности, к пятидесяти годам стал советником кхана Сеудира, а после оказался достаточно умен и осторожен, чтобы не потерять должность и при Элимере.

– Ты прав, мой кхан. Пойдем на Иллирин – племена пойдут на нас. И, наверное, объединятся.

– Потому я и хочу выманить их раньше. Есть мысли?

Варда задумался на несколько мгновений, потом ответил:

– Дикие люди осторожны, но все-таки обмануть их не так сложно. Можно отправить несколько воинских отрядов к лесным границам, пусть ведут себя как можно громче и враждебнее. Дикари решат, что на них напали, и, вероятнее всего, атакуют в ответ. Мы же устелем их путь легкими победами, пусть уверятся в своих силах.

– Не слишком ли много это потребует крови наших людей? Во-первых, отряды. Во-вторых, селения и города. Ведь таким образом дикари могут дойти и до них.

– Постараемся не заманивать их слишком глубоко, завлечем туда, где селений не так много. Хотя бы в Болотную долину.

– Мысль неплохая. Остановимся пока на ней, только нужно хорошо все обдумать и спланировать. Займитесь этим вместе с Ирионгом, времени у вас до середины лета, более чем достаточно. Теперь об Антурине. Нужно выдать жителям зерно из хранилищ. Думаю, так они не станут слишком уж страдать из-за бывших правителей, и мы избежим мятежей. Диэль, сделай это сегодня же. И еще надо решить, какую часть войска оставить здесь на первое время. Тут, Ирионг, полагаюсь на тебя. Через два дня выдвигаемся обратно, до этого времени нужно назначить сюда дейлара. Таркхин считает, что им должен стать Арист...

Когда совет закончился и подданные разошлись, Элимер, полагая, будто никто его не видит, упал на деревянное кресло в торце стола и уронил голову на руки. Несмотря на чары Таркхина, он все еще чувствовал себя неважно, хотя голова уже и не болела.

Через несколько минут кхан ощутил, что не один в помещении. Оказалось, это Таркхин вернулся, умудрившись неслышно открыть дверь. Теперь старик пристальным взглядом смотрел на воспитанника.

– Элимер, твой сон... Он опять был о брате? Об Аданэе?

– Не произноси это имя, – прошипел кхан, но все же ответил: – Да. Только это неважно...

– Не уверен. – Таркхин опустился на скамью рядом с креслом, в котором сидел воспитанник, и положил руку на подлокотник. – Ты говорил, что подобные сны начались после того, как мы тогда увидели его мертвым. Или ты все еще сомневаешься, что это был он?

– Нет… вроде нет. – Элимер потер пальцами виски. – Не знаю. Наверное, это потому, что он погиб не от моей руки, поэтому у меня такое чувство… какой-то незавершенности, что ли. Я по-прежнему его ненавижу, даже после смерти, и мысли о нем отравляют мои дни.

– Такое бывает, в этом нет ничего странного, со временем это чувство оставит тебя, вот увидишь.

Успокаивая воспитанника, сам Таркхин чувствовал сосущую тревогу. И в отличие от Элимера прекрасно сознавал ее происхождение: чародею было ведомо, что Аданэй жив. Он понял это в ту самую минуту, когда вместе с кханом стоял над ямой, где лежали трупы стражника и незнакомца с изуродованным лицом. И он же использовал всю силу убеждения, подкрепленную легкими, на стыке с обычным увещеванием чарами, чтобы заставить Элимера поверить в обратное. Он не любил и не хотел лгать воспитаннику, но никаким иным образом не смог бы предотвратить угрозу, открывшуюся ему во время ворожбы. Страшно подумать, что прежде, чем он заглянул за пределы явного мира, сам чуть было не подтолкнул Элимера к убийству брата.

В ту ночь Таркхин по просьбе кхана и веря собственным предчувствиям отправился в свой шатер, где ворожил до рассвета. Проникнув в иные пределы, чародей отыскал нити жизней Элимера и Аданэя, и ему открылось, насколько плотно переплетены они друг с другом и с тканью бытия. Он увидел, как что-то (порождения хаоса?) натягивает нити, и они становятся подобны напряженной тетиве, и одна вот-вот перережет другую, и ткань сущего начнет расползаться. От Таркхина осталась сокрытой первопричина этого, и он понятия не имел, как избежать неизбежного, но сознавал одно: нельзя допустить, чтобы один из братьев убил другого, хоть своей рукой, хоть чужой. А значит, надо было удерживать их от этого любыми способами как можно дольше, по крайней мере, до тех пор, пока он не выяснит больше.

Прибегнув к колдовскому зрению, Таркхин проследил путь Аданэя до каменоломни и понял, что у того, к счастью, нескоро появится возможность навредить Элимеру. Чародей был бы рад, если бы старший кханади вообще там и сгинул, это враз устранило бы опасность, но он не слишком-то надеялся на такое везение: неведомые ему силы как будто хранили братьев от случайной гибели. Элимер же, если б выяснил, что Аданэй жив, тут же бросился бы искать его и рано или поздно нашел. Вот почему кхан должен был думать, что его брат уже мертв – это давало чародею время, чтобы узнать, как справиться с угрозой сущему.

– А ведь ты можешь избавить меня от этих снов и этих мыслей, Таркхин, – сказал кхан, заставив советника вернуться в настоящее. – Может, есть какие-нибудь чары?

– Я уже говорил тебе однажды, что не стану их использовать, – проворчал советник. – Серьезное вторжение в разум без очень веской причины может привести к неприятным последствиям, в первую очередь для тебя же.

– Не понимаю я этого, – вздохнул Элимер. – Всю жизнь учиться, на протяжении десятилетий отказывая себе во многом, чтобы потом пользоваться способностями лишь изредка?