Чтение онлайн

Услышав новость, Бланш недовольно заворчал, но остался на месте. Он решил брать измором, ведь никаким другим способом донести мысль не мог. Рано или поздно кто-то должен был догадаться разыскать Гледа, который в последнее время чаще всего тренировался с ним, и привести сюда. До тех пор Бланш планировал стоять истуканом, удерживая Хана от глупостей, и ждать. Ждать столько, сколько придется, даже если ему предстояло продержаться несколько суток. Информация, которой владел трусливый Хан, была слишком важной, чтобы можно было отпустить его, а потом попытаться найти снова. К тому же не было уверенности, что за это время его не убьют. Удерживая мужчину под лапой, Бланш не только искал возможность вызнать правду, но и защищал его.

К сожалению, догадаться разыскать Гледа люди додумались только два часа спустя. Всё это время Билл суетился, Хан то закатывал глаза, то умолял вытащить его, а стража переглядывалась и на всякий случай оставалась на месте. На то, чтобы кто-то сбегал во дворец, ушло еще полчаса. И, наконец, когда солнце начало клониться к горизонту, а воздух наполнился прохладой, появился Глед, торопливый и встревоженный. Он выглядел необычно — с силой сжимал зубы, пронзал всех вокруг взглядом и где-то растерял запас доброжелательности, веселья и шуток. Вместо них Глед приобрел недоверие, раздражительность и гнетущую задумчивость.

Он бесстрашно подбежал к Бланшу, бегло осматривая его, а затем уставился на Хана, заставив того сглотнуть.

— Ты поймал его? — спросил Глед удивленно. — Он что-то знает?

Бланш распахнул крылья и низко заклекотал, взглядом указав на Хана, и никто, кроме Гледа, не понял посыл. К счастью, совместные тренировки принесли плоды. В глазах Гледа вспыхнул огонь осознания, а на губы скользнула кривая улыбка, одновременно обезображивающая его и украшающая. Он опустился на колено около Хана и выхватил кинжал, недвусмысленно приставив его к горлу слуги. Атмосфера вокруг значительно потяжелела. Стало страшно. Опасно. Кто-то попытался остановить Гледа, но тот не пожелал ничего слушать. Приблизиться не дал возможности Бланш, угрожающе заклекотав и распахнув крылья, а потому слугам и страже осталось только наблюдать.

— Рассказывай, что знаешь, — прошипел Глед не хуже змеи.

— Я ничего не знаю, — запричитал Хан. — Гиппогриф сошел с ума, он схватил меня и потащил сюда. Убери это животное. Оно опасно!

— Я велел тебе рассказать, что знаешь, а не выдумывать небылицы, — надавил Глед и провел по горлу Хана кинжалом, едва касаясь. Посыл оказался оцевиден, и с лица слуги смыло все краски.

— Это всё Йерн, — дрожащим голосом затараторил он. — Это он сделал, а я — не при чем. Я хотел рассказать Грею, но Йерн попытался меня задушить. Я ничего не сделал, клянусь. Я не виноват, что волк Хэлвисов взорвался.

— Йерн накормил волка взрывчаткой? — прищурился Глед, а Бланш внутренне возликовал, что разговор потек в нужном русле.

— Да, да, это был он, а не я. Клянусь жизнью, я не идиот, чтобы так подставляться. Когда узнал обо всем, я велел ему признать Грею, но он не послушал. Без этого все подумали бы на меня, а он остался бы безнаказанным.

Глед нахмурился, и на его лице отразилась работа мысли.

— Ты знаешь, зачем Йерн сделал это?

— Знаю! — дрогнул он всем телом, точно хотел подпрыгнуть или начать кивать, но холодная сталь лишала движения. — Он всегда ненавидел ведьм… то есть Его Величество, потому что из-за него Динара изгнали. Держу пари, он давно задумывал убить его, и теперь показал истинное лицо.

— Что связывает его с Динаром?

Хан засветился от ликования, вероятно, ощутив, что сможет выжить, сдав Йерна с потрохами. Его лицо озарилось, когда он обронил всего одно слово, упавшее, как камень на мостовую:

— Кровь.

— Кровь? — переспросил Глед, и слуги вокруг зашептались. Бланш вытаращился на Хана, не поверив ушам. — Но как? Не может же быть, что Йерн — отец Динара?

Судя по тому, как засияли глаза Хана, он уцепился за информацию, как за последнее спасение, и с жаром продолжил раскрывать чужие тайны, свидетелем которых когда-то стал. Очевидно, не только он владел этими знаниями, ими также обладали Амелия, Калеб и, возможно, советники. Однажды Бланш уже слышал, что Динар не мог претендовать на престол, но лишь теперь у этого факта начало появляться обоснование. Повезло, что рядом столпились слуги. Кто, как не они, могли позже разнести весть по дворцу, чтобы затем она разлетелась по столице и далее — по всей империи. При верной стратегии неправильным сыном Корнелиуса мог теперь стать Динар, а не Калеб, носивший это позорное званине с детства.

— Не отец он ему, — воскликнул Хан. — А родной дядя — брат его матери.

— Что за бред? — возмутился кто-то из стражников. — У госпожи Фелиции не мог быть братом конюх.

— Верно! — подхватил другой. — Она была благородной госпожой королевства Алия, и вся её семья очень гордилась чистотой крови.

— Вы правы, но забываете, что госпожа Филиция была болезненной и слабой женщиной. Она не могла выносить ребенка, и каждая беременность заканчивалась трагедией. Её не просто так назвали Несчастной Филицией.

Глед убрал кинжал от горла Хана и взглянул на него иначе, с удивлением и осознанием в глазах. Он всё понял. Бланш увидел, что в его голове пазл сложился, однако, как обычно, Глед мгновенно засомневался в своих выводах и том, нужно ли было говорить об этом сейчас. Умный, но нерешительный, он встал перед дилеммой, но рядом не было ни Карда, который обычно пинал его, ни Калеба, который мог приказать говорить. Мотивационным толчком должен был стать Бланш, однако, когда он уже дернул крылом, чтобы пихнуть Гледа в бок, призывая поделиться информацией, тот вдруг вскинул твердый взгляд.

— Если госпожа Филиция не могла выносить ребенка, то кто-то сделал это за неё, — сказал он, и слуги ахнули. Бланш вскинул голову, услышав чьи-то шаги в отдалении. — Одна из служанок, что позже стала фрейлиной, верно? Император Корнелиус зачал ребенка с ней, но всё выставили так, будто госпожа Филиция снова забеременела и успешно родила. Она никогда не была матерью Динара. Его кровь чиста лишь наполовину.

— Бастард! — воскликнул Билл и тут же закрыл себе рот руками, испугавшись собственных слов.

— Да, — закивал Хан. — Матерью Динара была Анатья — служанка и родная сестра Йерна. В благодарность за рождение здорового сына император Корнелиус не только возвысил её, позволив стать фрейлиной госожи Филиции несмотря на происхождение, но и прислушался к просьбе дать Йерну хорошую работу. Так он из простого слуги стал придворным конюхом и взял на себя заботу о его гиппогрифе.

— А когда госпожа Филиция умерла, от Анатьи тоже избавились, — догадался Глед.

— Чистка Амелии не обошла её стороной, а позже Динара изгнали. Как думаете, что стало с Йерном после этого? Разумеется, он захотел отомстить за сестру и племянника.

Глед сжал зубы.

— Он столько лет ждал подходящего момента, чтобы нанести удар, — пробормотал он. — Как только император Корнелиус погиб, представилась отличная возможность, и он сделал ход. Гнусный предатель! А ведь он клялся в верности Его Величеству Калебу, и мы ничуть не сомневались в нем.

Бланш заворчал, разозлившись. Всё это время он подозревал кого угодно, кроме Йерна, хотя к нему стоило присмотреться в первую очередь. Словно того и дожидаясь, в памяти всплыли слова Хана, брошенные немногим позже ритуала по усилению тела. Он сказал в тот день Йерну: «Всё печешься о своей шкуре, а ведь должен ненавидеть этого пацана. Или радуешься, что снова получил тепленькое местечко? Сначала гиппогриф императора Корнелиуса, теперь этот… Опомнись, пока не поздно, и выбери правильную сторону». Так давно. Так давно Бланш узнал правду, но не догадался, о чем говорил Хан. Он счел это обычным спором, ведь сосредоточился на том, чтобы собрать раздробленные части себя воедино, и ни разу за это время не вернулся к этому воспоминанию. Теперь оно отравленной стрелой вонзилось в сердце.