Чтение онлайн

Вспыхнула молния.

Звуки ворвались в сознание: первые капли дождя упали на доспехи, лошади заржали, прогремел гром, кто-то закричал. Калеб бросился к тому месту, где был отец, но вновь обнаружил там лишь брошь и перстень. Белое перо гиппогрифа, обагренное кровью, заставило мурашки пробежать по спине. Глед и Кард встали перед ним живым заслоном, чтобы не дать обезумевшим от страха бойцам затоптать их. Они выглядели такими же бледными и шокированными, как остальные, но крепко сжимали оружие в руках. Алые лучи засверкали, убивая командиров, и Кард воскликнул:

— Как они понимают, кого бить?

— Откуда мне знать? — рыкнул Глед. — Не до этого сейчас. Надо отступить, пока всех нас не перебили!

Калеб принялся срывать погоны.

— Знаки отличия, — бросил он. — Это единственное, на что они могут ориентироваться.

И вновь взгляд скользнул к небу, заволоченному тучами. День обратился в ночь, и ливень обрушился на землю, точно оплакивая потерю лучшего воина империи — Непобедимого Корнелиуса. Паника прокралась к сердцу, заставляя дыхание прерываться, а мысли — путаться. Калеб с трудом смог сохранить самообладание, чтобы не поддаться всеобщему ужасу и скорби по отцу. Он попытался вернуть бойцов в наступление, однако не добился результата. Никто не послушал его. Пробегая мимо, солдаты отводили взгляд, и ни один не остановился, чтобы поддержать его. Стало ясно, что сражение окончилось сокрушительным поражением, и Калебу вскоре тоже пришлось отступить.

Проживая этот момент заново, он всё так же чувствовал, как замирает сердце. Хотелось кричать, но оставалось лишь сжимать зубы. Сверкнула молния, и Калеб машинально бросил взгляд вверх. В голове всплыло другое воспоминание, недавнее — одно из тех, где он обсуждал с охранниками атаку на Рипсалис. Кард сказал тогда:

— А ещё я заметил, что падальщиков было много… Что? Вы сказали вспомнить что-то подозрительное. Я вспомнил. Птицы не летают в грозу.

Калеб замер, осененный внезапной мыслью, и сон прервался.

Бланш был в бешенстве.

Его дорогой человек — Калеб — оказался отравлен и теперь лежал на кровати, едва живой. Над ним хлопотали лекари и маги. Каждый пытался сделать всё, чтобы спасти его, и становилось бы легче на душе, если бы Бланша ни терзало то, что всё произошло у него на глазах. Он ничего не смог. Не заметил ловушку, не предвидел новое покушение, не учуял подозрительный запах настойки. Провалился. Позволил Калебу выпить яд, который мгновенно не убил лишь потому, что за миг до этого Амелия, точно почувствовав что-то, надела новый защитный артефакт ему на руку. Вот только даже это лишь отсрочило неизбежное. Жизнь Калеба повисла на волоске.

Каким чудом Бланш не убил предателя, он сам не понял. Животная часть сознания, впав в ярость, захотела размозжить лекарю голову, переломать все кости и бросить бездыханное тело на съедение зверям. Человеческая, пусть и разделяла желание, но с трудом сумела остановить её. Глупо было убивать потенциальный источник информации и сперва нужно было узнать, на кого он работал, откуда взял нужные ингредиенты для отравы, когда успел приготовить её и с кем сотрудничал для достижения цели. В свете последних событий опрометчиво было считать, что лекарь действовал в одиночку. Вероятно, он являлся звеном длинной цепи, уходящей далеко за пределы империи.

Как бы то ни было, теперь лекаря ждала незавидная участь. Как только весть о покушении разлетелась по дворцу, словно сам ветер нашептал людям в уши, а Калеба унесли в особую палату, заставленную тигилловыми артефактами, появился тайный советник Грей — мужчина средних лет, полностью седой, с повязкой на глазу. Он коротко и емко сообщил, что берет ситуацию под личный контроль, согласно особому распоряжению Калеба, данному на подобный случай. Никто не возразил. Люди тайного советника скрутили лекаря и увели в допросную, пообещав в кратчайшие сроки добыть нужную информацию, а сам он попросил Амелии отойти в сторону, чтобы о чем-то поговорить. Выглядел при этом тайный советник крайне серьезно и встревоженно, и вскоре Амелия не на шутку забеспокоилась. Она побледнела и с такой силой сжала веер в руках, что могла вот-вот переломить его пополам.

Если бы Бланшу не застилала глаза ярость, он бы подслушал разговор, однако на сей раз с эмоциями оказалось нелегко совладать. Целостность исчезла. Приятное, теплое чувство единения испарилось, и ему на смену вновь пришла разобщенность и двойственность. Человеческая и животная части столкнулись в конфликте, и всё внутри задрожало. Хотелось крушить предметы вокруг, кричать, бесноваться и раздирать грудь от отвратительного ощущения беспомощности. Бланш ничем не смог помочь Калебу, сраженному вероломной атакой, и теперь ему оставалось лишь ждать новостей, как и всем остальным.

— Бесполезный кусок мусора… — донеслось сбоку чье-то злое бормотание. — Провалился. Опять провалился, глупец!

Бланш не поверил глазам, когда увидел Гледа, вцепившегося в волосы руками так, будто хотел вырвать все до единого. Он сгорбился на кушетке, уставившись в пол. С губ срывались проклятья в свой адрес, которые звучали тем ужаснее, чем дольше это продолжалось. От того, с какой ненавистью он выплевывал оскорбления, становилось неуютно, но Бланш прекрасно понимал его чувства. Произошедшее стало тяжелым ударом для Гледа, который всё это время отчаянно пытался уберечь Калеба, но каждый раз оказывался за секунду до провала. Невозможно было сосчитать, насколько часто он напоминал Бланшу о важности вовремя заметить очередную засаду. Мысль о том, что он всё-таки не справился с заданием, убивала его.

Было горько от того, что они уничтожили чудовище катастрофы и пережили предательство господина Хэлвиса, но не разглядели врага в родных стенах. Расслабились. Позволили сыграть на своей невнимательности и усталости, за что и поплатились. Бланш не мог понять, было ли отравление хитроумной ловушкой гениального стратега или же стало ловкой импровизацией внимательного врага. Оба варианта выглядели жизнеспособно. Впрочем, второй звучал более убедительно, ведь практически невозможно было продумать настолько сложный и детализированный план, в котором участвовало столько переменных. Он больше ставил на то, что кто-то быстро сориентировался, подсунув Калебу отраву, и Бланшу нужно было только понять, кем был этот человек, чтобы раздробить его голову, как орех.

В списке подозреваемых мгновенно оказалось множество знакомых имен, в том числе те, кто давно вызывал тревогу: Эдгар, Амелия, советники, слуги, а также лекари. Впрочем, Амелию можно было вычеркнуть из списка. То, как она кинулась к Калебу, когда тот рухнул, невозможно было сыграть. В её голосе зазвучала паника, а глаза оказались на мокром месте, и лишь появление тайного советника Грея вынудило её взять себя в руки. Амелия вновь расправила плечи и вздернула подбородок, однако Бланш видел, как она то и дело начинала мять пальцы и кусать губы в ожидании новостей. Несмотря на то, что её отношения с Калебом выглядели более чем прохладно, она не могла подстроить такую ловушку.

То же самое можно было сказать об Эдгаре. Маг бросился на помощь сразу, как узнал о случившемся, и вместе с личной целительницей Амелии — Дореей — делал всё, что было в его силах. Ещё с разговора, состоявшегося на опушке леса после Великой Охоты, Бланш перестал так рьяно подозревать его. Всё, что делал Эдгар в последнее время, крутилось вокруг безопасности империи и Калеба. Более того, маг перестал кривиться и злиться, обсуждая дворцовые дела, и в его глазах всё чаще начинало разгораться уважение. Едва ли Эдгар мог перечеркнуть всё это, вздумав отравить Калеба.