Чтение онлайн

Калеб порывисто вдохнул, когда Элмонт осыпался золотыми искрами, исчезая навсегда, и искорка метнулась вперед, точно пытаясь ухватиться за него.

Вокруг Калеба снова сомкнулась темнота, но страшно не было, ведь больше она не могла ему навредить. Остаточная божественная сила должна была продержать мир ещё какое-то время, однако оставалось лишь лет двадцать до того, как снова наступят темные времена. Было очевидно, что на сей раз Элмонт и Юнглин не смогут помочь, а потому нужно было придумать, как спастись. Вот только куда бежать, когда мир разваливался на части, оставалось непонятным. Покорно принимать смерть Калеб не собирался. Бог-покровитель не зря использовал последние силы, чтобы предупредить, а потому нужно было что-то придумать.

Тьма расползлась в стороны, и искорка замерла, чуть подрагивая. Она выглядела печально. Одиноко. Однако Калеб не успел понять, как умудрился считать эмоции существа, лишенного тела, ведь что-то потянуло его вверх. Перед глазами завертелось, закружилось, а затем со всех сторон навалилась тяжесть. Всё наполнилось звуками, запахами и ощущениями. Калеб осознал, что лежал на мягких перинах и нежная ткань неприятно липла к разгоряченному телу. Вокруг слышались приглушенные голоса, шаги, перезвон склянок и журчание воды. Остро пахло травами. Кто-то стирал ему пот со лба прохладной влажной тканью, а другой человек крепко держал его за руку.

Калеб с трудом разомкнул веки, мутным взглядом уставившись в потолок. Потолок своих покоев во дворце. Было жарко, голова кружилась, дыхание сбивалось, и в горле пересохло. Ужасно хотелось пить. Пальцы дрогнули, когда он попытался пошевелиться, и человек, держащий его за руку, всполошился. Послышались торопливые разговоры, люди заметались, пожилая женщина появилась в поле зрения и начала что-то спрашивать, водить руками перед ним и доставать сияющие тигиллы. Кто-то подскочил с кувшином воды, спешно наливая её в стакан. Чьи-то холодные пальцы сжались на его руке, и Калеб перевел взгляд в ту сторон. Сердце пропустило удар, когда он увидел мать.

Прекрасное лицо с фарфоровой кожей осунулось, глаза покраснели, а губы задрожали. Даже великолепное платье из дорогой ткани выглядело блекло, ничуть не помогая освежить образ. Волосы потускнели, а изящные ручки стали совсем тонкими. Дыхание у неё было прерывистым, и создавалось впечатление, будто она не могла решить, что сделать: стиснуть губы, возвращаясь в привычный холод, или позволить страху отразиться на лице. Пока лекари суетились вокруг Калеба, помогали напиться воды и давали какие-то настои, пользуясь тем, он пришел в сознание, она не отрывала от него взгляда. Было в этом что-то болезненное и дорогое. Калеба вновь уложили на подушки, и веки потяжелели.

— Дорея, скажи, что это добрый знак, — прошептала мама, и пожилая целительница бросила на неё сочувствующий взгляд.

— Добрый, госпожа, — сказала та, замешивая новый настой. — Его Величество крепок. Мы сделаем всё, чтобы он поднялся на ноги. Верьте мне.

Мама порывисто вдохнула, отвернувшись, и комната погрузилась в тишину, которую прервал звук отворяемой двери и жаркий шепот. Несмотря на то, что больше всего на свете хотелось закрыть глаза и вновь уснуть, Калеб усилием воли заставил себя бодрствовать. И не зря. Мгновение спустя в поле зрения появился крайне обеспокоенный тайный советник Грей, который коротко поклонился и с облегчением выдохнул, встретившись с ним взглядом. Калеб хотел бы что-то ему сказать, расспросить о покушении, узнать о положении дел, но ему с трудом удавалось находиться в сознании. О нормальном разговоре речи не шло. Это понимала и мама, а потому холодно бросила:

— Сейчас не лучший момент. Придите позже, Грей.

— Госпожа, дело не терпит отлагательств, — сказал он и склонился, чтобы никто не расслышал следующих слов. — Аротел в осаде. Солдаты не справляются с натиском нового оружия. Если так продолжится и дальше, мы потеряем западные тигилловые шахты.

— Направь туда войска, — прошипела мама. — Мы должны удержать Аротел любой ценой. Нельзя позволить Драцене захватить ещё больше наших земель.

— Будет исполнено, — кивнул он, а затем вновь перевел взгляд на Калеба. — Как Его Величество? Я рад, что он очнулся.

Мама крепче сжала его руку.

— Он — сильный, — сказала она. — Справится. А мы должны сделать всё, что в наших силах, чтобы сохранить империю и не позволить Динару приблизиться к столице. Этот грязный щенок не войдет во дворец!

Калеб нахмурился. В утомленном сознании слишком ярко вспыхнуло воспоминание о большом городе, полном трудолюбивых шахтеров и их стойких жен. В нем добывались особенно ценные тигиллы - самые крупные и мощные кристаллы, из которых создавалось редкое оружие и удивительные артефакты. Аротел являлся важной частью империи. При жизни отец тщательно следил за его безопасностью несмотря на то, что город располагался вблизи границ союзного королевства, с которым более полувека не случалось конфликтов. Судя по всему, прошлые договоренности сгорели в пламени войны. Драцена атаковала западные границы и уже продвинулась настолько, что достигла Аротела. Её правитель знал, куда бить, чтобы ослабить империю. Ужасно, что это случилось сейчас, когда Калеб был прикован к постели.

Он попытался подняться, что-то сделать, но силы покинули его. Калеб опустился на подушки, и веки сомкнулись против воли.

На сей раз во сне перед ним предстало не великое знание, а битва за Рипсалис.

Он вновь находился в гуще боя, посреди смерти, криков и крови. Ретивый конь мчал вперед, подчиняясь крепкой хватке, и в слабых лучах рассветного солнца сверкнул клинок. Надвигалась гроза. Поднялся ветер, и в воздухе встал стойкий запах металла и пыли. Отовсюду послышались приказы командиров, ржание лошадей и тяжелое дыхание бойцов. Купол, защищавший Рипсалис долгие месяцы, пал, и его осколки посыпались с неба, точно золотой снег. Орудия продолжили бить по городу, изничтожая постройки и людей. Ничто не могло укрыть изнеможенных жителей от мощи Непобедимого Корнелиуса, и, казалось, исход был предрешен. Только Калеб знал, чем всё закончится на самом деле.

Не имея возможности противиться сну, он вступил в бой, сражаясь на передовой, и в какой-то момент наткнулся взглядом на командира Рипсалиса. Это был молодой мужчина немного старше Карда, с черными волосами, зелеными глазами и шрамом на лице. Обветренные губы сжались, и он вскинул парные клинки. Вся его поза выдавала отчаянную решимость, с какой остальные защитники города шли на смерть. Они знали, что не переживут битву, а потому хотели продать жизни подороже. Когда Калеб пересекся с ним взглядом, что-то вспыхнуло в груди, рванулось вперед, разгорелось. Он замер на мгновение, и внезапно разглядел над командиром Рипсалиса огромную красивую женщину с фиалковыми глазами.

Её точно не было в реальности. Калеб запомнил бы полупрозрачный силуэт, будто сотканный из солнечных лучей. В голове щелкнуло. Юнглин. Богиня-покровитель королевства Люцерн и единственная, кто разделил стремление Элмонта уберечь мир от разрушения. Она все эти годы приглядывала за подопечными, не имея возможности ответить на молитвы, и даже сейчас ей оставалось лишь плакать, видя, как её дети умирают. Юнглин хотела помочь, но не могла пробиться сквозь барьер Элмонта. Даже если бы ей удалось просунуть частицу божественной силы сквозь трещины, она не смогла бы перевернуть ход сражения.

Как только эта мысль мелькнула в голове, Калеба прошиб холодный пот. Подчиняясь сну, он оглянулся, чтобы вновь увидеть, как отец умирает. Алый луч упал с неба, поглощая его, и миг спустя на том месте осталась лишь горстка пепла. Словно издалека, Калеб услышал собственный отчаянный крик, и время замедлилось. Внезапно всё стало таким четким, точно картина знаменитого художника. Калеб увидел, как тучи заволокли небо, как бойцы в ужасе распахнули глаза, как во взгляде командира Рипсалиса проскочила жалость, и как птицы-падальщики закружили над полем боя. Звуки исчезли. Ощущения пропали. Калеб уставился на птиц, чувствуя, что должен что-то понять.