Чтение онлайн

Улыбаюсь самой себе.

Начало учебного года не обещало ничего хорошего, и несмотря на все сложности, я справилась.

Внутренние дебаты Альдемара позади, мои хорошие рейтинги удерживают стипендию, я стабильно помогаю маме деньгами, и — как будто в награду за все это — я встречаюсь с самым лучшим парнем на планете.

Да, из-за недавней стычки Илая с отцом мне пришлось прекратить работу в ректорате — я не хочу быть бельмом на глазу Эдуарда Натановича, и сама попросила Илая освободить меня от обязанностей, но это мелочи.

Тем более, в офисе я занималась откровенной ерундой — у этого перфекциониста все давно под контролем, и каждый лист, каждая пылинка лежит строго на своём месте.

Илай и сам бы рад покинуть должность, но его держит ответственность. Несмотря на то, что они с отцом в ссоре, он продолжает выполнять свои административные обязанности. Например, сегодня он отдувается за прием, и я даже не уверена, что Белорецкий освободится к балу, на что в тайне надеюсь.

Горжусь им. Говорю ему об этом каждый день.

Мне кажется, Илай не чувствует должного признания, и я пытаюсь хоть как-то его восполнить. Он заслуживает этого.

Ситуация в семье Белорецкого очень напоминает мне рассказы Бессмертного. Бес тоже не мог поделиться чувствами с родителями, они видели в нем лишь функцию, а не сына.

Вообще, чем больше я узнаю Илая, тем больше замечаю между ними сходств. Отчаянно пытаюсь не проводить никаких параллелей, потому что это бред, но… не могу.

Книги, которые он любит, фильмы, которые цитирует, шахматы, манера писать, потеря, о которой он не спешит мне рассказывать…

Илай оттаивает очень медленно, но под каждым слоем льда скрывается столько честности, любви и принятия, что я не смею торопить его.

Мы только недавно смогли откровенно поговорить о проблемах со здоровьем Ильдара. Он сам все понял, когда навещал мой дом, но не давил, решив дождаться, когда я решусь поделиться.

И такой момент настал. Я рассказывала и видела, что ему неприятно, ведь я скрыла от него такую значимую часть своей жизни и свою главную цель, но вместо обвинений он лишь притянул меня к себе и выдал короткое «Решим, ведьма».

И я ему верю.

Поэтому не пытаюсь форсировать события. После неприятного разговора с матерью Илая меня так и подмывало нырнуть в интернет и нарыть там любую информацию с пометкой «Белорецкие», но я остановила себя.

Я знаю, что час, когда и он впустит меня в свою жизнь, настанет. Илай постоянно пытается мне что-то сказать, но в последний момент переводит тему, а значит, пока не стоит форсировать события и сеять сомнения, начитавшись желтой прессы.

Илай: К нам пожаловал посол с сыном. Не успеваю забрать тебя, ведьмочка. Встретимся на балу.

Фух! Я не против, чтобы Илай задержался там на весь вечер. Не буди лихо, пока оно тихо, так ведь говорят?

Рената: Все в порядке, работай.

Илай: Где три слова?

Рената: Я

Рената: Тебя

Рената: Люблю

Млею. Это так трогательно. С тех пор, как я рассказала ему о своих чувствах, он просит повторять это снова и снова.

Душ принимаю наспех, привожу волосы в порядок, зализав их в низкий пучок, чтобы придать элегантный вид, и надеваю черное платье с длинными рукавами и юбкой-солнце.

Общество подруг Эстер сказалось на мне наилучшим образом — мне хочется выглядеть иначе.

Мой бунтарский дух все еще находит отражение в цвете волос и рисунках по телу, но мне словно больше не хочется носить отпугивающую броню в виде броских нарядов и вызывающего макияжа.

Просто черное платье и пять побед в дебатах подряд — вот мое украшение.

Я все еще Рената, но более естественная, уверенная и… благородная. Мне не нужно кричать о себе, меня и так видят.

«Рыбе недостаточно нацепить на себя клюв, чтобы стать птицей…»

Бр-р-р! Пакостные слова всплывают в памяти совсем некстати, и даже все тело покрывается злыми мурашками.

Ничего подобного!

Из зеркала на меня смотрит прекрасная птица. И я буду сиять!

Накидываю пальто, которое мне насильно подарил Илай, перекидываю через плечо маленькую сумочку на тонкой цепочке, и, прежде чем выйти из комнаты решаю вытянуть для себя карту на вечер.

Волнение нарастает, а, заглянув в будущее, мне станет слегка спокойнее.

Беру с полки колоду, тщательно тасую, зажмуриваюсь и ныряю пальцами между картинок.

— И-и-и… — открываю глаза. — Башня.

Нервно сглатываю. Башня, а точнее, башня, разбитая молнией означает ни что иное, как разрушение, удар, перелом, срыв масок, конец…

Второй слой мурашек вырастает поверх предыдущих, и теперь я чувствую себя не птицей, а перепуганным ежом.

— Так, давайте не подводите меня! — возмущаюсь на переливающиеся картинки и снова тасую колоду. — Еще одна карта… Иии!

Снова?! Вот же паскудство!

— Две Башни? Вы издеваетесь, да? — недовольная предсказанием, сую колоду на полку. — Успокоилась, Рената? — чертыхаюсь на себя и выметаюсь из общежития.

Внутренняя дрожь нарастает, но я гоню ее прочь. Подумаешь, башня! Может, я каблук сломаю? Тоже крушение высокого объекта, не так ли?

— Не узнал тебя, ведьма, — хмыкает кто-то в спину.

В тревожных мыслях я не заметила Филиппа Абрамова, который устроился на перилах колоннады и пускает в воздух клубы никотина.

Выглядит он не очень, и от него фонит тоской — она окутывает его тонкой серой вуалью, сплетаясь с сигаретным дымом.

— Фил, — произношу мягко. — А ты разве не идешь на праздник?

— Ты в курсе, что Лина пропала? — спрашивает с обидой.

— Разве? Мне казалось, я видела ее…

— Неделю назад, Сафина! Она пропала неделю назад! И никому дела нет! — цедит зло.

От сочетания слов «Лина» и «пропала» мне становится не по себе. Я всегда считала себя бедовой, но нашей странной Калининой я и в подметки не гожусь.

— Да ладно тебе, Фил, — пытаюсь звучать ободряюще. — Вот увидишь, она появится, как и в прошлый раз.

— Не появится, — стряхивает пепел. — Я звонил ее родителям — она не выходила на связь все это время. Они обратились в полицию.