Чтение онлайн

– Бываить.

– И что, когда Виталий Олегович в городе - здесь никого не остаётся?

Оставив фартук в покое и взяв себя в руки, Евдокия Михайловна ответила.

– Зачем "не остаёться"? Тарас Григорьевич долж?н тут неотлучно находиться... Только не любить он... А уж как медведко появился - так уж и тем более!

– А сам Тарас-то Григорьевич был здесь?

– Ввечеру парился.

– Он где обычно спит?

Повариха ткнула пальцем в стенку.

– Когда снизу топить не надо - в той, где музыканты расположилися... Когда весь дом надо греть - в подклети. Там котельная. Кто его знаить... Когда как...

Бурханкин тут же встрял в разговор:

– А вчера?

– Должно, внизу... Да мне - к чему? Я девоньку уложила, а сама пошла моих проводить. Мои вчера прибегли, как узнали, что я домой не могу...

– Хозяина уже не было?
– спросил Франц.

Евдокия Михайловна кивнула.

– Должно, на лыжах ушёл, машина - как стояла, так и стоить.

– Можно мне в подклеть заглянуть?

– Отчего ж нельзя?
– ответила понятливая повариха.
– Вы ж не просто так, на ночь глядя примчалися... Погодьте, я гляну, где Тарас. Кажись, он снаружи в столовую прошёл.

*** Ловушки и силки

Подклеть представляла собой несколько различных помещений для хозяйственных нужд. В самом большом, гаражном, по правую руку от входа, радостно зафыркал Орлик. Рядом, за перегородкой, в углу был свален разнообразный инвентарь. Там же стояли сани.

По центру располагались три другие клетушки. Одна из них как раз являлась погребом - с лестницей прямо в дом (через этот ход Франц и Бурханкин спустились), другая была заперта (Франц безуспешно подёргал ручку), третья - кабинка туалета.

Больше всего оказалась обжита котельная, слева от двери и напротив гаража. Здесь у Тараса Григорьевича, оказывается, и было оборудовано место отдыха: возле котла приютился грубо сколоченный столик с остатками пищи, по одну сторону от него - длинный топчан, накрытый пледом поверх голого матраса, по другую - старая, но вполне пригодная для спанья оттоманка (кстати, чисто застеленная).

На топчане валялся плеер завхоза, а того самого не было.

– Пойдём наружу, - сказал Франц.

Охотники стояли на дворе Большого Дома. Вечерело. Только-только село солнце. Потухли бриллиантовые сугробы. Из трубы порванным в боях флагом развивался дымок.

Франц вдруг откуда-то издали ощутил запах талых ручьёв и мокрых перьев.

– Чуешь?
– спросил он егеря.

Тот коротко и часто втянул воздух носиком-башмачком, покосился на бледные ноздри Франца.

– Слушай, Фима, зачем тебе собака, с твоим, это... нюхом?..

Франц вдоль заснеженных кустов крыжовника медленно продвигался к развалинам. Бурханкин шёл за ним - след в след:

– Давай, покажу, где я нашёл Василису!

Поджимая по очереди ноги, Франц внимательно разглядывал всё кругом.

– Слушай, дурака ведь валяем! Ради чего мы ходим-мёрзнем?..

– Ну, Ф-фима, - возмущённо пропыхтел Бурханкин, - то есть как?..

– Сам посуди: весь сыр-бор из-за взаимоотношений троих человек... Ну, зуб имеют на девицу - у мужиков, которых отшили, такое часто встречается... Тем более, она ещё и баллады придумывает вместо шлягеров...

– А Михална?..

– Ну и что? Подумаешь, попросила тебя увезти Василису!.. Примстилось что-то, сон плохой видела - тоже вполне понятно.
– Франц решительно повернул к дому.

– Тогда скажи, где хозяин?.. И почему я нашёл Василису не в доме, а вон тут? Я тут аккурат вчера утром капкан ставил.

Бурханкин указал место - совсем близко от пня, на котором восседал снеговик-медведь.

– И что?.. Что ты хочешь?.. Я замёрзну тут. У меня сапоги - дрянь. Ты бы лучше куртку её нашёл!..

– А руки чем у неё были запачканы?
– продолжал доказывать Бурханкин в раздражённую спину Франца.
– Я сам в раковине, это... красное видел!.. Фима, я чую: он, это... не просто так ушёл!...

– Никто не волнуется, он один вечно всё "чует"!..
– Франц опять "сделал стойку".
– Чего же раньше не сказал?.. А я уж было поверил этой снегурочке...

Бурханкин неожиданно звонко крикнул:

– Всё равно, Фима, я знаю, она не, это... Ничего плохого не могла!.. И глухо добавил: - Потом, не моё это дело... Вмешался уже один раз...

Францу не надо было объяснять, о каком "другом разе" шла речь. Он миролюбиво заметил:

– Ладно, повариха ведь не переживает из-за пропажи журналиста?..

– Но зато она сказала: "бедная девочка"! И потом... Диана бы зря тебя не стала звать!..
– возразил Бурханкин, теперь сильно смахивавший на свой снеговой портрет у крыльца.

"Что невыносимо - когда из Галатеи хотят сделать куклу..." - Франц смолчал, помогая Бурханкину отряхнуть налипший снег.

С неба что-то пророкотало, угрожающе приближаясь. Франц задрал голову. Чуть не упал и вспомнил: Василиса описала точно такой же эпизод.

– Чего это вдруг здесь вертолёты разлетались? Ну ладно, пошли. Поспрошаем музыкантов, ещё раз всё проанализируем, разложим по полочкам... Что ты на ворота уставился?..

– Фима, где машина?
– Бурханкин остолбенело хлопал глазами, ожидая грома небесного - в виде какой-нибудь реплики Франца.

Но тот лишь облегчённо вздохнул:

– Вот видишь, всё само собой утряслось. Он взял и уехал по-английски. Давай вернёмся через подклеть, мне нужно...

Переждав Франца и также посетив уже остывшую кабинку, егерь возмущался:

– Совсем Циклоп разленился! Мне-то что, но люди же, это... ци-вили-зованные гостят!.. Уж я ему сейчас, это... скажу...
– Он хулигански наподдал ногой. С пола вдруг взлетел какой-то металлический предмет и беззвучно упал возле Франца. Бурханкин всё равно раньше успел: подбежал, нагнулся, поднял и узнал в нём крышку от чернильницы в виде женской головки.
– О, гляди, что я нашёл!..

– Дай-ка посмотрю, - торопливо отобрал Франц.
– Так-так... Ну, вообще-то, это Диана в тот раз нашла. Помнишь, в коробке лежало?... Ты ведь коробку на место вернул? А Василиса обнаружила... Надо будет сейчас на чердак подняться. Покажешь, где вы её тогда взяли.

На кухне вместо поварихи их встретил доктор Рубин.

– Евдокия Михайловна сказала, вы уже готовы? Когда поедем-то, братцы мои?.. Завтра я выходной, но люблю дома ночевать. Кстати, знаешь, Игорёша, где мне квартиру дали?.. У тебя третий этаж?.. Так вот, подъезды - разные, но похоже, что одна стенка у нас - общая! Если ты нормально в своей усадьбе перезимуешь, буду просить у тебя квартиру в аренду под кабинет: только вход прорубить... Не прячь глаза - шучу!.. Итак, кто меня доставит?
– он требовательно посмотрел на Бурханкина.