Чтение онлайн

Франц предложил другой вариант:

– Марк Анатольевич, а не хотите остаться до завтра?..

– И на себе испробовать, не угорим ли?
– засмеялся доктор.
– Спасибо, дорогой! Я здесь пожил однажды... Чего, думаешь, на старости лет в глубинку потянуло? Воспоминания детства!..

Оказывается, потомственный доктор нашёл тут с родителями приют в годы гонений. И не где-нибудь - во флигеле скрывались!

– Весёленькое место, - продолжил Рубин, - мне, сопливому пацану, тогда казалось: домишко, где нас прятали, жил отдельной от своих обитателей жизнью. Уж натерпелся я страхов!.. Знаешь, там был подпол - довольно большой...

Игорь Максимильянович никогда не говорил о своём прошлом. Не очень-то любил и чужие воспоминания слушать. Но здесь, когда так совпало...

Аккуратно - чтобы не обидеть - перебил:

– Может, вы и Диану Яковлевну знаете?..

Золотой доктор ответил вопросом на вопрос.

– Ту, что летом флигель реставрировала?
– Он вдруг задумался, что случалось нечасто. Снова показал рукой на развалины.
– Уж я натерпелся там в детстве страху!.. Отец её привёз туда мою семью, укрыться подальше от "дела врачей"... Славная тётка. Жаль, тогда не встретились... Хотя, тогда мы маленькие были, - и рассмеялся: - а теперь - старенькие. Куда нам...

Бурханкин печально закивал:

– Да. Да. Чего уж, это... Кто знает, долго ли нам ещё...
– Самый молодой из них вдовец, Егор Сергеевич был горд этим единением, хотя искренне горевал о своей непутёвой жене.

Тут они с Францем заговорили одновременно:

– Василисе тоже, небось, одной страшно...
– сказал Бурханкин.

– Вдруг она без присмотра ещё чего-нибудь учудит...
– А это, конечно, Франц.

Доктор Рубин взирал на "молодёжь" с удивлением патриарха, вдруг заметившего, что наследники подросли.

– Она же в больнице?..
– Оба на него дружно зашикали, оглядываясь на дверь.
– Конспираторы хреновы!.. Семь пятниц на неделе!

Франц серьёзно настаивал:

– Марк Анатольевич! Всё же придётся тут перекантоваться.

– И не проси!
– решительно отказал доктор.
– Знаешь, от чего тут "угорели"?

Он сложил огромные ладони рупором и что-то сказал Францу в самое ухо. Франца всколыхнуло:

– Сами убедились?!.. Что ж молчали?..

– Опасность миновала, а не говорил, чтобы не будоражить...

– Тогда - тем более не след сейчас уходить!
– окончательно решил Франц и попросил Рубина: - Задержите их всех в столовой на пару минут. Нам на чердак сбегать надо.

– Да, пока свет не погас!
– таинственно поморгал егерь. И крякнул с досады: свет погас. Надо же было этому случиться именно сейчас - будто накликал!..

– Ничего, - Франц не волновался, - свечи возьмём. Заодно, когда уснут, проверим, не повторится ли фокус с заслонкой... Марк Анатольевич, идите к пациентам!..

Доктор честно занимал музыкантов разговором, стараясь навеять на них сон. Те - сопротивлялись всеми силами... Завхоза по-прежнему не было.

– Тут себя абсолютно нечем занять, - сокрушался Рубин.

– В окошко глядите!..
– посоветовал Пётр, нервно поглядывая на дверь.

– Любовался...
– обрадовался диалогу доктор.
– Красиво, но быстро надоело: изо дня в день одна и та же декорация. Не то, что картинка в настоящем театре или кино, или за стеклом городского транспорта! Что же делать вечерами?.. Мужикам - пить, бабам - лук перебирать? Хорошо, когда есть работа. А если нет?..

Музыканты уже всю свою работу выполнили. Василиса, как они считали, спала в больнице - некому было их раздразнить, развеселить, разудивить, рассердить сегодня вечером... Пётр уже был согласен идти спать, лишь бы не слышать нравоучительных интонаций доктора!

Глава одиннадцатая

Двое в форме

Егерь и охотник спустились с чердака. Вот тут Игорю Максимильяновичу и пришло в голову развлечь присутствующих по-своему - как он умел.

– Давайте поразмышляем, - предложил Франц, - когда плохо себя чувствуешь, лучше думается.

Евдокия Михайловна только что принесла целый противень пухлых булок с маком:

– Лучше всего думать, когда готовишь!

– Или - когда ешь!
– схватил горячую сдобу Бурханкин.

Марк Анатольевич кивком присоединился к вышесказанному:

– Значит, я прав насчёт работы!..

Франц налил из самовара кипяток в чашку - широкую, словно душа ребёнка.

– Это вы о чём?

Доктор охотно повторил:

– Я говорю, понятно, почему в деревнях ложатся "с курами" - особенно зимой!.. Горожане-то привыкли жизнь сверять по телепрограмме, а не по веленью природы.

Франц поочерёдно глянул на музыкантов и завёл свою песню:

– Как вы сюда попали, если не секрет? Подобных коллективов немало. Он вздохнул, то ли извиняясь, то ли издеваясь: Это - не в обиду, я юрист, а не экономист, в эстраде не разбираюсь... Так вот, меня интересует, почему именно вас, малоизвестную группу, хозяин пригласил для развлечения?

– Видите ли, уважаемый... э-э... Игорь Максимович...
– начал "бронзоветь" Георгий, раскуривая тонкую сигарету.

– Игорь Максимильянович меня зовут, - сухо напомнил Франц.

– Да. Так вот... Группа наша существует давно. Может, мы и не столь широко известны, но, поверьте мне, у нас в мире эстрады есть своя "ниша", которую мы занимаем по праву! А Виталий Олегович... Мы прежде были немного знакомы, я учился у него. Правда, совсем недолго: меня исключили... за убеждения...

Он значительно выгнул бровь, выпуская дым, сделал эффектную паузу, чтобы все смогли оценить. Но Франц уже думал о другом:

– Как фамилия вашего наставника?

– Ростовцев. Да какой он наставник! Несколько лекций, пара семинаров...

– Ростовцев? Конечно... Как я сразу...
– Франц искоса глянул на Бурханкина, виновато ткнул указательным пальцем себе в лоб и постучал костяшками по столешнице..

Егерь перестал жевать, замер, как почуявший гнездо спаниель. Вдруг шепнул:

– Фима! Он, это... Вор.

– Кто - вор?
– не понял тот.
– Его за воровство выгнали? Откуда ты знаешь?..

– Да нет, - Бурханкин удивился, что Франц очевидного не видит. Виталий Олегович Ростовцев. Получается В-О-Р. Ну, к примеру, как ты ФИМА!..