Чтение онлайн

— Пит, — прошептала она, и голос дрогнул — не нарочно, просто дрогнул сам. — Ты должен держаться. Слышишь? Ты не можешь… ты не можешь меня оставить.

Она наклонилась ближе, почти касаясь лбом его лба.

— Я не знаю, что делать без тебя, — продолжала она тихо. — Я не знала, что ты значишь для меня, пока… пока не увидела, как ты сражаешься. Как ты защищаешь меня. Как ты…

Слова застряли в горле. Не все из них были ложью. Не все. Она взяла его руку — холодную, безжизненную — и прижала к своей щеке.

— Пожалуйста, — прошептала она, и на этот раз слёзы были настоящими. Они просто появились, потекли сами, и она не стала их останавливать. — Пожалуйста, не умирай.

Тишина. Только треск костра, шорох ветра в листве и далёкий крик птицы.

Китнисс сидела так долго — минуту, две, десять — не двигаясь, просто держа его руку, позволяя камерам снимать, позволяя зрителям видеть.

Пожалуйста. Пусть это сработает.

Ещё час прошёл в тишине. Китнисс задремала — ненадолго, поверхностно, всё ещё держа лук наготове. Когда она открыла глаза, небо уже начало темнеть. Вечер наступал быстро. Пит всё ещё не приходил в сознание. Его дыхание стало более поверхностным, лицо — ещё бледнее. Китнисс снова проверила пульс. Слабее. Намного слабее.

Он умирает.

Паника поднялась волной, но она задавила её, заставила себя дышать ровно.

Нет. Не сейчас. Не после всего.

И тут она услышала это. Лёгкий свист в воздухе. Не угрожающий, не похожий на стрелу или оружие. Что-то другое. Китнисс подняла голову, всматриваясь в небо. Там, высоко над деревьями, спускался маленький серебристый парашют. Он медленно планировал вниз, покачиваясь на ветру, и в свете заката выглядел почти волшебно.

Посылка.

Сердце Китнисс бешено заколотилось. Она вскочила на ноги, не сводя глаз с парашюта. Он приближался, опускался всё ниже, и наконец мягко коснулся земли в нескольких метрах от костра. Китнисс подбежала, схватила контейнер — маленький, лёгкий, металлический, с эмблемой Капитолия на крышке. Руки дрожали, когда она открывала его.

Внутри был шприц. Прозрачный, наполненный светло-зелёной жидкостью. И маленькая записка, напечатанная на белой бумаге:

«Противоядие. Одна доза. Внутримышечно.»

Китнисс зажала контейнер в руках так сильно, что костяшки побелели. Слёзы снова полились — облегчения, благодарности, отчаяния.

Они помогли. Сработало.

Она вернулась к Питу, опустилась на колени рядом. Достала шприц, проверила, нет ли пузырьков воздуха. Потом осторожно откинула край плаща, обнажив плечо.

— Держись, — прошептала она. — Ещё немного.

Игла вошла легко. Китнисс медленно надавила на поршень, вводя жидкость. Она была холодной, и Пит дёрнулся во сне, но не проснулся. Когда шприц опустел, она вытащила иглу, прижала пальцем место укола. Теперь оставалось только ждать.

Китнисс укрыла его обратно, подкинула дров в костёр и села рядом, положив руку на его грудь, чувствуя биение сердца под ладонью.

Пожалуйста, подействуй. Пожалуйста.

Время тянулось мучительно медленно. Но через несколько минут она почувствовала — дыхание стало глубже. Ровнее. Пульс усилился. Температура начала спадать. Это работало. Китнисс выдохнула, закрыла глаза и позволила себе впервые за весь день немного расслабиться. Пит выживет — а значит, и она тоже.

Центр Управления Играми. Зал спонсоров.

Помещение было спроектировано не для работы — для удовольствия.

Высокие потолки с хрустальными люстрами, мягкие диваны цвета слоновой кости, столики из полированного мрамора, уставленные изысканными закусками и напитками. Стены были прозрачными, панорамными, открывая вид на ночной Капитолий — мерцающий огнями, живой, пульсирующий. Но никто не смотрел на город. Все взгляды были прикованы к гигантскому экрану, занимавшему всю дальнюю стену.

На экране — арена. Лес. Костёр. Две фигуры.

Зал был заполнен. Мужчины в ярких костюмах с металлическими акцентами, женщины в платьях, украшенных перьями, драгоценными камнями и светящимися нитями. Волосы — всех цветов радуги: фиолетовые, золотые, зелёные, с вплетёнными кристаллами и живыми цветами. Лица — изменённые хирургией до почти кукольной идеальности, с татуировками, пирсингом, имплантами, светящимися узорами на коже.

Это были сливки Капитолия. Богатейшие, влиятельнейшие, самые скучающие. Те, для кого Голодные игры были не просто развлечением, а возможностью поставить, выиграть, почувствовать себя причастными к чему-то настоящему. Они сидели группами, обсуждали, спорили, заключали пари, смеялись. Официанты в белоснежных костюмах бесшумно скользили между столиками, подливая шампанское, предлагая канапе, улыбаясь механическими улыбками.

И среди всего этого великолепия двигались двое — Хэймитч Эбернети и Эффи Тринкет.

Они работали как слаженная команда, хотя никогда не говорили об этом вслух. Каждый знал свою роль. Каждый знал, что делать.

Хэймитч подошёл к группе мужчин у барной стойки. Они были одеты богато, но со сдержанностью — деловые люди, инвесторы, те, кто привык считать деньги и оценивать риски.

— Господа, — сказал он, и голос был ровным, трезвым, деловым. Сегодня он не пил. Сегодня было слишком важно.

Мужчины обернулись, узнали его. Хэймитч Эбернети, единственный живой победитель из Двенадцатого, легенда, человек, который выжил, когда никто не ставил на него ни цента.

— Хэймитч! — один из мужчин улыбнулся, похлопал его по плечу. — Как твои подопечные? Слышал, мальчик впечатляет. Двенадцать баллов на оценке — это серьёзно.

Хэймитч кивнул, опёршись локтем о стойку.

— Пит силён, — сказал он. — Очень силён. Но сейчас… — он сделал паузу, давая им самим заполнить тишину.

— Что случилось? — спросил другой мужчина, нахмурившись.

— Вы можете наблюдать сами, — Хэймитч кивнул на экран.

На нём показывали запись недавней атаки — обезьяны, окружающие Пита и Китнисс, яростная схватка, кровь, крики. Потом — отступление. Внезапное, необъяснимое.

— Видите? — тихо сказал Хэймитч. — Гейм-мейкеры активировали мутантов. Целенаправленно. Против них двоих. Почему?

Мужчины переглянулись.

— Это же Игры, — пожал плечами один. — Мутанты — часть арены.