Чтение онлайн

Он наклонился ближе к камере, словно доверяя секрет.

— Поэтому, если два трибута из одного дистрикта доживут до финала, они оба вернутся домой. Оба будут чествоваться как герои. Оба получат титул Победителя.

Клаудиус выпрямился, улыбка стала официальной.

— На этом все — и пусть удача всегда будет с вами.

Экран погас. Музыка стихла. Небо вернулось к своему естественному состоянию — тёмному, усеянному звёздами, безразличному. Тишина на поляне была абсолютной. Китнисс стояла, глядя туда, где только что был экран, рот приоткрыт, глаза широко распахнуты. Её руки дрожали, лук едва удерживался в пальцах. Пит сидел, прислонившись к камню, и медленно обрабатывал услышанное.

Двое победителей. Из одного дистрикта.

Это меняло всё. До этого момента правило было простым, жестоким и неизбежным: выживает только один. Не важно, кто ты, откуда, с кем ты дружил или кого любил — в конце остаётся один. Всегда. Но теперь…

Китнисс медленно повернулась к нему. Её лицо было бледным, глаза влажными. Она открыла рот, пытаясь что-то сказать, но голос не шёл. Пит смотрел на неё спокойно, но внутри у него всё сжалось.

Они дают нам шанс. Обоим.

Но почему? Вопрос пронзил его мгновенно, холодно, аналитически. Капитолий ничего не делал без причины. Если они меняют правила — значит, это выгодно им. Значит, это часть спектакля, часть контроля.

Зрители. Рейтинги. История любви.

Конечно. Китнисс играла роль влюблённой девушки, чтобы получить противоядие. Зрители поверили. Они хотели верить. Они хотели увидеть счастливый конец, хотели, чтобы двое вернулись домой вместе. И Капитолий дал им это. Не из милосердия. Из расчёта. Пит понимал это так же ясно, как понимал, что солнце встаёт на востоке. Но понимание не меняло факта: теперь у них был шанс. Оба могли выжить.

Если доживут до финала.

Китнисс наконец нашла голос.

— Пит, — прошептала она, и слёзы потекли по её щекам. — Это… это значит…

— Да, — сказал он тихо. — Это значит, что мы оба можем вернуться домой.

Она сделала шаг к нему, потом ещё один, и вдруг бросилась вперёд, упав на колени рядом. Её руки схватили его за плечи, крепко, отчаянно.

— Мы можем выжить, — выдохнула она, глядя ему в глаза. — Оба. Ты слышишь? Нам не придётся…

Она не закончила фразу, но Пит понял. Нам не придётся убивать друг друга.

Это было то, о чём они оба думали, но не говорили вслух. Неизбежность выбора в финале. Один из них должен был умереть, чтобы другой выжил. Теперь этого не будет.

Если мы доживём.

Пит медленно поднял руку, коснулся её щеки, стирая слёзы большим пальцем.

— Китнисс, — сказал он спокойно, твёрдо. — Мы выживем. Оба. Я обещаю.

Она смотрела на него, и в её глазах была смесь надежды, страха и чего-то ещё — чего-то, что он не мог назвать, но что заставило его сердце сжаться.

— Ты обещаешь? — прошептала она.

— Да, — ответил он без колебаний. — Обещаю.

Китнисс закрыла глаза, прижалась лбом к его плечу, и он почувствовал, как её тело содрогается от беззвучных рыданий — не от горя, а от облегчения, от того, что непереносимый груз выбора вдруг был снят. Пит обнял её свободной рукой, прижал к себе, позволяя ей плакать, позволяя себе на мгновение почувствовать что-то кроме холодного расчёта.

Мы выживем. Оба.

Но даже в этот момент, держа её, часть его разума — та самая, холодная, аналитическая часть, принадлежавшая Джону Уику — продолжала работать.

Финал будет не между нами. Финал будет между нашими группами.

И это меняло стратегию. Полностью. Пит посмотрел на небо, туда, где только что был экран, и его взгляд стал жёстче. Китнисс оторвалась от его плеча, вытерла глаза, и её лицо снова стало собранным, решительным.

— Что теперь? — спросила она.

Пит посмотрел на неё.

— Теперь мы отдыхаем, восстанавливаемся и готовимся к финалу. Клов и Ника знают о нас. Мы знаем о них. Встреча неизбежна.

Китнисс кивнула. Они снова сели у костра, но теперь атмосфера изменилась. Страх смерти друг от друга исчез, заменившись чем-то другим — общей целью, общим врагом, общей надеждой. Где-то там, в лесу, Клов и Ника тоже слышали объявление. Тоже строили планы.

Арена готовилась к своему финалу. И Голодные игры, которые должны были закончиться смертью всех, кроме одного, теперь предлагали нечто иное. Но цена за это всё равно будет заплачена кровью.

Они выдвинулись на рассвете.

Не сразу после объявления — Пит был ещё слишком слаб, чтобы идти, а Китнисс понимала: спешка сейчас убьёт их вернее любых карьеров. Они провели остаток ночи у костра, стоя на страже по очереди, прислушиваясь к звукам леса, который вдруг стал казаться менее враждебным, но от этого не менее настороженным.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь кроны, Пит попытался встать. Получилось не сразу — ноги подкашивались, голова кружилась, всё тело откликалось тупой, ноющей болью. Но он встал. Оперся на дерево, выдохнул, заставил мышцы слушаться.

Китнисс молча протянула ему сушёное мясо и флягу. Он ел медленно, методично, восстанавливая силы по крупицам. Пища была скудной, но достаточной. Вода — холодной и чистой.

— Ты уверен, что можешь идти? — спросила она, когда он закончил.

Пит кивнул.

— Могу. Не быстро, но могу.

Она посмотрела на него оценивающе, потом кивнула.

— Тогда идём. К Рогу.

Это не обсуждалось. Оба понимали: финал будет там. У Рога Изобилия. В центре арены, где всё началось и где всё должно закончиться. Клов и Ника контролировали ту территорию, превратили её в крепость. Значит, туда и нужно было идти.

Они собрали вещи быстро, без лишних слов. Рюкзак Пита, плащ, лук Китнисс, колчан со стрелами. Костёр затушили, следы замаскировали — по привычке, хотя оба понимали: прятаться больше не было смысла. Гейм-мейкеры знали, где они. Камеры следили за каждым шагом. Финал был неизбежен.

Пит шёл медленно, но уверенно, стараясь не показывать, насколько тяжело даётся каждый шаг. Китнисс держалась рядом, не слишком близко, не слишком далеко — на расстоянии вытянутой руки, готовая подхватить, если он упадёт, но не навязывая помощь.