Чтение онлайн

Баф насторожился, как всегда тонко чувствуя настроение друзей. Его улыбка быстро испарилась, и теперь он озабоченно переводил взгляд с Дариана на Грюнера и обратно, пытаясь понять, что же стряслось. Грюнер нахмурился и отвел взгляд, Прошло несколько мгновений, и суровый бородач засопел, собираясь с мыслями:

— Я думаю, ты будешь хорошим начальником… Или останешься хорошим человеком. Решать, конечно, тебе, а я поддержу — ты же знаешь.

Дариан перевел взгляд с одного приятеля на другого. Теперь на него глядели две чрезвычайно серьезные физиономии. Одна другой мрачнее, грязнее и… торжественнее, что ли? Баф и вовсе, явно ни шарха не понимая в происходящем, умудрился состроить такую гримасу, словно ожидал оглашения приговора на суде. Дабс не выдержал и расплылся в широченной ухмылке:

— Что ж, спасибо за совет, друг… Знаешь, а ведь немой патруль — гениальное название!

— И-и-и раз!

Повозка наклонилась, и через борт посыпался мусор.

— Сильней!

Еще несколько тел полетели вниз со стены.

— Тащи!

Разбитые колеса жалобно заскрипели, и очередная группа носильщиков освободила место в очереди. Сегодня бригада Торча дежурила возле южной стены. Район поблизости от барака носильщики всегда оставляли напоследок, из-за чего работы всегда накапливалось невпроворот. И сегодняшний день не стал исключением. Вдобавок ко всему один новичок из последнего пополнения чуть не улетел вместе со своей телегой за стену, и сейчас получал в сторонке нагоняй от более опытных товарищей. Пока всей толпой затаскивали телегу обратно, пока дружно навешивали затрещин провинившемуся, подоспела еще пара четверок. В итоге на вершине собралась целая колонна из ожидающих своей очереди носильщиков.

И без того узкая южная стена теперь была напрочь перегорожена, а от количества подвезенного мусора вокруг распространялись не самые приятные ароматы. Стражники разошлись подальше в стороны и уже издали поносили тупых работяг. Вояки вообще недолюбливали эту границу города, а уж нести вахту возле южной свалки и вовсе считалось чем-то сродни изощренному наказанию. Дело в том, что оборонительные укрепления здесь не превышали высоты двухэтажного здания, и вся вонь в безветренные дни поднималась и накрывала каксаму стену, так и охранников, которым выпала сомнительная честь следить за безопасностью этого участка. Невысокой южная стена была неспроста — дело в том, что изначально Рэта состояла не из шести, а из восьми районов. Когда-то на месте Руин жили богатые землевладельцы, в больших каменных домах, окруженных складами с провизией, привезенных с полей к югу от Рэты. Вторую часть территории южных предместий занимали солдатские казармы. Здесь была расквартирована большая часть войск города. Но все это было так давно… Теперь на юг от стены тянулась безрадостная картина рассыпающихся каменных остовов, пустых оконных и дверных проемов, наполовину обвалившихся печных труб. Посреди этих обломков жили лишь твари, в темных развалинах и подвалах, под горами мусора и среди покосившихся стен. Ждали своего часа. Многие стены, особенно если смотреть на запад, были абсолютно черными, закопченными. Следы ужасного пожара, разразившегося шестнадцать лет назад, и полностью уничтожившего часть руин, заставили Дабса резко отвести взгляд. Глаза защипало, а внутри словно пробежал холодный порыв ветра. Дарси постарался отвлечься и взглянул на родной город к северу от стены. Дабс провел в этом месте большую часть своей жизни. Но так и не научился его любить. Каждая улочка в районах торгашей и ремесленников была ему знакома, каждый квартал Ямы напоминал о чем-то из прошлого, и даже другой берег, почти целиком закрытый для простых обывателей, был словно старый знакомый для Дабса. В этом городе жили его немногочисленные друзья и родные, здесь был дом. Неожиданно в голову Дариану пришла интересная идея — он понял, что смотрит на Рэту совершенно иначе. Он еще и сам толком не разобрался, что стало тому причиной: возможно, последние месяцы на отработке, а, возможно, и открывшиеся впереди перспективы. Огромное поселение, которое он привык считать средоточием множества разнообразных путей, внезапно стало ужасно тесным, враз потеряв ореол романтики. Дабс смотрел на Рэту взглядом прагматика, оценивая город точно так же, как оценивает рынок опытный купец. И вовсе не был уверен, что ему это нравится. За последний день он уже несколько раз ловил себя на том, что мысленно примеряет будущую должность. Как бы он поступил в той или иной ситуации, что бы сказал. Как бы отреагировал на инцидент с новичками, чуть не свалившимися со стены: следовало ему подвергнуть их наказанию, поставить в пары с опытными носильщиками, или публично высмеять и забыть о происшествии? Странное, необычное, совершенно новое чувство. Соблазнительное и неприятное одновременно. Он по-прежнему не мог избавиться от поганого ощущения, накатывающего вместе с воспоминаниями о разговоре в Магистрате. Дабс не сразу понял, в чем тут дело. А разгадка оказалась до боли проста. Пятеро стариков в сердце каменной цитадели представляли собой предел мечтаний любого жителя Рэты. Власть, влияние, сила — все это было сосредоточено в десяти дряхлых руках. Непомерное богатство и, конечно же, безопасность! Такая, какую только способен предоставить огромный город своим повелителям. Всю жизнь Дабс ненавидел и боялся могущественных владельцев Рэты. И кем они оказались на деле? Пятеркой обычных стариков! Слабых, трусливых, порочных, развращенных ощущением собственного величия, но обычных! Обычных стариков. Он не увидел в этих людях ни могущества, ни силы, ни мудрости, ни коварства. Мелкие интриги заменили собой знания, ругань притворилась храбростью, а забота о шкуре подменила талант управления людьми. Высшая ступень развития горожанина на поверку оказалась необыкновенной возможностью спрятаться в дом с самыми толстыми стенами и исступленно удовлетворять свои не самые изысканные желания, в постоянном страхе все потерять. Самый большой и крепкий дом служил лишь временным пристанищем, из которого следующий советник взашей изгонял предыдущего. Самое ценное богатство приносило больше страха, нежели радости. Совет Рэты не вызвал у Дарси никаких других чувств, кроме жалости и омерзения. А должность надсмотрщика была не чем иным, как первой ступенькой на пути к вечно раскачивающейся вершине призрачного могущества. И тем не менее, и тем не менее…

— Эй, болезные и припадочные, чего спим? Я долго ждать должен? — Дарси вывел из раздумий громкий голос одного из носильщиков. Очередь продвинулась и теперь перед четверкой Дабса образовался значительный разрыв.

Говорившим оказался один из сподвижников Сутулого Уди — Когарт, неприятный одновременно и на вид, и на слух, и на запах лысый верзила с длинным носом и обвисшим животом. Единственное, чем он был известен — своим непомерным аппетитом и постоянной вонью. Когарт почти на каждой раздаче умудрялся сгонять за добавкой, а потом мучился сам, и других изводил своими газами.

Рядом тихо заворчал Грюнер.

— Не надо, друг, — Дарси положил руку на плечо бородача и выдал такую широкую улыбку, какую только смог, — И правда, Когарт! Отойдем-ка мы подальше, пока можем, — Дабс слегка повел носом, — Потерпи еще секундочку, старина, поднатужься.

Лысый носильщик озадаченно нахмурился, Дабс же, не теряя времени, подкатил телегу к месту назначения. За спиной послышался сдавленный смешок — похоже, кто-то из приятелей Когарта все же оценил шутку. А вот Дарси было совсем не до смеха. Отношение к неразлучной троице после выходки Бафа резко ухудшилось. Во время утреннего деления на четверки даже Хун отошел в сторону. В итоге с группой сегодня работал один из самых хлипких парней, у которого просто-напросто не осталось другого выбора. И дело было уже не в одном только Бафе — новоявленный кандидат в надзиратели ощущал злобу, направленную на каждого из троих, включая и самого Дабса. Эта злоба лишь нарастала в течение всего дня, и он знал лишь один способ исправить ситуацию.

Дарси услышал предостерегающий возглас Грюнера, приподнял голову и оглядел барак. Помещение было освещено сильнее, чем обычно. Несколько факелов двигались в дальнем углу барака. Судя по установившейся там тишине, люди наконец пришли к общему мнению, и Дабс ни капли не сомневался, к какому именно. Сход начался сразу после того, как за дверями грохнул запор и затихли шаги надсмотрщика. Сначала это была лишь компания Уди, но в течение какого-то получаса к группе присоединилась добрая половина обитателей. Дабс понимал, кого обсуждают собратья по ремеслу, но это не помешало ему растянуться на постели и слегка отдохнуть. За окном лил дождь и тоненький ручеек медленно наполнял питьевую бочку чистой водой. Монотонный звук воды успокаивал, расслаблял, помогал привести в порядок мысли и избавиться от лишних переживаний. Пламя от факелов металось по потолочным балкам и столбам. Прекрасная была бы ночь, если бы не разъяренная толпа в другом конце помещения. Дарси глубоко вздохнул и потянулся. Неожиданно для себя он почувствовал себя лучше. Натруженные за день мышцы по-прежнему реагировали с неохотой, но все же Дабс перестал чувствовать себя вконец обессилевшей фермерской скотиной.

Прозвучала пара негромких возгласов, и носильщики двинулись через барак, обходя многочисленные койки. Дабс кивнул Грюнеру, встал с лежанки и повел плечами, разгоняя кровь и разогревая суставы. Пятно света приближалось. Когда факелы осветили фигуры стоящих Дарси и Грюнера, толпа начала обтекать их с двух сторон. В итоге, вокруг друзей образовался полукруг свободного пространства, всего в несколько шагов диаметром. В передних рядах толкались лизоблюды Сутулого Уди, мужики попроще стояли позади. К своему неудовольствию, Дарси осознал, что вокруг собрались, наверное, все работяги из бригады Торча. Редкостное единодушие, надо признать. И не менее редкий талант самого подстрекателя.

— Браво, Уди! Браво! Даже у Торча не получилось бы так хорошо организовать своих людей, — Дариан нашел глазами бледное лицо сутулого подонка и подчеркнуто медленно кивнул ему.

— Это общее решение. Не пытайся меня заболтать, шавка. Я просто внес предложение. И мы проголосовали, единогласно.

— Могу я узнать, за что?

Вперед выступил Когарт:

— За что? За то, чтобы спокойно спать по ночам, вот за что. Отойди в сторону, стукач, и ты, бородатый, мы пришли не за вами… сегодня.

За спиной хрустнула койка. Дабс и не оборачиваясь понял, что это поднялся Баф. Несколько работяг опасливо отступили назад. В поднявшемся шепотке отчетливо слышалась злость вперемешку со страхом.

— С каких это пор пес разговаривает за своего хозяина? Я спрашивал Уди…

Лицо Когарта налилось пунцовой краской. Он словно окаменел, и только одни веки хлопали не переставая.

— Да я… Да как ты вообще… Маленький кусок дерьма! — долговязый носильщик шагнул вперед и замахнулся перед ударом, но Дабс опередил его. Сделав пару аккуратных и быстрых шагов в сторону, он быстро сместился к левому плечу Когарта. Короткий, но мощный пинок заставил уродливого верзилу упасть на одно колено, и рука Дабса метнулась к горлу долговязого увальня. Пальцы сдавили кадык, словно тиски, не нанося травмы, но отчетливо давая понять ублюдку, в каком зависимом положении тот находится. Двое из людей Уди шагнули вперед, но Дабс поспешно выставил вторую руку с раскрытой ладонью в примирительном жесте и торопливо заговорил. Сейчас любое промедление могло привести к кровавой свалке, а пытаться одолеть почти три десятка носильщиков вдвоем с Грюнером было бы, конечно, равносильно самоубийству.

— Уди, твои парни мешают нам переговорить.

Громилы застыли в нерешительности.

— А кто тебе сказал, что мне интересен разговор с подстилкой Торчеса? — Уди оскалился, не потеряв после произошедшего ни капли самообладания.

— А с будущим надсмотрщиком?

— И кто же это? Ты, стукачок?

Дабс улыбнулся и выразительно глянул на Уди.

— Я, — краем глаза Дабс заметил резко вытянувшиеся морды мужиков, стоящих слева и справа от Сутулого, — Вчера я был в Магистрате, Уди. Меня представили Совету.

Эти слова, несмотря на то, что бросались они в лицо лишь одному человеку, были предназначены, конечно же, для всех собравшихся. Дабс уже давно заметил отличительную силу правды. Даже если у тебя не было ни единого доказательства, искренние слова всегда действовали гораздо лучше, чем самая изощренная ложь. Поэтому Дарси совершенно не удивился сдавленному шепоту, пронесшемуся по рядам носильщиков. А вот Уди заметно занервничал.

— Ловко лепишь, стукач. Только я тебе не верю… Торч не сдаст свое место.