Чтение онлайн

— Через неделю здесь должен стоять твой помощник. Человек, которому мы сможем доверять. Это все, надсмотрщик.

Торчес начал было оборачиваться в дверях, но тут по ушам, словно разряд молнии, хлестнул резкий вопль Вигги:

— Вон!

Первую половину пути они прошли молча. Слуга вывел их к воротам, и недовольный стражник, пыхтя в своем стальном костюме, отворил огромную створку ровно настолько, чтобы позволить носильщикам протиснуться наружу. Дабс смутно помнил, как они прошли через площадь, пересекли мост, и углубились в жилые районы. Последние отголоски дня уже исчезли и город погрузился во тьму. Торчес шагал впереди, строго придерживаясь середины улицы. Возле домов залегли тяжелые тени, к которым не хотелось приближаться. В особенности, не имея в руках факела.

Дабс шел словно во сне. Все, что его окружало, казалось нереальным. Магистрат, Совет… События этого вечера никак не желали вписываться в привычную и понятную картину мира. За два месяца на отработке Дабс уже успел подзабыть о том, что можно планировать свою жизнь. Его единственный план на будущее совпадал с расписанием дня носильщика — никаких других задумок у него не было, да и быть не могло. Разве что хорошенько напиться и провести ночь с аппетитной красоткой сразу после выхода отсюда. Да, в общем, и этот пункт был скорее еще одной частью отработки, однообразной мечтой любого носильщика, финальным штрихом, отделяющим жизнь в бараке, от существования вне его стен.

Будущее было каким-то забытым понятием, которое он выбросил за ненадобностью уже давным-давно. Задолго до отработки. Смысл имели лишь настоящее и прошлое. И вот теперь, в своем новом будущем с реальными перспективами Дабс никак не мог разглядеть себя.

Торч вдруг притормозил и поравнялся с носильщиком. Какое-то время они шли молча, затем Дарси не выдержал.

— Почему я, Торчес?

Надсмотрщик поднял на спутника удивленный взгляд.

— Я помог тебе, но… Неужели это единственная причина? Ты же меня на дух не переносишь, разве нет?

Торчес помолчал. Какое-то время слышались только торопливые шаги идущих мужчин. Затем надсмотрщик начал говорить, по-прежнему уставившись на дорогу перед собой.

— Я не собирался предлагать твою кандидатуру… Да и сейчас сомневаюсь. Мой выбор может оказаться как очень хорошим решением, так и абсолютным провалом… — Торч вновь замолчал, но когда Дабс уже собрался нарушить тишину, толстяк продолжил мысль, — Из таких, как ты, получаются либо лидеры, либо бунтари. Ты сумел возвыситься: в бараке, где все равны, ты приобрел уважение, тебя слушают. Я считаю, этого достаточно. Но с тобой слишком много проблем… Гораздо проще было бы назначить Хуна.

На последних словах надсмотрщик повернулся и посмотрел прямо в глаза Дариану.

— Чего ты хочешь, Дабс? — Торч сделал небольшую паузу и тут же продолжил. Судя по всему, ответ его не интересовал.

— Видишь, ты даже не знаешь, чего хочешь, парень. Я — всегда знал, — Торч вновь отвернулся, его взгляд окаменел, а голос посерьезнел, — Знаешь, как я стал надсмотрщиком? Я не был самым умным носильщиком, самым важным, или самым шустрым, и уж точно я не был самым сильным, — Торч подарил Дабсу кривую усмешку, — Но я был целеустремленным. Самым. Наш надсмотрщик — он не был таким как я. Крес был настоящей свиньей — плевать он хотел на своих подчиненных. Нас могли не кормить целыми сутками, мы спали на гнилой соломе и голой земле. Иногда, в порыве злости, Трес доставал свою дубинку, находил самого слабого, и бил его у всех на глазах. Бил, бил, бил, но никогда не калечил — никогда. Просто избивал, а потом начинал ржать, как сумасшедший. Здоровенный волосатый урод — вот какой он был. Пока его не сожрали… Несколько тварей перебрались через стену. Почти всех уничтожила стража, но одна зубастая дрянь выжила и добралась до Креса. Это произошло прямо посреди улицы, вечером: мы возвращались с работы, и Крес что-то насвистывал себе под нос, а потом вдруг заорал. Тварь прыгнула на него сверху — что-то наподобие паука, с огромными челюстями. Честно говоря, я плохо запомнил ее… Но я хорошо помню Креса, я точно помню, как он орал. Он орал, а мы все стояли вокруг и смотрели. Никто ему не помог. И дубинка не помогла… Мы просто стояли там… Стояли… А когда тварь закончила с Кресом, мы прогнали ее камнями, — Торчес пожал плечами, — И я стал надсмотрщиком. Я ведь всегда помогал Кресу, постоянно вызывался добровольцем, потом стал его правой рукой. Я смотрел, как он избивает людей, а потом приносил им еду, смотрел, как он издевается над слабыми, а потом доставал им новую одежду. Я смотрел, как на него напала тварь, а потом… Сделал что нужно. Пара человек хотели помочь Кресу: они смотрели на меня и ждали команды. Но я промолчал. Я выучил один урок в тот вечер: люди идут не за тем, кого они боятся, а за тем, кого уважают. Никто не обвинил меня в смерти Креса, никто! Умение работать с людьми и целеустремленность, вот что привело меня туда, где я есть.

Торчес бросил короткий взгляд на собеседника.

— Первое у тебя есть, парень, теперь научись добиваться своей цели.

В насупившемся коротышке трудно было узнать привычного добряка. У Дабса даже появилось настойчивое желание проверить, тот ли это человек, которого он знал.

Надсмотрщик первым нарушил паузу, встряхнулся и почесал толстую шею.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что все это должно остаться между нами? Я бы не хотел, чтобы мои люди воспринимали меня… превратно.

Торч притормозил и повернулся лицом к Дабсу. В полутьме блестели встревоженные глаза надсмотрщика.

— Конечно, Торчес. Ты можешь рассчитывать на меня.

— Я на это надеюсь… — толстяк протянул руку и похлопал Дариана по плечу, — И еще я очень надеюсь, что ты…

Где-то неподалеку закричала женщина. Торчес мгновенно замолчал, повернувшись в направлении источника шума. До носильщиков доносились только отдельные завывания, в которых легко читался неподдельный ужас, смысла слов на таком удалении было уже не разобрать. Дарси прикинул расстояние: два-три квартала, не больше, и практически в том направлении, куда они направлялись. Торч, похоже, пришел к тому же выводу. Он издал странный горловой звук, прежде чем заговорить:

— Обойдем по соседней улице.

Дарси кивнул и двинулся вслед за коротышкой к ближайшему повороту.

По мере удаления от источника, крики становились все тише, хотя теперь к первому голосу присоединилось еще несколько. В некоторых домах зажигались они, но это можно было заметить только через щели в ставнях — никто не посмел открыть окно или выйти на улицу. Они прошли еще два поворота и приближались к третьему, когда из-за угла появился отряд стражи. Точнее, сначала, ослепляя и оглушая носильщиков, выпрыгнуло колеблющееся пятно света и послышался громкий лязг металла, а уже через секунду на перекресток выбежали несколько воинов. Громкий голос резанул по ушам:

— Стоять! Кто идет?

— Просто прохожие, господин… — голос Торчеса звучал довольно испуганно.

— Тарви, посмотри!

Пламя факела едва не обожгло лицо Дарси, когда стражник махнул головней перед путниками.

— Все в норме, ханд. Мне кажется…

— Кажется… — тяжеловесный лейтенант сплюнул себе под ноги, — Это не…

Вдалеке раздался новый истошный визг.

— Ах, шарх! Ладно, пускай проходят. Вперед!

Отряд двинулся прочь по извилистой дороге.

— Одержимые… Третий раз за неделю. Пойдем быстрей.

Торчес зашагал в противоположную сторону от той, в которую пошли стражники.

— Я думаю, нам надо идти за ними, Торч, через два квартала свернем и выйдем напрямую к бараку.

Торчес остановился в нерешительности, потом пожал плечами.

— В конце концов, они должны нас защищать, так? — коротышка нервозно улыбнулся и практически побежал вслед за удаляющимся пятном света.

Какое-то время они двигались в молчании. Затем Дабс неожиданно подал голос.

— Послушай, Торчес.

— Да? — толстяк даже вздрогнул от неожиданности.

— Ты говорил… В общем, у меня есть один вопрос. Эээ… Советники — они… — Дарси замолчал, подбирая правильное слово.

— Ну?

— Ну, они же старые…

— Старые маразматики? Ты это хотел сказать? — глаза надсмотрщика блеснули в темноте.

— Я не говорил этого… Я только… — Дариану показалось, что он угодил прямиком в ловушку, но Торч лишь хохотнул.

— А это и не обязательно говорить. Все очевидно: наши Советники — древние развалины, которых давно пора отправить в отставку. Здесь нечего стесняться, — в голосе надсмотрщика появились визгливо-истеричные нотки. По всей видимости, толстяк был изрядно напуган, и не слишком хорошо себя контролировал.