Чтение онлайн

–  У тебя еще надолго этой муры?

–  Я почти закончил. А сына звать Маурицио.

Монтальбано выпрямился, навострил уши.

–  Ему тридцать один год. Студент университета.

–  В тридцать-то один год?!

–  Именно так. Как будто на голову слаб. Проживает с родителями. Вот и все.

–  Нет, я уверен, что это совсем не все. Валяй дальше.

–  Ну, тут разговоры всякие…

–  А ты не стесняйся.

Было ясно, что Фацио развлекается вовсю, в этой игре с начальником все козыри выпали ему.

–  Итак. Инженер Ди Блази приходится доктору Эмануэле Ликальци троюродным братом. Синьора Микела стала часто бывать в доме Ди Блази, и Маурицио потерял из-за нее голову. Для местных это был прямо бесплатный цирк: синьора Ликальци ходит по Вигате, а он таскается за ней как приклеенный и облизывается.

Значит, имя Маурицио не хотела называть ему Анна Тропеано.

–  Все наперебой утверждают, - продолжал Фацио, - что он славный парень. Добряк, хоть и немного того.

–  Хорошо. Спасибо.

–  Тут еще такое дело, - сказал Фацио, и было видно, что он готов выложить свой главный козырь.
– Похоже, этот парень пропал в среду вечером. Теперь понятно?

–  Алло, доктор Паскуано? Говорит Монтальбано. Для меня есть новости?

–  Кое-что. Как раз собирался вам звонить.

–  Слушаю вас.

–  Погибшая не ужинала. Или, по крайней мере, съела очень мало, булку с чем-нибудь. Тело у нее было прекрасное внутри и снаружи. Здоровье отличное, идеальный механизм. Она ничего не пила, наркотиков не употребляла. Смерть наступила от удушения.

–  И это все?
– Монтальбано не скрывал разочарования.

–  Нет. Несомненно, у нее были интимные отношения.

–  Ее изнасиловали?

–  Не думаю. Имело место очень сильное вагинальное проникновение, как бы это сказать, интенсивное. Но следов спермы нет. Потом у нее был анальный акт, также очень сильный и без следов спермы.

–  Но как вы можете утверждать, что не было применения силы?

–  Очень просто. Для анального проникновения был использован смягчающий крем, возможно, один из тех увлажняющих кремов, которые женщины обычно держат в ванной. Вы когда-нибудь слышали о насильнике, который заботится о том, чтобы не причинить боль своей жертве? Нет, поверьте мне: синьора была согласна. А сейчас я с вами прощаюсь. Скоро сообщу другие детали.

У комиссара была исключительная фотографическая память. Он закрыл глаза, обхватил голову руками, сосредоточился. И через мгновенье ясно увидел последнюю справа на полке в ванной баночку с увлажняющим кремом, рядом крышку от нее.

На улице Лапорта, восемь, табличка у домофона гласила: «Инж. Аурелио Ди Блази», и только. Монтальбано позвонил, ему ответил женский голос:

–  Кто там?

Лучше не пугать ее, в этом доме и так, похоже, все накалено.

–  Синьор инженер дома?

–  Нет. Но скоро вернется. Кто это?

–  Я друг Маурицио. Откройте, пожалуйста.

На секунду почувствовал себя последним дерьмом, но работа есть работа.

–  Последний этаж, - сказал женский голос. Дверь лифта открыла женщина лет шестидесяти, непричесанная, с измученным лицом.

–  Вы друг Маурицио?
– спросила обеспокоенно женщина.

–  И да и нет, - ответил Монтальбано, чувствуя, как погружается в дерьмо по самую шею.

–  Проходите.

Она провела его в большую, со вкусом обставленную гостиную. Указав на кресло, пригласила сесть. Сама же присела на стул и сидела раскачиваясь взад-вперед, молчаливая и отчаявшаяся. Ставни были наглухо закрыты, скупой свет пробивался между планками. И Монтальбано показалось, будто он явился с траурным визитом. Подумал, что, возможно, покойник есть и звать его Маурицио. На столике в беспорядке лежало с десяток фотографий, на которых было снято одно и то же лицо, но в полумраке комнаты черты не различишь. Комиссар глубоко вздохнул, как перед погружением в воду без акваланга, и действительно, он собирался нырнуть в ту пучину страданий, в которую превратилась душа синьоры Ди Блази.

–  У вас есть новости от вашего сына?

Совершенно ясно, что дела обстоят именно так, как рассказывал ему Фацио.

–  Нет. Его ищут везде. Мой муж, его друзья… Все.

Начала тихо всхлипывать, слезы катились по лицу, падая на юбку.

–  При нем было много денег?

–  Наверное, с полмиллиона. И потом у него была карточка, ну эта, как ее, для банкомата.

–  Я принесу вам воды, - сказал Монтальбано, вставая.

–  Не волнуйтесь, я сама схожу, - ответила женщина, тоже вставая и выходя из комнаты. Монтальбано поспешно схватил со стола одну из фотографий, посмотрел на нее секунду - парень с лошадиным лицом, глаза безо всякого выражения - и сунул в карман. Видно, инженер Ди Блази приготовил их, чтобы раздать. Вернулась синьора, однако не села, а осталась в дверях. У нее возникли подозрения.

–  Вы гораздо старше моего сына. Как, вы сказали, ваше имя?

–  По правде говоря, Маурицио друг моего младшего брата, Джузеппе.

Выбрал одно из самых распространенных на Сицилии имен. Но синьора уже все забыла, села на стул и снова принялась качаться вперед-назад.

–  Значит, вы ничего о нем не слышали с вечера пятницы?

–  Ничегошеньки. В ту ночь он не пришел домой. Такое с ним первый раз случилось. Он парень-то простой, добрый, если кто ему расскажет, что собаки летают, - поверит. На следующее утро мой муж вдруг забеспокоился, стал всех обзванивать. Один из его друзей, Паскуале Корсо, видел, как Маурицио шел в бар «Италия». Было где-то около девяти вечера.

–  У него был мобильный? Портативный телефон?

–  Да. А вы кто?

–  Ну хорошо, - сказал комиссар, поднимаясь.
– Не буду вас больше тревожить.

Он торопливо направился к двери, открыл ее, обернулся.

–  Когда в последний раз к вам заходила Микела Ликальци?

Синьора прямо-таки взвилась.

–  Не упоминайте при мне имя этой дряни!
– сказала она.

И захлопнула дверь у него за спиной.

Бар «Италия» был в двух шагах от комиссариата, все, включая Монтальбано, чувствовали себя здесь как дома. Владелец сидел за кассой: это был крупный мужчина, чей свирепый взгляд совершенно не соответствовал врожденной приветливости. Звали его Джельсомино Патти.

–  Чего вам налить, комиссар?

–  Ничего, Джельсоми. Мне нужна информация. Ты знаешь Маурицио Ди Блази?

–  Нашли его?

–  Нет еще.

–  Отец его, бедняга, заходил сюда уже раз десять. Спрашивал, есть ли новости. Ну какие же тут, в баре, могут быть новости? Если и вернется, то пойдет к себе домой, не в бар же.

–  Так ведь Паскуале Корсо…

–  Комиссар, отец сказал мне то же самое: мол, Маурицио около девяти вечера приходил сюда. Да только он остановился перед баром, вон там. Я его из кассы хорошо видел. Собирался было зайти, но потом остановился, достал мобильник, набрал номер и стал говорить. А после я его здесь не видел. В бар он в среду вечером не заходил. Это точно. С какой стати я буду врать?

–  Спасибо, Джельсоми. Будь здоров.

–  Синьор дохтур! Тут из Монтелузы, значит, синьор дохтур Латте звонили.

–  Латтес, Катаре, с буквой «с» на конце.

–  Синьор дохтур, одной «с» больше, одной меньше, дела не меняет. Ну и говорил, чтобы вы ему сей момент звонили. А еще звонил тоже Гуито Серафалле. Оставил тут телефон в Болони. Я его на энтом вот листике записал.

Самое время пойти пообедать, но один звонок сделать он успеет.

–  Алло? Кто говорит?