Чтение онлайн

–  Если вы будете звать меня Анной.

–  Согласен.

–  Ты ошибаешься, если думаешь, что Маурицио мог убить Микелу.

–  Дайте мне хоть один повод думать иначе.

–  Речь не о поводе. Видите ли, люди с вами, с полицейскими, разговаривают неохотно. Но если вы, Сальво, проведете, как говорится, опрос общественного мнения, то вся Вигата вам скажет, что не верит, будто Маурицио убийца.

–  Анна, есть еще одна новость, о которой я вам не говорил.

Анна закрыла глаза. Догадалась: то, что комиссар собирается ей сказать, трудно выговорить и трудно слушать.

–  Я готова.

–  Доктор Паскуано, судмедэксперт, пришел к некоторым выводам, о которых я вам сейчас сообщу.

Говорил он, не глядя ей в лицо, уставившись на море. Не скрыл ни одной подробности.

Анна выслушала, пряча лицо в ладони, упершись локтями в столик. Когда комиссар закончил, встала, бледная как полотно.

–  Мне нужно в ванную.

–  Я вас провожу.

–  Сама найду.

Прошло немного времени, Монтальбано слышал, как ее рвало. Взглянул на часы, у него оставался еще час до прихода в участок Эмануэле Ликальци. А вообще-то синьор ортопед может и подождать.

Вернулась Анна, с решительным видом села рядом с Монтальбано.

–  Сальво, что значат для этого врача слова «быть согласной»?

–  То же самое, что для тебя и для меня: «не возражать».

–  Но в некоторых случаях можно выглядеть согласным только потому, что нет возможности сопротивляться.

–  Правильно.

–  И тогда я тебя спрашиваю: то, что убийца сделал с Микелой, могло произойти помимо ее воли?

–  Но ведь существуют некоторые детали…

–  Забудь сейчас о них. Прежде всего, мы даже не знаем, изнасиловал ли убийца живую женщину или труп. И в любом случае у него было достаточно времени, он мог устроить все таким образом, чтобы запутать полицию.

Они даже не заметили, как перешли на «ты».

–  Ты что-то скрываешь.

–  Могу сказать прямо, - ответил Монтальбано.
– На данный момент все против Маурицио. В последний раз его видели в девять вечера перед баром «Италия». Он звонил по мобильному.

–  Мне, - сказала Анна.

Комиссар подскочил как ужаленный.

–  Чего он хотел?

–  Хотел узнать о Микеле. Я ему сказала, что мы расстались около семи, что она должна была заскочить в «Джолли» и потом поехать на ужин к Вассалло.

–  А он?

–  Отключился, даже не попрощавшись.

–  Возможно, это очко в его пользу. Конечно, он позвонил также Вассалло. Ее там нет, но он догадывается, где может быть Микела, и едет туда.

–  На виллу.

–  Нет. На виллу они приезжают немного за полночь.

Теперь пришла очередь Анны удивляться.

–  Мне сообщил об этом один свидетель, - продолжал Монтальбано.

–  Он узнал Маурицио?

–  Было темно. Он увидел только, как мужчина и женщина выходят из «твинго» и идут к дому. Маурицио и Микела заходят в дом, занимаются любовью. И внезапно у Маурицио, который был, как утверждаете вы все, в какой-то мере психически неуравновешенным, случился припадок.

–  Да Микела никогда бы…

–  Как реагировала твоя подруга на преследования Маурицио?

–  Ее это раздражало, а иногда ей было его так жалко, что…

Внезапно она умолкла, вдруг осознав, что хотел сказать Монтальбано. Ее лицо мгновенно утратило свежесть, по краям рта залегли морщины.

–  Однако кое-что здесь не стыкуется, - продолжал Монтальбано, которому больно было видеть страдания.
– Например, был ли способен Маурицио сразу же после убийства хладнокровно запутать следы, унеся одежду и рюкзак?

–  Даже представить себе невозможно!

–  Настоящая загадка не столько в том, как произошло убийство, сколько в том, где была и что делала Микела с того момента, как вы расстались, до момента, когда ее видел свидетель. Почти пять часов, а это немало. А теперь нам пора, потому что сейчас в комиссариат явится доктор Эмануэле Ликальци.

Садясь в машину, Монтальбано, как каракатица, выпустил наружу чернила:

–  Я сомневаюсь, что результаты твоего опроса общественного мнения подтвердили бы общую уверенность в невиновности Маурицио. По крайней мере у одного из опрошенных возникли бы серьезные сомнения.

–  И кто же это?

–  Его отец, инженер Ди Блази. В противном случае он бы сразу кинулся искать сына.

–  Но это же естественно, что ему приходят в голову разные мысли. Я вспомнила еще кое-что. Когда Маурицио спрашивал меня о Микеле, я ему посоветовала позвонить прямо ей на мобильный. Он ответил, что уже звонил, но аппарат был отключен.

В дверях комиссариата он едва не налетел на Галлуццо.

–  Ну что, вернулись из героического похода?

Фацио, должно быть, уже поведал ему об утренней головомойке.

–  Так точно, - ответил тот смущенно.

–  Доктор Ауджелло у себя?

–  Никак нет.

Смущение заметно возросло.

–  А где он? Еще каких-нибудь забастовщиков лупит?

–  Да в больнице он.

–  Как?! Что случилось?
– всполошился Монтальбано.

–  Камнем в голову угодили. В больнице наложили три шва и оставили его для наблюдения. Велели вернуться за ним в восемь вечера. Если будет все в порядке, отвезу его домой.

Катарелла прервал пулеметную очередь ругательств, которой разразился комиссар.

–  Синьор дохтур, а синьор дохтур! Перво-наперво, звонил два раза дохтур Латте с буквой «с» на конце. Говорит, что вы должны пирсонально ему сразу же звонить. Потом есть другие звонки. Я тут вот на этом листке пометил.

–  Ну и вытри им задницу.

Доктор Эмануэле Ликальци оказался шестидесятилетним субтильным мужчиной в очках в золотой оправе, одетым во все серое. Он выглядел свежевыстиранным, причесанным и наманикюренным, не придерешься.

–  Как вы сюда добрались?

–  Вы имеете в виду, из аэропорта? Я взял напрокат машину. Ехал целых три часа.

–  Вы уже заезжали в гостиницу?

–  Нет. Багаж в машине. Поеду потом.

Как только ему удалось не помять брюк?

–  Поедем в коттедж? По дороге и поговорим, так вы сэкономите время.

–  Как хотите, комиссар.

Сели в машину доктора.

–  Ее убил какой-нибудь ее любовник?

Да уж, Эмануэле Ликальци не церемонился.

–  Мы пока не можем ничего утверждать. Единственное, что мы знаем точно, - то, что она имела неоднократные половые контакты.