Чтение онлайн

–  А это что такое?
– удивилась Франка - Хочешь открыть тут кондитерскую?

Она положила сладости в холодильник.

–  Как жизнь, Сальво?

–  Хорошо. А у вас?

–  У нас все слава богу. А уж о Франсуа и говорить нечего. Подрос, повзрослел.

–  Где все?

–  Да в поле. Но когда звоню в колокол, все собираются на обед. Останешься ночевать? Я тебе комнату приготовила.

–  Спасибо, Франка, но я не могу, ты же знаешь. Самое позднее в пять уеду. Я ведь не как твой брат, это он ездит сломя голову.

–  Ну, пойди помойся!

Когда через четверть часа он вернулся, Франка накрывала стол человек эдак на десять. Комиссар подумал, что лучшего времени для разговора не найти.

–  Мими сказал мне, что ты хотела поговорить.

–  Потом, потом, - торопливо отозвалась Франка.
– Нагулял аппетит?

–  Вообще-то да.

–  Хочешь свежего хлебушка? Только час как испекла. Отрезать ломоть?

Не дожидаясь ответа, отрезала два куска, полила оливковым маслом, посыпала черным и красным перцем, положила один на другой и протянула гостю.

Монтальбано вышел во двор, уселся на скамейку рядом с дверью и с первым же куском почувствовал, как помолодел лет на сорок, словно вернулся в детство: его бабушка тоже давала ему такой хлеб.

Его нужно было есть под этим солнцем, ни о чем не думая, только наслаждаясь гармонией с собственным телом, с землей, с запахом травы. Наконец послышались голоса, и Монтальбано увидел трех ребятишек, которые наперегонки бежали к дому, толкаясь, подставляя друг другу ножку. Это были девятилетний Джузеппе, его брат Доменико, ровесник Франсуа, названный так в честь своего дяди Мими, и сам Франсуа.

Комиссар с изумлением смотрел на него: он стал выше всех, всех подвижней и задиристей. Черт возьми, как он умудрился так преобразиться всего за два месяца, что он его не видел?

Бросился ему навстречу, раскинув руки. Франсуа узнал его и остановился как вкопанный, в то время как его товарищи продолжали бежать к дому. Монтальбано присел на корточки со все еще раскрытыми объятиями:

–  Привет, Франсуа.

Мальчишка отскочил в сторону, минуя его:

–  Привет.

Комиссар видел, как он скрылся в доме. Что происходит? Почему он не увидел в глазах парнишки ни капли радости? Успокоил себя: может, все дело в детской обиде; вероятно, Франсуа не ощущал достаточного внимания с его стороны.

На противоположных концах стола уселись комиссар и Альдо Гальярдо, муж Франки, на редкость немногословный человек, силач и по фамилии и в жизни. Справа от Монтальбано сидела Франка, потом трое мальчишек, Франсуа расположился дальше всех, рядом с Альдо. Слева - трое парней, Марио, Джакомо и Эрнст. Первые двое - студенты университета, которые в деревне зарабатывали себе на учебу. Третьим оказался проезжий немец. Он сказал Монтальбано, что рассчитывает пожить здесь еще месяца три. Обед - паста с соусом из свиных колбасок, а на второе - колбаски, поджаренные на углях, - был непродолжительным. Альдо и трое его помощников спешили вернуться к работе. Все набросились на сладости, привезенные Монтальбано. Потом по кивку Альдо встали и вышли из дома.

–  Я тебе еще кофе сделаю, - предложила Франка. Монтальбано забеспокоился: он видел, как Альдо, выходя, обменялся с женой быстрым заговорщицким взглядом. Франка принесла кофе и села напротив.

–  Это серьезный разговор, - начала она.

В этот момент вернулся Франсуа: вид решительный, кулаки прижаты к бокам. Он остановился перед Монтальбано, твердо посмотрел на него и сказал дрожащим голосом:

–  Ты не увезешь меня от моих братьев.

Повернулся и выбежал. Удар под дых. У Монтальбано мгновенно пересохло во рту. Он произнес первое, что пришло ему в голову, - к сожалению, страшную глупость:

–  Как же хорошо он говорит по-итальянски!

–  То, что я хотела тебе сказать, уже сказал сам малец, - заговорила Франка.
– И имей в виду - мы с Альдо только и делали, что толковали ему о вас с Ливией, да как он будет жить с вами, как вы будете его любить. Но ничего не помогло. Эта мысль пришла ему внезапно с месяц назад, ночью. Я спала, вдруг чувствую, кто-то трогает меня за плечо. Это был он.

«Тебе плохо?»

«Нет».

«А что тогда?»

«Мне страшно».

«Отчего?»

«Что Сальво приедет и увезет меня».

–  Иной раз, когда он играет или ест, эта мысль приходит снова, и тогда он хмурится, даже злится.

Франка продолжала говорить, но Монтальбано уже не слушал. Он потерялся в лабиринте своих воспоминаний: тогда он был таким же, как Франсуа, нет, даже на год младше. Бабушка медленно умирала, мать тяжело заболела (но все это он осознал гораздо позже), и отец отвез его к своей сестре, Кармеле, она была замужем за лавочником, тихим и приветливым человеком по имени Пиппо Шортино. Детей у них не было. Наконец отец приехал за ним, в черном галстуке и с широкой траурной повязкой на левой руке, это он хорошо помнил. Но он отказался возвращаться: «Я с тобой не поеду. Останусь с Кармелой и Пиппо. Я теперь Шортино».

Он навсегда запомнил искаженное болью лицо отца, смущенные взгляды Пиппо и Кармелы.

–  …потому что дети - это не почтовые посылки, которые можно посылать туда-сюда, - заключила Франка.

На обратном пути он поехал по короткой дороге и около девяти вечера уже был в Вигате. Решил заехать к Мими Ауджелло.

–  Я вижу, тебе лучше.

–  Сегодня после обеда сумел поспать. А Франку нам провести не удалось. Она мне звонила, ужасно беспокоилась.

–  Она очень, очень умная женщина.

–  О чем она хотела с тобой поговорить?

–  О Франсуа. С ним не все ладно.

–  Парень к ним привязался.

–  Откуда ты знаешь? Тебе сестра сказала?

–  Со мной она ни о чем не говорила. Да ведь тут и догадываться не о чем. Я предполагал, что этим все кончится.

У Монтальбано потемнело лицо.

–  Я понимаю, почему тебе так больно, - продолжал Мими, - но с чего ты взял, что это не к лучшему?

–  Для Франсуа?

–  И для него тоже. Но особенно для тебя, Сальво. Ты в отцы не годишься, даже в приемные.

Миновав мост, он увидел, что в окнах у Анны горит свет. Припарковался, вышел из машины.

–  Кто там?

–  Сальво.

Анна открыла дверь, впустила его в столовую. Она смотрела фильм, но тут же выключила телевизор.

–  Выпьешь виски?

–  Да. Безо льда.

–  У тебя скверное настроение?

–  Есть немного.

–  Такое непросто проглотить.

–  Ну да.

Поразмыслил над тем, что сказала Анна: такое непросто проглотить. Но как она могла узнать о Франсуа?