Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах
Шрифт:
Каждый год в дату смерти Брюсова Георгий Шенгели [17] с друзьями приходит на могилу его, читает стихи о нем, цитирует и самого автора.
Андрей Белый сказал о В. Брюсове: «В предрассветном тумане нам рисовались горные вершины. Но когда солнце взошло, перед нами оказался — солидный холм».
2. Вячеслав Иванов
В Староконюшенном пер[еулке], д[оме] 4, в помещении, предоставленном Ив[аном] Моисеевичем] Дегтеревским, в 1919 году был организован И. М. Дегтеревским, Е. Н. Елеонской и А. А. Дилевской [18] пушкинский семинар под руководством Вячеслава Иванова. Заседания проходили по средам. В то время городской транспорт действовал слабо, зима была лютая и снежная, но среды посещались дружно. Одна из участниц семинара приходила пешком из Сокольников, я приходила пешком с Филей. Но уже и до сред я была знакома с Вячеславом Ивановичем и беседовала с ним в его квартире в Бол[ьшом] Афанасьевском переулке]. Я слушала лекции В. Ив. «О поэтике» в МОНО [19] , была участницей кружка поэзии при ГИСе под его руководством [20] и простилась с ним в Доме ученых [21] , где он останавливался, вернувшись из Баку и направляясь в Италию, в 1924 году.
17
Георгий Аркадьевич Шенгели (1894–1956) — поэт, переводчик, литературовед.
18
Осенью 1919 года, по свидетельству Л. В. Ивановой, дочери поэта, Вяч. Иванов «завел большую дружбу с Дегтеревским, который ему организовал целый курс лекций по Достоевскому, а затем и по Пушкину» (Иванова Л. В. Воспоминания. Книга об отце. М., 1992, с. 83).
А. А. Дилевская преподавала в ГИДе и ГИСе. (См.: Л В, гл. 3, примеч. № 3)
Е. Н. Елеонская — автор книги «К изучению заговора и колдовства в России» (1917). О. А. Мочалова состояла с ней в переписке.
19
В 1918–1920 годах Вяч. Иванов работал в Театральном (ТЕО) и Литературном (ЛИТО) отделах Наркомпроса (см.: Л В, гл. 2, примеч. № 2), читал лекции в секциях Пролеткульта, преподавал в ряде учебных заведений.
20
Государственный институт декламации (ГИД) (осень 1919-го — осень 1920 года). Государственный институт слова (ГИС) (осень 1920-го — январь 1922 года) — высшее учебное заведение, подчиненное ТЕО Наркомпроса, которое готовило актеров-чтецов, помогало освоить технику ораторского искусства и речи преподавателям, юристам, лекторам и всем желающим. Институт был образован на основе частного учебного заведения — Первых московских курсов дикции и декламации под руководством В. К. Сережникова, открывшихся в Москве на Большой Никитской улице в помещении Коммерческого училища Мансфельда. (См.: Сережников В. К. 10 лет работы на культуру живого слова. М., 1923, с. 1—52)
Вяч. Иванов до своего отъезда в Баку в 1920 году преподавал в институте (совместно с С. В. Шервинским) «Стиховедение. (Метрика и ритмика, эвфония и строфика)», а также читал курсы лекций: «Хоровое начало в искусстве», «О формо-содержании в поэтическом творчестве».
При литературном отделении института работал кружок поэзии под руководством Вяч. Иванова. Состоялось 17 воскресных встреч кружковцев с 29 февраля по 1 августа 1920 года. Кроме О. А. Мочаловой занятия посещали известные в дальнейшем литературоведы А. И. Кондратьев и Т. М. Левит, переводчик И. А. Кашкин и др. Записи высказываний Вяч. Иванова во время заседаний, сделанные поэтессой и переводчицей Ф. И. Коган, частично опубликованные (см.: Литературное наследство. А. Блок. Новые материалы и исследования. Т. 92, кн. 3. М., 1982, с. 496–498, 502, 507), хранятся в РГАЛИ (ф. 2272, on. 1, ед. хр. 33).
Приведем несколько высказываний Вяч. Иванова о поэзии О. А. Мочаловой (по записям Ф. И. Коган):
«Сила Мочаловой не в ритме, не в чем-нибудь там еще, а именно в точности определения» (РГАЛИ, ф. 2272, on. 1, ед. хр. 33, л. 43).
«Меня даже волнуют Ваши стихи. Это самобытность, достигаемая вовсе не исканиями чего-то непременно нового, а просто ее самобытность» (Там же, с. 51).
«Я вообще не люблю хвалить. Я Вас скоро возненавижу за то, что мне все приходится Вас хвалить. […] Я Вас нарочно так сильно хвалю, чтобы придать Вам уверенность. Только смотрите не испортитесь. (…) Вы сейчас подвергаетесь опасностям самым разнородным, и со стороны людей, и со стороны отношения к самой себе, и я боюсь за Вас» (Там же, с. 65).
«Талант, у Вас он есть, каких размеров — сказать трудно. Думаю, что значительный. Вообще, берет на себя большую ответственность тот, кто определяет это, потому что талант от многого зависит. Вас подстерегают опасности: каждый захочет Вас на свой лад перестроить. Брюсов доймет Вас метрическими построениями своими, Бальмонт вообще всех бальмонтизирует. Если бы Вы показали свои стихи Блоку, то он их не оценит, потому что в них нет такой струны, на которую Блок отзывается. А вот мой милый Гумилев, он, конечно, мог бы Вас оценить, но он станет докучать своими ритмами и метрами, вообще техническим построением: акмеисты Вас вообще потянут в свой лагерь, и Вы на самом деле больше акмеистка, чем Гумилев. Самый беспристрастный — это Брюсов, он может очень чутко оценить самые различные дарования…» (Там же, с. 66).
21
Дом ученых был открыт в Москве (Пречистенка, 16) в 1922 году, как центральный по отношению к аналогичным учреждениям культуры в других городах страны. До 1937 года организация находилась в ведении Центральной комиссии по улучшению быта ученых (ЦЕКУБУ). В Доме ученых проводились литературные и музыкальные вечера, концерты, выставки, читались лекции и т. п.
То, что помнится из высказываний.
«Последующее поколение как бы устало от широкого круга тем символистов. У Ахматовой — флирт, у Гумилева — спорт».
«Настоящее изящество было у Зинаиды Гиппиус, Ахматовой далеко до нее. Она много болела, страдала, глубокая и узкая, как колодец».
«Я вас учу белой магии».
«Надоело быть человеком. Быть камнем, водой».
«Никакой педагогики нет. Есть — личный пример».
«„Полтава“ Пушкина далеко не на высоте».
«„Поэтическое хозяйство Пушкина“ [22] (название одной из вышедших книг) — звучит кухонно».
22
«Поэтическое хозяйство Пушкина» — книга Владислава Ходасевича. Впервые опубликована в журнале «Беседа», 1923, № 2 и № 3; отдельным изданием вышла в Ленинграде в 1924 г.
«„Тьмы низких истин мне дороже
Нас возвышающий обман“ [23] . —
Но „возвышающий обман“ — не обман!»
«Любил повторять: „Das H"ochste kommt an leichten F"ussen“» [24] .
«Признак гениальности — всеобъемлемость».
«То и хорошо, что теперь нет ухаживаний с букетами и конфетами, со всем тем, что прикрывает скверное наслаждение».
«Ася Цветаева — московская барышня» (говорили об ее книге «Дым») [25] .
23
Строки из стихотворения А. С. Пушкина «Герой» (1830).
24
«Das H~ochste kommt an leichten F"ussen» — «Высокое приходит легкими шагами (тихо)» (нем.).
25
Анастасия Ивановна Цветаева (в замуж. Трухачёва; 1894–1993) — писательница, переводчица, мемуаристка; младшая сестра М. И. Цветаевой.
Цветаева А. И. Дым, дым и дым. М., 1916. (Одна из первых книг писательницы.)
«Существует гумилевско-лермонтовский бретёрский темперамент».
«Хорошо, что вы предпочитаете немецкую литературу французской».
«Очень люблю Platen’a „Nachtlich Lispeln am Busento“» [26] .
«Лучшее Женское имя — Елена».
«Как характерно, что даже старики, увидав Елену, согласились, что она была достойной причиной гибели Трои».
«Каждый профессор, которого вы находите скучным, заслуживает глубокого уважения».
«Мое презрение к людям безгранично, и все же остановиться на этом — нельзя».
26
Platen «N~achtlich Lispeln am Busento» — «Ночные шепоты в Бузенто» Платена (нем.). Август фон Платен (1796–1835) — немецкий поэт.
«В книге Бальмонта „Поэзия, как волшебство“ [27] — много мыслей и образов дурного вкуса».
«То, чем незаменима Греция — чувство меры».
«Придаю большое значение женской интуиции, иногда поражаюсь ее дальновидности».
В. Ив. всегда подчеркивал: «Слова поэта — дела его».
«Ко мне ходят только поэты».
«Милый дом Чулковых — дом Филемона и Бавкиды» [28] .
«Некий посвященный был наказан за то, что в момент нужного поступка на земле — был на седьмом небе».
27
Бальмонт К. Д. Поэзия как волшебство. М., 1915.
28
См.: ЛВ, гл. 2, примеч. № 15.
Надежда Григорьевна Чулкова (урожд. Степанова; 1874–1961) — переводчица; жена Г. И. Чулкова.
Чулковы жили в Москве на Смоленском бульваре.
Филемон и Бавкида известны в античной мифологии как благочестивая супружеская чета из Фригии. По легенде на месте их дома после потопа возник храм, в котором жрецами были прежние хозяева.
«Вот попадете к Брюсову из моего мягкого климата, тогда узнаете, как разговаривают с начинающими».
«Девушки, которых выдавали замуж насильно, по соображениям родителей, совершали умный подвиг — научались любить своих мужей».
О сыне (Диме 7 лет): «Все мальчики, играющие с Димой, ясны, и видно, что из них получится, один Дима — в тумане» [29] .
Отзывался о девушке М.: «В ней грация страсти».
«Ценю дневник Марии Башкирцевой [30] гораздо больше дневника Елизаветы Дьяконовой [31] . Какая трогательная влюбленность в Бастьен-Лепажа!» [32]
29
Дмитрий Вячеславович Иванов (р. 1912) — журналист, писатель; сын Вяч. Иванова от третьего брака с В. К. Шварсалон.
30
Мария Константиновна Башкирцева (1860–1884) — художница, автор «Дневника», первая запись в котором была сделана в 1873 году. Написанный по-французски «Дневник» был впервые полностью издан на русском языке в переводе Л. Я. Гуревич (Северный вестник. 1892. № 1 — 12). Издание вызвало противоречивые оценки. Например, Л. Н. Толстой отмечал искусственность автора как в творчестве, так и в манере держаться (см.: У Толстого. (1904–1910). «Яснополянские записки» Д. П. Маковицкого. Литературное наследство. Т. 90, кн. 1. М., 1979, с. 204); А. П. Чехов назвал написанное «чепухой» (см.: Чехов А. П. Полное собр. соч. и писем: В 30 т. М., 1974–1983. Письма. Т. 5, с. 127); В. Я. Брюсов записал в своих «Дневниках…» в 1892 году: «Это я сам, со всеми своими мыслями, убеждениями и мечтами» (Брюсов В. Я. Дневники… М., 1927, с. 5).
31
Елизавета Александровна Дьяконова (1874–1902) — автор публицистических произведений и «Дневника», который она начала вести с 11 лет. Первая публикация осуществлена посмертно в приложении к журналу «Всемирный вестник» (СПб., 1904–1905). Критика единодушно отмечала глубокую искренность автора как отличительную черту по сравнению с «Дневником» М. К. Башкирцевой. В. В. Розанов считал «Дневник» Е. А. Дьяконовой «явлением глубоко национальным, русским», «одной из самых свежих русских книг конца XIX века». (См.: Розанов В. В. — Новое время. 1914. 18 нояб.).
32
Жюль Бастьен-Лепаж (1848–1884) — французский художник-реалист, с которым М. К. Башкирцеву связывали романтические отношения.
«Деревья растут из будущего в прошлое».
«К Гумилеву относиться небрежно нельзя, это — настоящий художник».
«Пушкину некого было любить. Оленина [33] ему отказала».
«Прекрасен внутренний мир Татьяны»:
«Где полка книг, где дикий сад, Где нынче крест и тень ветвей Над бедной нянею моей» [34] .«Заслуживает глубокого признанья тот, кто болен святой гражданской тоской».
33
Анна Алексеевна Оленина (1808–1888) — петербургская знакомая А. С. Пушкина, дочь президента Академии художеств и директора Публичной библиотеки А. Н. Оленина.
34
Пушкин А. С. Евгений Онегин. (1823–1831, полностью опубл. — 1833).
«Истинное блаженство — ходить среди вещей, как среди трав и деревьев, которые ничьи».
«Истинный капитал — талант. А у других его нет. Что делать с этой несправедливостью?»
«Поэт видит море и в капле воды».
О строчках Анны Костенской [35] : «Как хорошо сказано»:
«И ему я полной чарой Нежность верную отдам».«В жизни украшайтесь и наряжайтесь, как только хотите, но в стихах нарядничанье исключено».
35
Анна Владимировна Костенская — поэтесса, участвовала в работе кружка поэзии при ГИДе. Несколько ее стихотворений, а также записи их обсуждения при участии Вяч. Иванова хранятся в РГАЛИ (ф. 2272, on. 1, ед. хр. 33, л. 83–88).
«Если считать, что ад — есть желанье и невозможность любить, то Пушкин был в аду на земле».
«Я боялся старости. Но сегодня был умилен рассказом Н., как романтично его любит старушка-мать. Когда он уходит из дома, она жалобно кричит в окошко: „Николай! Николай!“»
«Достаточно того, чтобы каждым утром прочесть со вниманием „Отче наш“».
«Прежде всего Евангелие должно нравиться безотчетным чувством: „Все так… Мне здесь в полной мере хорошо“».
«Подумав о Христе, поймешь, как поступить в каждом случае».
«Мир держится и спасается молитвами безвестных и уединенных старцев».
«Кто принял страсть, тот принял смерть… Подписал смертный приговор всему живущему».
«В Христе — предельное дерзанье».
«Вера — признак здоровой души».
У Вячеслава Ивановича до Зиновьевой-Аннибал [36] была жена [37] , от которой осталась дочь. Они жили в другом городе. Дочь душевнобольная. В. Ив. вспоминал: «Моя чудесная первая нежность. Я был студентом, когда мы целовались в темном коридоре».
36
Лидия Дмитриевна Зиновьева-Аннибал (псевд., наст, фамилия Зиновьева, во втором браке Иванова; 1865–1907) — прозаик, драматург; вторая жена Вяч. Иванова.
37
Дарья Михайловна Иванова (урожд. Дмитриевская; 1864–1933) — первая жена Вяч. Иванова.
«До встречи с Лидией Дмитриевной я не знал, чем может быть чувство. Она очень мучительно умирала, задыхалась» [38] . (Взволнованно ходит по комнате.)
«И я, и она после нашей встречи увлекались другими. По закону всемирного тяготенья в круг больших светил попадает много мелких планет».
«Прощаясь на ночь с дочерью, мы говорим: „Мама с тобой“».
Вера Константиновна [39] (третья жена В. Ив.) приезжала ко мне на Фили, смотрела снятую мною для них дачу. Она тогда была стриженая, бледная, больная туберкулезом. Осенью она умерла [40] . В. Ив., как было у них условлено, вымыл ей ноги после смерти, как бы символично готовя ее к дальней дороге.
38
Л. Д. Зиновьева-Аннибал умерла от скарлатины.
39
Вера Константиновна Иванова (урожд. Шварсалон; 1890–1920) — третья жена Вяч. Иванова, его падчерица — дочь Л. Д. Зиновьевой-Аннибал от первого брака.
40
В. К. Иванова умерла 8 августа 1920 года в клинике Московского университета от туберкулеза, похоронена на кладбище Новодевичьего монастыря.