Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах
Шрифт:
3. Константин Бальмонт
Как начинающая поэтесса я пришла к прославленному поэту зимой 1917 года. Помню, что Константин Дмитриевич был суров, что на меня произвела внушительное впечатление обстановка его кабинета, полутемного, удаленного от уличных звуков, полного книг [56] . Я прочла стихи, к ним он отнесся неплохо. В дальнейшем у нас завязались дружеские отношения, и мы виделись много раз до отъезда Бальмонта за границу [57] . Я видела Елену Константиновну Бальмонт (Цветковскую) [58] , тихую спутницу семьи, Анну Ивановну [59] , дочь Мирру [60] . Семья Бальмонта жила стесненно, голодала и холодала. Однажды К. Д. открыл мне дверь в накинутом на плечи зеленом клетчатом пледе и сказал: «Вот только сегодня я первый раз встречаю Вас, не подавленный жизненными лишениями».
56
О. А. Мочалова впервые посетила К. Д. Бальмонта, видимо, в доме по Николо-Песковскому переулку. Е. А. Андреева-Бальмонт, вторая жена поэта, писала об этом периоде его жизни: «Осенью [1917 г. — публ.] Бальмонт уезжает в Петроград. И всю зиму наезжал к нам оттуда в Москву, где живал месяцами. У нас была квартира в Николо-Песковском, в доме Голицына, в первом этаже, где у него была большая комната в три окна, его старый письменный стол, немного уцелевших в Москве книг (большая часть нашей библиотеки осталась в Париже)» (Андреева-Бальмонт Е. А. Воспоминания. М., 1996, с. 401). В последующие годы до своего отъезда за границу К. Д. Бальмонт жил в Москве по разным адресам: в доме по Машкову переулку, в квартире Скрябина, а также в дачном домике в Новогирееве — «заколдованном доме», из которого он вынужден был спешно выехать и вернуться в квартиру в Николо-Песковском из-за присутствия там «нечистой силы», проявлявшегося, по его собственному описанию, в явлениях полтергейста. (См. там же, с. 417–420)
57
В июне 1920 года, получив разрешение временно выехать в командировку за границу, К. Д. Бальмонт вместе с близкими покинул Россию навсегда.
58
Елена Константиновна Цветковская (1880–1943) — спутница последних десятилетий жизни К. Д. Бальмонта.
59
Анна Николаевна Иванова (1877–1939) — О. А. Мочалова ошибочно указала ее отчество — племянница Е. А. Андреевой-Бальмонт, второй жены поэта. А. Н. Иванова постоянно жила с семьей К. Д. Бальмонта.
60
Мирра Константиновна Бальмонт (1907–1970) — дочь К. Д. Бальмонта и Е. К. Цветковской. Бальмонт назвал дочь в честь поэтессы М. А. Лохвицкой.
То, что помнится из встреч и разговоров.
Как-то Константин Дмитриевич нашел в арбатском переулке жука, бережно принес его домой и восхищался священным его значением.
Серым осенним днем мы шли по переулку, и на дереве одного из дворов закричала ворона. К. Д. был взволнован, обрадован, даже покраснел, будто его позвал внезапно кто-то дорогой.
«Не выношу Чехова. Не могу примириться с натурализмом Золя».
«Ахматова — комнатна, Марина Цветаева — некрупна, Блок — истеричен. Значителен Брюсов» [61] .
61
Долголетние отношения В. Я. Брюсова с К. Д. Бальмонтом были сложными. Бальмонт впоследствии охарактеризовал их, как «нить дружбы-вражды».
«Люблю Балтрушайтиса» [62] .
«Вам, вероятно, не так близок Шекспир, трудно сразу оценить его грандиозное значение. Недавно я перечитал „Ромео и Джульетту“, они так нравятся мне оба».
«Не знаю, не знаю, что делать на этой проклятой планетке».
(Лукаво и смущенно): «Сколько угрызений совести я утопил в стихах!»
«Видел во сне с полной яркостью и ясностью город, ходил по улицам, говорил со встречными… Впоследствии оказалось, что это доподлинный Каир» [63] .
62
Юргис Казимирович Балтрушайтис (1873–1944) — поэт, писал на русском и литовском языках.
63
К. Д. Бальмонт посетил Египет летом 1910 года. Многочисленные очерки о впечатлениях от этой поездки печатались в 1910–1911 годах в газетах «Утро России», «Речь», «Современное слово» и составили позже книгу «Край Озириса» (1914).
«В детстве смотрел в цирке акробатов, удивлялся их ловкости. Пришел домой, начал прыгать со шкафа, чуть было не сломал шею».
«Эти ваши стихи никуда не ведут» — «А куда они должны вести?» — «О, мало ли… Тут областей много».
Я принесла К. Д. тетрадь своих стихов и стихи знакомого поэта Дмитрия Суражевского [64] . Бальмонт был недоволен соединением этих двух тетрадей и сказал: «Был случай, что девушка, которая была со мной нежна, потом вышла замуж и прислала мне приветственное письмо вместе с мужем. Я ответил: „Все это прекрасно, но не присылайте мне двуспальных писем“». «Но у меня нет никаких личных отношений с Суражевским!» — «Все равно».
64
Дмитрий А. Суражевский (? — 1940) — поэт, участвовал в работе кружка поэзии при ГИДе. (См.: ЛВ, гл. 3, примеч. № 3)
К рукописи воспоминаний «Литературные встречи» О. А. Мочаловой приложен краткий очерк творчества Д. Суражевского, из которого следует, что как поэт он не приобрел известности. Но вместе с тем Мочалова, отмечая отдельные удачные стихотворения Суражевского, очень сочувственно писала о его поэзии, закончив свой очерк такими словами: «Маленький как гном, никому не ведомый, забытый при жизни, мелкий московский служащий совершил лирический подвиг, которому можно только позавидовать. Поэт тонких касаний, светлых видений, утешенный счастливец в своей любви к миру — сам лучшими словами сказал о себе: „Смирного — мир величавый“» (РГАЛИ, ф. 273, оп. 2, ед. хр. 6, л. 100).
«Уважаю философичность Случевского» [65] .
«Горжусь, что знаю языков больше, чем Вячеслав Иванов (около 10)» [66] .
О нём:
«Лукавый, ласковый прелат, Ты прежней нежностью богат».«Восхитительная Мирра Лохвицкая» [67] .
Учил меня читать по-испански. «Ведь это так просто, такое наслажденье».
65
Константин Константинович Случевский (1837–1904) — поэт, прозаик, критик, журналист, в конце жизни сблизившийся с начинавшими тогда символистами; в поздних стихах тяготел к теософским темам.
Бальмонт был частым посетителем «пятниц Случевского», собиравших самую разную литературную публику.
66
Е. А. Андреева-Бальмонт насчитывала полтора десятка иностранных языков, которыми К. Д. Бальмонт владел в той или иной степени: «Бальмонт всю жизнь изучал какой-нибудь новый язык. Хорошо он знал французский, немецкий, греческий, латинский, итальянский, испанский, литовский, чешский, норвежский, датский, шведский. Похуже грузинский, немного японский, санскрит» (Андреева-Бальмонт Е. А. Воспоминания. М., 1996, с. 348).
67
Мирра (Мария) Александровна Лохвицкая (в замуж. Жибер; 1869–1905) — поэтесса, познакомилась с К. Д. Бальмонтом весной 1898 года, в дальнейшем между ними установились близкие отношения. Первое издание сборника К. Д. Бальмонта «Будем как солнце» (1903) готовилось к выходу в свет с посвящением друзьям, и среди других лиц — М. А. Лохвицкой: «[…] Художнице вакхических видений, русской Сафо, М. А. Лохвицкой […]»; ей также посвящен ряд стихотворений Константина Дмитриевича. Известны и поэтические обращения Мирры Лохвицкой к К. Д. Бальмонту: «Лионель», «Если прихоти случайной…», «Эти рифмы твои — иль ничьи…» и др. О скандальной связи двух поэтов писал современник: «О романах Бальмонта, прошедших, настоящих и будущих, постоянно говорила вся символическая и не символическая Москва. Начало этим триумфам положил, по-видимому, широко нашумевший в литературных кругах роман его с Миррой Лохвицкой, воспетый ими обоими, в особенности же ею, в своих стихах. С тех пор Бальмонт как бы приобрел ореол непобедимости» (Перцов П. П. Литературные воспоминания. М.; Л., 1933, с. 259).
«Что я делаю? Как всегда — пленяю и пленяюсь».
«Играло ли в вашей жизни роль имя Лель? Леля?»
«Своим именем доволен, оно хорошо поется — Кон-стан-тин».
Придя как-то в студеный зимний день раскрасневшаяся, я спросила: «Вы любите 20 градусов мороза?» К. Д. ответил: «А Вы любите 20 палочных ударов?»
Мы вместе были на концерте в ложе с Гречаниновым [68] . На обратном пути Бальмонта окружили на улице девушки-поклонницы. Он отнесся к ним шутливо и небрежно.
68
Александр Тихонович Гречанинов (1864–1956) — композитор.
«В спиритизме — низшие силы, элементалы. Я не поддался этому увлечению».
«Читаю книгу о коннозаводстве. Очень интересно. Что же все стихи да стихи».
«Любил я два раза. Остальное (с усмешкой) так…»
«Мне кажется, вы стоите в поле у реки, крепко связанная с природой, и оторвать Вас оттуда, ввести в человеческую жизнь нельзя, рано».
«Ненавистны звуки улицы. Неужели гудки машин не могут быть более мелодичны?»
«Так хорош узкий, косой разрез глаз Н. В., что после него все другие глаза кажутся пресными».
О знакомой девушке: «Грудь, как у малайки».
«Почему это считают, что почерк гения должен быть растрепанным и непонятным? Я пишу очень ясно и красиво».
«Меня недавно зазвали к себе три девушки и целый вечер наперебой читали мои стихи. Бальмонта знают лучше его самого».
Вместе со мной в дверь вошел Федор Жиц [69] . Он принес Бальмонту пакет масла.
О моем стихотворении «Леонардо да Винчи» сказал: «Вот эти строки:
„И крепкий воздух снежных гор —
69
Федор Арнольдович Жиц, (1892—?) — критик, поэт, член кружка «Литературный особняк», с 1925 года примкнул к группе «Кузница».
Твое посмертное молчанье…“— могли бы быть одним из лучших мест в поэме автора любой величины. Что у вас особенно удачно — меткий эпитет. Это — редкость».
«Сын мой, Николай [70] — маленький поэтик. Мало интересуюсь им». (Николай Бальмонт умер молодым.)
«Если ты так слаб, что не бросишься вперед, когда враг оскорбляет твою сестру, — умри». (Из публичной лекции.)
«Ах, если б у меня была сестра… Я ищу её всю жизнь… Но к братьям я равнодушен». Поэтическое обожание матери.
70
Николай Константинович Бальмонт (1890–1924) — сын К. Д. Бальмонта и его первой жены Л. М. Гарелиной.
Видела я на пороге квартиры кокетливую девушку, племянницу, Верочку Бальмонт [71] . К. Д. сказал о ней: «Она слащава».
«Стихи пишу, распевая их вслух».
В год отъезда Б. я встретила его на Арбате в теплый, солнечный день. Он сказал: «Мне сегодня исполнилось 53 года, это совершенно сказочно».
«Варенька Бутягина [72] подошла ко мне после выступления, сказала: „Я вас люблю“. И заплакала. Она была еще совсем девочка с голубой ленточкой в волосах. С тех пор мы — друзья».
71
Вера Дмитриевна Бальмонт (1905–1981) — племянница К. Д. Бальмонта, чтица.
72
Варвара Александровна Бутягина (1901—?) — поэтесса, драматург, член Всероссийского союза поэтов, кружка «Литературный особняк».
На одном из выступлений Бальмонта в Политехническом музее у подножия кафедры сидела, покачивая перьями головного убора, Агнесса Рубинчик [73] . Это была маленькая, кругленькая женщина, которую я потом встречала как чтицу на эстрадных концертах. Она говорила о себе: «Я была красавица». Грустно было ее слушать, когда она громко провозглашала есенинское:
«Задрав штаны, бежать за комсомолом» [74] .73
Агнесса Давыдовна Рубинчик (1895—?) — чтица, актриса Театра б. Корша.
74
Есенин С. А. Русь уходящая (1924). — Впервые опубл.: Заря Востока. Тифлис, 1924. 6 ноября. № 722.