Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах
Шрифт:
«Никогда не ношу обручального кольца. Подчеркивать свои оковы».
В. М. прочла стихи, где были строки:
«Печаль навеки, печаль серьезна, Печаль моя — религиозна».Н. Г. сказал: «Серьезна? Это говорят: „Мужчина сурьезный“, — когда он сильно пьет».
«Наши страдания — обратная сторона должного счастья».
«Анечке (Ахматовой) каждый месяц надо давать 100 рублей на иголки».
Июль 1921 года. Один из ленинградских знакомых и почитателей Гумилева предложил ему поездку на поезде на юг и обратно. Гумилев был в Ростове-на-Дону, где группа молодых студийцев ставила его «Гондлу». Н. С. театра не любил, но постановка ему понравилась, и он очень одобрительно отзывался о молодых актерах [130] . Он провел в Москве дня три, пока поезд стоял на запасном пути. Выступал в Союзе поэтов (Тверская, 18) [131] , читал стихи об Африке. Мы ходили по улицам, встречались на вечерах, беседовали.
130
Летом 1921 года Н. С. Гумилев совершил поездку в Севастополь в поезде командующего военно-морскими силами республики А. В. Немитца, контр-адмирала, перешедшего на сторону большевиков.
Во время остановки в Ростове-на-Дону Н. С. Гумилев посетил «Театральную мастерскую», театр студийного типа, где в 1917 году под руководством молодого режиссера П. К. Вейсбрема работал талантливый художественный коллектив (известные в будущем актеры театра и кино: Варвара Мясникова, Александр Костомолоцкий, Георгий Тусузов, Рафаил Холодов, чтец Антон Шварц и его двоюродный брат Евгений Шварц, будущий драматург, с женой Гаянэ Халайджиевой — тоже актеры «мастерской», а также художники М. С. Сарьян и А. А. Арапов, композитор М. Ф. Гнесин и др.). Рецензенты отмечали новаторские постановки мастерской, в том числе произведений А. Блока, А. Ремизова, Н. Гумилева. «Гондла» Н. С. Гумилева впервые была показана на сцене «Театральной мастерской» в начале 1920 года.
О посещении Н. С. Гумилевым «Театральной мастерской» вспоминала игравшая там актриса Болдырева (3. Д. Шубина): «Однажды вечером мы собрались в театре, и вдруг входит мужчина и представляется: „Я — автор „Гондлы“, Гумилев“. Можете представить наше состояние. Онемели. Гумилев просил нас показать спектакль, но сезон окончен — ни декораций, ни осветителей, ни бутафоров. Спектакль показать нельзя. Мы предложили читать отрывки. Антон Шварц играл и читал Гондлу, здесь же присутствовала и Г. Н. Халайджиева, (…) играющая Леру. Началось чтение, обсуждения, разговоры на литературную тему. Гумилев пришел в восторг. „Я вас здесь не оставлю, перевезу в Петроград“. Ему надо было ехать на вокзал. Мы пошли его провожать… Халайджиева сказала Гумилеву: „Поклянитесь, что вы нас не забудете“. Гумилев торжественно поднял руку и сказал: „Клянусь“» (Театр. 1988. № 4, с. 84).
Свое обещание Гумилев выполнил. В январе 1922 года театр открыл свой первый сезон в Петрограде спектаклем «Гондла», но Гумилев к этому времени был расстрелян. Это сыграло роковую роль для «Театральной мастерской», вскоре она распалась.
131
О. А. Мочалова имела в виду клуб Союза поэтов на Тверской, 18 (см.: ЛВ, гл. 2, примеч. № 8). Правление ВСП находилось в Москве по адресу: Тверской бульвар, 25; в Доме Герцена. (См.: ЛВ, гл. 17, примеч. № 5)
Всероссийский союз поэтов (Союз поэтов, СОПО, ВСП) — литературное объединение. Существовало в Москве в 1918–1929 годах под председательством В. В. Каменского, В. Я. Брюсова (с 1920), Г. А. Шенгели (с середины 1920-х) и др.; в Петрограде (отделение) в 1920–1922 годах — под председательством А. А. Блока, Н. С. Гумилева и др., в 1924–1929 годах — под председательством И. И. Садофьева, Н. С. Тихонова и др. СОПО объединял поэтов разных направлений и школ, обеспечивал полиграфической базой, устраивал поэтические вечера, издавал альманахи, сборники произведений своих членов.
Из высказываний помню:
«Вся Украина сожжена». (Горько.)
«Люблю Купера и Д’Аннунцио» [132] .
«Вещи, окружающие нас, неузнаваемы. Я не знаю, — из чего это, это, это… Мы потеряли с ними живую связь».
Показывал черновую тетрадь, где были стихи: «Колокольные звоны и летучие мыши».
«Что делать дальше? Стать ученым, литературоведом, археологом, переводчиком? Нельзя — только писать стихи».
«Путь поэта — не только очередной сборник».
132
Габриеле Д’Аннунцио (наст, фамилия Рапаньетта; 1863–1938) — итальянский писатель, драматург-модернист, пропагандировал эстетизм, ницшеанский культ сильной личности.
«В дни революции Ахматова одна ходила ночью по улицам, не зная страха».
«Жена мне — любовница, дети — младшие братья и сестры. А что она им — мать, я как-то не учитываю».
«Как хорош миг счастливого смеха той, кого целуешь».
«Это в семьдесят лет о шестидесятилетием говорят — мальчик. Я себя „молодым“ не считаю» (35 лет).
«Кладу на каждое поколение по 10 лет».
Ночевать шел во Дворец искусств, пришлось перелезть через железную ограду. Встретился в доме с Адалис и долго с ней ночью разговаривал. О ней отозвался: «Адалис — слишком человек. А в женщине так различны образы — ангела, русалки, колдуньи».
«У вас в Москве нет легенд, сказочных преданий, фантастических слухов, как у нас».
«У вас никто не знает соседней улицы. Спросим прохожего наудачу, как пройти на Бол[ьшую] Дмитровку? Нет, не этого, он несет тяжелый мешок». Н. С. приподнял фуражку и спросил встречного молодого человека дорогу. Тот, действительно, не знал.
«Каждая любовь первая».
«Я не признаю двух романов одновременно».
«В моей жизни — семь женских имен».
«Я могу есть много и могу долго терпеть голод».
Шутил над стихами Маяковского, где М. увидал божество и побежал посоветоваться со своими знакомыми [133] .
О вышедшей тогда книге стихов Ирины Одоевцевой «Двор чудес» (его студийной ученицы) [134] говорил: «Приятно и развлекательно, как щелканье орешков».
О предполагаемом вечере, где должен был быть Сологуб, говорил: «Позовем Пастернака, он милый человек и талантливый поэт. А Сергей Бобров только настроение испортит».
133
Маяковский В. В. А всё-таки (1913). — Впервые опубл.: Первый журнал русских футуристов. М., 1914. № 1–2.
Строки из стихотворения В. В. Маяковского, которые имела в виду О. А. Мочалова, таковы:
И бог заплачет над моею книжкой… Не слова — судороги, слипшиеся комом; И побежит по небу с моими стихами под мышкой, И будет, задыхаясь, читать их своим знакомым.(Маяковский В. В. Собр. соч.: В 13 т. Т. 1. М., 1955, с. 62).
134
Ирина Владимировна Одоевцева (псевд., наст, фамилия, имя и отчество Гейнике Ираида Густавовна, в замуж. Иванова; 1901–1990) — поэтесса, начинала как ученица Гумилева, прозаик; жена Г. В. Иванова.
Одоевцева И. В. Двор чудес (Пг., 1922).
«„Ольга“ — прекрасный хорей».
«Забавна у Пастернака строчка:
„И птицы породы „люблю вас““» [135] .
«Гимназическая фауна».
«У нас в Ленинграде днем все на определенных местах, все можно найти, уходят по личным делам вечером. А у вас никого не добьешься».
Дразнил женщин, говоря, что стихи посвящены им, и об одном стихотворении нескольким так.
«За что же и стреляться, как не за женщин и за стихи».
«Жена такого-то ослепла». (С большим сочувствием.)
135
Пастернак Б. Л. Импровизация. — Впервые опубл. в сб.: Весеннее контрагентство муз. М., 1915, с. 47. Без названия. Чуть позже — в составе книги стихов «Поверх барьеров» (М., 1917).
Строфа с цитируемой строкой без искажений такова:
И было темно. И это был пруд И волны. — И птиц из породы люблю вас, Казалось, скорей умертвят, чем умрут Крикливые, черные, крепкие клювы.(В узком проходе.) «Сначала пусть пройдет священник, потом женщина, потом поэт».
«Возлюбленная будет и другая, но мать — одна».
«Моим шафером в Киеве был Аксёнов [136] . Я не знал его, и, когда предложили, только спросил — приличная ли у него фамилия, не Голопупенко какой-нибудь?»
«Стихотворение „Дева-птица“ [137] написал о девушке, которая и любя, все тосковала о чем-то другом».
136
Иван Александрович Аксёнов (1884–1935) — поэт, литературный и художественный критик, переводчик. Идеолог литературной группы «Центрифуга», позже примкнул к объединению конструктивистов. После 1917 года служил на высоких постах в Красной армии, ВЧК, был ректором театральных мастерских при Театре им. В. Э. Мейерхольда.
Венчание А. А. Ахматовой и Н. С. Гумилева состоялось в 1910 году. В качестве шафера был приглашен Аксёнов, недавно вернувшийся из Тобольской губернии, где отбывал ссылку.
137
Имеется в виду стихотворение Н. С. Гумилева «Дева-птица» из сборника «Огненный столп» (Пг., 1921).
«Прекрасен Блок, его „Снежные маски“, его „Ночные часы“ [138] . Как хорошо и трогательно, что прекрасная дама — обыкновенная женщина, жена».
«Стихов на свете мало, надо их еще и еще».
«Бальмонту, Брюсову, Иванову, Ахматовой, мне — можно было бы дать то благо, что имеет каждый комиссар».
«Вчера в Союзе за мной по пятам все ходил какой-то человек и читал мои стихи. Я говорил — есть такое и такое есть… Он мне надоел. „Кто же вы?“ — спросил я. Оказалось, это убийца германского посла Мирбаха Рейнбот [139] . „Ну, убить посла — невелика заслуга, — сказал я, — но что вы сделали это среди белого дня, в толпе людей — замечательно“». Этот факт вошел в стихи «Мои читатели» («Огненный столп»):
138
Речь идет о книгах стихов А. А. Блока «Снежная маска» (1908) и «Ночные часы» (1911).
139
Ошибка О. А. Мочаловой. Речь идет о Якове Григорьевиче Блюмкине (наст, фамилия и имя Симха-Янкель Гершев; 1898–1929) — члене партии левых эсеров, в 1921 году он вступил в РКП(б), сотрудничал с ОГПУ; состоял при наркоме по военным делам Л. Д. Троцком сотрудником для особых поручений, был близок к литературным кругам. Расстрелян по постановлению судебной коллегии ОГПУ.
6—7 июля 1918 года участвовал вместе с Н. А. Андреевым в убийстве германского посла в Москве графа Вильгельма Мирбаха (1871–1918), что послужило сигналом к левоэсеровскому мятежу.
«О встрече двух будущих смертников» — Гумилева и Блюмкина вспоминал Г. Лугин (псевд. Г. А. Левина): «Кто-то неподалеку — должно быть, „про себя“, но вслух — читал стихи Гумилева. Одно стихотворение сменялось другим. Набегавшие валы лирической пены казались декламационной фантасмагорией. Стихи Гумилева читал не бледный юноша, не литературный денди, не истомленная ночными бдениями девушка. Стихами Гумилева опьянялся мужчина в кожаной куртке и в галифе казенного сукна. Крепко пришитая к плечам голова, крупные черты лица, обрамленного черной бородой, чуть кривоватые под тяжестью тела, мускулистые, в обмотках, ноги. Лицо библейского склада». После того как Блюмкин назвал себя, последовало рукопожатие, и Гумилев сказал: «Я рад, когда мои стихи читают воины и сильные люди». (См.: Лукницкая В. К. Николай Гумилев. Жизнь поэта по материалам домашнего архива семьи Лукницких. Л., 1990, с. 252–253)
«Человек, в толпе народа убивший императорского посла» [140] .
Говорил шуточные стихи, ходившие в Ленинградском Союзе [141] , о том, какой поэт как умрет. Там были строчки:
«Умер, не пикнув, Жорж Иванов. Дорого продал жизнь Гумилев».О Некрасове: «Раньше презирал из эстетизма, теперь люблю величавую простоту»:
«Медленно проходит городом Дядя Влас — старик седой» [142] .140
Цитируемые строки стихотворения Н. С. Гумилева «Мои читатели», вошедшего в сборник «Огненный столп» (Пг., 1921), без искажений таковы:
Человек, среди толпы народа Застреливший императорского посла, Подошел пожать мне руку, Поблагодарить за мои стихи.(Цит. по кн.: Гумилев Н. С. Стихотворения и поэмы. Л., 1988, с. 341).
141
Имеется в виду Петроградское отделение ВСП. (См.: ЛВ, гл. 8, примеч. № 19)
142
Строки из стихотворения Н. А. Некрасова «Влас». — Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем: В 12 т. Т. 1, М., 1948, с. 103.
Отзывы и рассказы о Н. С.
Андрей Белый: «Гумилев ходит по Питеру гордо-гордо, и каждый шаг его говорит: „Я мэтр! Я — мэтр!“»
Вас[илий] Федоров [143] на вечере памяти Гумилева выразился: «Третьестепенный брюсенок».
Небрежное мнение: «Гумилев — герой провинциальных барышень».
Н. П.: «Гумилев искренне считал, что быть поэтом женщине — нелепость. Но когда он вернулся из Африки, и Ахматова прочла ему свой „Вечер“ [144] , был восхищен. „Ну, что же, Коля, теперь учи меня“, — сказала Анна Андреевна, — „Что ты, Анечка, ничего не нужно, — готовый поэт“, — ответил он».
143
Василий Павлович Федоров — поэт, член СОПО, товарищ председателя (1919–1922) и председатель (1923–1929) кружка «Литературный особняк». О. А. Мочалова писала о нем в биографической справке, приложенной к ее воспоминаниям: «Это был чудак с резкими выходками, критик с хлыстом в руках. Холостяк с безумными глазами, худой, с жизнью всегда неустроенной. Злые языки говорили, что его стихи так же оригинальны, как его фамилия» (РГАЛИ, ф. 273, оп. 2, ед. хр. 6, л. 74).
144
Ахматова А. А. Вечер (СПб., 1912).
«Многие мужчины преклонялись перед мужественностью Гумилева».
М. Т.: «Любя его, не знала, как его называть. „Коля“? Какой он — Коля! Я говорила — дорогой».
Росский [145] : «В Париже Н. С. был влюблен и делал много смешных глупостей».
Маргарита Тумповская говорила: «Ахматова, разойдясь с Гумилевым, ворчала на его новые романы только тогда, когда он плохо выбрал».
Н. А. Бруни [146] : «В кабинете Гумилева строгий порядок, и жизнь его — в точном расписании. Напряженную тишину создают звериные шкуры на стенах, на диване».
145
Возможно, Александр Иосифович (Осипович) Роскин (1898–1941) — литературовед, критик, погиб во французском Сопротивлении.
146
Николай Александрович Бруни (1891–1938) — поэт, прозаик; сын архитектора А. А. Бруни, племянник художника Н. А. Бруни, брат художника Л. А. Бруни — мужа дочери К. Д. Бальмонта — Нины. Обладая разнообразными дарованиями, занимался не только литературой, но и музыкой, живописью. Он был профессиональным летчиком, прошел фронт (полный георгиевский кавалер). После 1917 года работал столяром, каменщиком, позже принял сан священника (служил панихиду по А. А. Блоку), потом вернулся в авиацию, был репрессирован. За год до смерти создал памятник А. С. Пушкину, установленный в Ухте.