Голоса Серебряного века. Поэт о поэтах
Шрифт:
Говорил Верховский: «Блок называл Гумилева — заграничная штучка».
Говорил Чулков: «Мы сходились с Блоком на дурном, на цинизме».
Говорила П.: «Александр Александрович отличался идеальной аккуратностью, даже и в кутежные годы жизни. Каждая записочка, каждая мелочь должны были быть на месте. Когда я знала, что он придет, я тщательно вылизывала всю комнату. Но и то он указывал мне — пылинка».
Краткий диалог.
Блок: «Надежда Коган [107] любила меня всю жизнь». — Кто-то: «А как вы относились к ней?» — Блок: «Сначала ничего, а потом так себе».
107
Надежда Александровна Нолле-Коган (1888–1966) — переводчица; жена П. С. Когана.
Ее личное знакомство с Блоком произошло 28 ноября 1913 года. Надежда Александровна оказывала поэту дружескую и материальную поддержку в трудные периоды его жизни: вела переговоры с представителями театров, издательств, книгопродавцами, хлопотала об отправке его в санаторий, посылала продуктовые посылки, устраивала творческие вечера.
Говорил Федор Жиц: «Ходил по пятам Блока, как собака, не в силах заговорить».
Н. А. Павлович [108] , увидев Блока в Москве, бросилась за ним в Ленинград [109] . Рассказывал Гумилев, что Блок подарил ей свою карточку с надписью: «Надежде Павлович на добрую память».
Рассказывала Н. П. о Л. Д. Блок [110] : «Не красавица, но хороша красками: белая, розовая, золотистая. Она принадлежала к ряду женщин с непонятными поступками. Вот стоит в поле корова, подойди к ней — то ли боднет, то ли лизнет» [111] .
108
Надежда Александровна Павлович (1895–1980) — поэтесса, выступала как продолжательница лирической блоковской традиции, переводчица.
109
Здесь и далее в тексте сохранено авторское написание названия города на Неве.
110
Любовь Дмитриевна Блок (урожд. Менделеева; 1881–1938) — историк и теоретик балета, драматическая актриса; жена А. А. Блока, дочь Д. И. Менделеева.
111
Портретная характеристика Л. Д. Блок, относящаяся к 1918 году, данная другой близко знавшей ее современницей, Н. А. Нолле-Коган, дополняет, в какой-то степени объясняет своеобразие ее личности.
«Внешность ее на меня не произвела сильного впечатления, хотя те, кто знавал ее раньше, говорили, что она была очень хороша, чему легко можно было поверить. Крупная, высокая, статная, понравился мне тембр ее голоса, ее спокойная повадка держать себя, плавная поступь. При ближайшем духовном контакте вы сразу ощущали человека незаурядного, большого душевного диапазона, сильной воли, своеобразного ума. Мне не пришлось общаться с ней много, но, когда нам приходилось говорить не на бытовые темы, а на отвлеченные, то мысли, взгляды, мироощущение, подход к людям, их характеристика — все было не банально, с ней никогда не бывало скучно, в ней неустанно жил жадный интерес к жизни. Но человеком она была замкнутым» (Нолле-Коган Н. А. Воспоминания об А. Блоке. — В кн.: Литературное наследство. А. Блок. Новые материалы и исследования. Т. 92, кн. 2. М., 1981, с. 357).
Влеченье к ней Блока было мистическим тяготеньем к матери-земле.
А. Цинговатов [112] : «Я посетил Блока зимним утром. Он вышел в кабинет с заплаканными глазами». (Годы революции.)
7. Николай Гумилёв
Летом 1916 года Н. С. Гумилев жил в ялтинском санатории возле Массандровского парка, лечился от воспаления легких, полученного на фронте. Молоденькая курсистка В. М. [113] гуляла на берегу моря с книгой Тэффи [114] в руках. К ней подсел некто в санаторном халате и, взглянув на имя автора книги, спросил: «Юмористикой занимаетесь?» — «Нет, это стихи». — «Значит, „Семь огней“» [115] . Человек, знающий название единственного сборника стихов Тэффи — редкость, и В. М. продолжила разговор. В дальнейшем мы встречались с Гумилевым втроем и вдвоем, гуляли и беседовали.
112
Алексей Яковлевич Цинговатов — литературовед, научный сотрудник ГАХН, преподавал «Поэтику» в ГИДе (ГИСе) и историю русской литературы во ВЛХИ.
113
Варвара Александровна Монина (1895–1943) — поэтесса, входила в объединение «Литературный особняк», была членом Союза поэтов; двоюродная сестра О. А. Мочаловой, жена С. П. Боброва. (О ней см.: ЛС, гл.1)
114
Надежда Александровна Лохвицкая (псевд. Тэффи, по мужу Бучинская; 1872–1952) — писательница; автор сатирических рассказов, фельетонов, а также стихотворений; с 1920 года — в эмиграции, сестра М. А. Лохвицкой.
115
Тэффи Н. А. Семь огней. Книга стихов. СПб., 1910.
В то лето Николай Степанович написал прелестное стихотворение: «О самой белой, о самой нежной» [116] , посвященное Маргарите Тумповской [117] .
Он рассказывал фронтовые эпизоды. Как в него долго и настойчиво целился пожилой, полный немец, и это вызвало гнев.
«Русский народ очень неглуп. Я переносил все тяготы похода вместе со всеми и говорил солдатам: „Привычки у меня другие. Но, если в бою кто-нибудь из вас увидит, что я не исполняю долга, — стреляйте в меня“».
116
Речь идет о стихотворении Н. С. Гумилева «Юг» из сборника «Костер» (Пг., 1918). Цитируется строка из третьей строфы.
117
Маргарита Марьяновна Тумповская (1891–1942) — поэтесса, сотрудница журнала «Аполлон», где была опубликована ее статья о Н. С. Гумилеве. В 1930-е годы она занималась переводами французской и английской классической драматургии (Расин, Мольер, Корнель, Шекспир); во время войны эвакуировалась в Андижан, где и умерла (О ней см.: ЛС, гл. 4)
«Женщину солдат наш не любит, а „жалеет“, хотя жалость его очень эротична».
«Физически мне, конечно, было очень трудно, но духовно — хорошо!»
Сердился на меня, что шарахнулась от собак, кинувшихся навстречу с лаем при выходе из парка. «Вы и этого боитесь?»
Говорил, что не любит музыки, находит в ней только стук деревянных клавиш. «Музыка — в ритме стиха, в движении воздушных волн, управляемых словом».
Говорил, что любит синий цвет. Мебель в его тверском имении — синей обивки.
Был против нарядничанья в стихах. «Зачем это „шелковое царство?“» (О стихах В. М.). «Вот у Ходасевича [118] „ситцевое царство“, и как это хорошо».
С большой похвалой отзывался о некоторых стихах Марины Цветаевой. Читал наизусть стихотворенье, где она говорит с прохожим из могилы [119] .
«Люблю „Гаргантюа и Пантагрюэль“» [120] .
Об Ахматовой: «Она такой значительный человек, что нельзя относиться к ней только, как к женщине».
118
Владислав Фелицианович Ходасевич (1886–1939) — поэт, с 1922 года — в эмиграции.
119
Предположительно, речь идет о стихотворении М. И. Цветаевой «Идешь на меня похожий…» (1913). — В кн.: Цветаева М. И. Собр. соч.: В 7 т. Т. 1. М., 1994, с. 177.
120
Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль. (1533–1564).
Возмущался, что у нас на ВЖК [121] нет обязательного изучения «Эдды» [122] .
«Денег никогда не хватает. То нужна лошадь, то моторная лодка».
Передразнивал: «Поэт, поэт… И ищут к чему бы придраться… Но писать надо так, чтобы ни одной строки нельзя было бы высмеять».
«В царскосельской гимназии товарищи звали меня sicambre, т. е. странный. Директором был Иннокентий Анненский [123] , он меня выделял. Он поражал пленительными, неожиданными суждениями».
121
Высшие женские курсы в дореволюционной России — высшие учебные заведения для женщин, которые готовили преподавателей и врачей. Первые курсы были открыты в Петербурге (Аларчинские) и Москве (Лубянские) в 1869 году. Наибольшую известность приобрели Бестужевские (по имени их официального руководителя, историка К. Н. Бестужева-Рюмина) в Петербурге (основаны в 1878 году) и курсы профессора В. И. Герье в Москве (основаны в 1872 году). Последние, имевшие историко-филологическое направление, вероятно, посещала О. А. Мочалова.
122
Эдда Старшая (Эдда Сэмунда, Песенная Эдда) — древнеисландский сборник мифологических и героических песен, бытовавших в устной традиции германских народов. Сохранился в рукописи XIII века.
Эдда Младшая — трактат о языческой мифологии и поэзии скальдов; написана прозаиком и поэтом Снорри Стурлусоном в 1222–1225 годах.
123
Иннокентий Федорович Анненский (1855–1909) — поэт, критик, драматург, переводчик, педагог. В 1896–1905 годах был директором Николаевской гимназии в Царском Селе. Н. С. Гумилев учился в этой гимназии в 1903–1905 годах.
«Меня били старшие мальчики, более сильные, и я занялся упражнениями с гирями, чтобы достойно с ними сражаться».
«В 17 лет изучил „Капитал“ Маркса и летом объяснял его рабочим».
Николаю Степановичу понравились мои стихи «Песня безнадежная», которые сама я считала глубоко ученическими.
«В моем венце — не камни ценные, Не камни — слезы. Закрыты очи незабвенные, Над гробом — розы. Я целый день сижу поникшая Здесь возле гроба, В нём ты — мечта моя погибшая! Мертвы мы оба. Ты — королевич мой единственный. Безумно-милый! Любила я тебя таинственной, Глубокой силой. Целую руки страшно-бледные. Целую жадно. Молчи, о, сердце мое бедное, Смерть беспощадна».Гумилев писал тогда «Гондлу» [124] , и образ плачущей девушки над гробом возлюбленного он взял для концовки поэмы.
«Здесь (в Крыму) нет созвездия Южного Креста, о котором тоскую».
«Самое ужасное — мне в Африке нравится обыденность. Быть пастухом, ходить по тропинкам, вечером стоять у плетня».
«Старики живут интересами племянников и внуков, их взаимоотношениями, имуществом; а старухи уходят в поля, роются в земле, собирают травы, колдуют».
124
Гумилев Н. С. Гондла (Драматическая поэма). — Впервые опубл.: Русская мысль. 1917. № 1.
«В 18 лет каждый из себя делает сказку».
«Свой сборник „Колчан“ [125] посвятил Татьяне Адамович [126] . Очаровательная… Книги она не читает, но бежит, бежит убрать их в свой шкаф. Инстинкт зверька».
Восхищался «Балладой Редингской тюрьмы» Уайльда [127] .
«Когда я наслаждаюсь стихами, горит только частица мозга, а когда я люблю, горю я весь».
125
Гумилев Н. С. Колчан (Пг.; М., 1916). Сборник вышел с посвящением Т. В. Адамович. (См.: ЛВ., гл. 8, примеч. № 14)
126
Татьяна Викторовна Адамович (в замуж. Высоцкая; 1892–1970) — хореограф, руководила балетной школой в Варшаве; сестра поэта и критика Г. В. Адамовича.
127
Уайльд О. Баллада Редингской тюрьмы (1898).
«Петербург — лучшее место земного шара».
«Домаливался до темного солнца». В стихах сказано об этом: «Наяву видевший солнце ночное» [128] .
«Испытал ту предельную степень боли, которая вызывает уже не крик, не стон, а улыбку».
«Разве можно сравнивать Пушкина с Лермонтовым? Пушкин — совершенство, Лермонтов относителен».
Была лютая зима 1919 года. Москва стояла в развалинах. Гумилев и Кузмин приезжали выступать в Политехническом музее. После выступления Н. С. шел к Коганам [129] , где должен был остановиться, и я дошла с ним до ближайшего переулка. Н. С. был одет в серые меха. Все мы сидели в аудитории в шубах, и Гумилев иронизировал над тем, что москвичи плохо одеты. Сосед мой, слушавший стихи Н. Г., смеялся над ними с видом презрительного сожаления. Это был пожилой гражданин, заросший черным волосом, типа заводских агитаторов. Большого успеха ленинградские поэты не имели.
128
Гумилев Н. С. Канцона первая (1917). Стихотворение из книги Н. С. Гумилева «Костер» (Пг., 1918). — Впервые опубл.: Юг. Альманах. 1918. № 2. Без названия.
Полностью строфа с цитируемой строкой такова:
Ты мне осталась одна. Наяву Видевший солнце ночное, Лишь для тебя на земле я живу, Делаю дело земное.129
Вечер современной поэзии с участием Н. Гумилева и М. Кузмина в Москве в Политехническом музее состоялся 2 ноября 1920 года. (См.: Степанов Е. Н. Гумилев. Хроника. — В кн.: Гумилев Н. С. Соч.: В 3 т. Т. 3. М., 1991, с. 420)
Речь идет о П. С. Когане и его жене Н. А. Нолле-Коган (см.: ЛВ, гл. 2, примеч. № 13; гл. 7, примеч. № 11), которые в первые годы после революции жили в Москве по адресу: Арбат, 51.
В 1920-е годы П. С. Коган стал, по выражению М. И. Цветаевой, «ангелом-хранителем» и «ходатаем по […] земным делам» писателей. (См.: Цветаева М. И. Соч. Т. 2. М., 1984, с. 257)